Часть вторая

Поезд на котором Бхактиведанта Свами должен был ехать в Калькутту, "Калка-Мэйл", подошел к перрону делийского вокзала. В билетах Свамиджи и двух его учеников были указаны номера мест, а номеров самих вагонов не было. Поэтому, пока Свамиджи караулил багаж, Ачьютананда и Рамануджа бегали из одного конца поезда в другой в поисках своего вагона.

После того, как нужный вагон наконец-то был найден, Ачьютананда развязал спальные принадлежности Свамиджи и застелил верхнюю полку. По маленькой лесенке Свамиджи взобрался наверх, удобно уселся на ватном одеяле и погрузился в чтение "Шримад-Бхагаватам", пока Ачьютананда и Рамануджа устраивались внизу. Ехать предстояло около суток.

Под конец путешествия несколько образованных бенгальцев завели со Свамиджи философскую беседу.

- Мы не поклоняемся никаким формам, - громким, глубоким голосом, на хорошем английском сказал один из них. - У нас есть омкара, выполненная в мраморе, ей-то мы и поклоняемся. Мы садимся и молимся ей.

- Ну, это тоже форма, - сказал Свамиджи.

Ему не хотелось прямо нападать на их философскую позицию.

- Мы занимаемся карма-йогой, - продолжал бенгалец, не обратив внимания на реплику Свамиджи, - потому, что, практикуя карма-йогу, можно оставаться самим собой.

- Но карма-йога - это не полное предание души, - возразил Свамиджи. - Необходимо подняться на уровень бхакти.

- Нет, нет, - возразил бенгалец. - Излишняя чувствительность вредна. Карма-йога...

- Карма-йога для дураков! - взорвался Свамиджи.

Молчание.

В разговор вступил другой пассажир, сидевший рядом.

- Очевидно, что Свамиджи очень учен, - сказал он. - Вам не подобает так спорить с ним.

Бенгалец, на которого Свамиджи накричал, поднялся и пересел на другое место. Позже он вернулся.

- Вы оскорблены? - спросил его Свамиджи.

- Вовсе нет, - ответил он, - но я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь говорил так об учении "Гиты".

После этого бенгальцы разговорились с Ачьютанандой. При этом они достали сигареты и, особо не стесняясь, закурили, хотя при Свамиджи делать это не осмеливались (в присутствии садху курить не полагалось). Бенгальцы, говорил им Ачьютананда, приводя один из излюбленных примеров Свамиджи, очень сожалеют, что восточный Пакистан был отрезан от Бенгалии, но сознание Кришны может научить людей мыслить в масштабах всего мира и всей вселенной. Тогда ни о каком разделении не будет и речи. Бенгальцы оценили слова Ачьютананды, хотя и продолжали пускать дым ему в лицо все время, пока поезд с грохотом отсчитывал последние километры до Калькутты.

На калькуттском вокзале "Ховрах" Свамиджи встретили родственники - семья его сестры, и преданные из Госвами-Матха. Собралось человек пятьдесят. Они предложили Свамиджи цветочные гирлянды и сандаловую пасту, а затем вместе с учениками проводили к автомобилю. Ачьютананда и Рамануджа заметили, что сестра Свамиджи удивительно похожа на него, только ниже и полнее. Ее имя было Бхаватарини, но Свамиджи велел им называть ее Писимa, "тетушка".

Проезжая по улицам, Свамиджи видел множество изображений богини Кали - десятирукой, восседающей верхом на льве. Калькутта отмечала самый большой религиозный праздник Бенгалии - Кали-пуджу, месяц торжеств в честь богини Кали. Повсюду трубили духовые оркестры и ревели репродукторы, город был украшен гирляндами огней, на каждом шагу возвышались эстрады и шатры для выступлений.

Когда Свамиджи прибыл в дом Писимы в южной части Калькутты, родственники усадили его и провели в его честь церемонию арати, с почтением предложив ему традиционные атрибуты поклонения: благовония, горящую масляную лампаду и цветы. Кроме того, ему омыли стопы. Он сидел, широко улыбаясь, в окружении толпы родственников, которые были очень горды его путешествием в Америку во имя Господа Кришны.

Когда члены семьи Свамиджи запели "Харе Кришна", женщины, находившиеся за пределами комнаты, вдруг протяжно заулюлюкали высокими, резкими голосами. Ачьютананда и Рамануджа были поражены.

Чтобы отпраздновать возвращение Бхактиведанты Свами на родину, Писима приготовила роскошный пир, в основном, на горчичном масле. И Свамиджи доставил ей удовольствие, почтив прасад, хотя чувствовал себя не очень хорошо и немного устал от путешествия в поезде.

Наконец, празднество закончилось, и Свамиджи с учениками остались одни. Ему снова стало хуже - на этот раз из-за тяжелой пищи, которую приготовила его сестра. Он почувствовал тяжесть в сердце и послал за врачом. Тот показал Ачьютананде, как делать мягкий массаж, чтобы усилить циркуляцию крови и запретил Свамиджи есть сладкое.

Когда Свамиджи пошел на поправку, он начал у себя в комнате по вечерам регулярно читать лекции. Хотя говорил он по-английски (в основном ради учеников), его родственники и друзья быстро набивались в комнату. Но на улице бушевала Кали-пуджа, и шум праздника мешал лекциям. Рядом с домом Писимы располагался большой шатер, где по вечерам собирались толпы людей с окрестных улиц. В шатре продавали сладости, запускали фейерверки и нестерпимо громко крутили через мощный репродуктор песни Джулии Эндрюс из фильма "Звуки музыки".

Однажды вечером, после слов Свамиджи: "Единственное мое достоинство - это неуклонная вера в духовного учителя", - прямо за дверью разорвался огромный фейерверк. Слушатели терпеливо улыбнулись.

- Да, - сказал Бхактиведанта Свами, посчитав взрыв подтверждением сказанного, - это великое дело.

В один из вечеров Свамиджи говорил о том, что, согласно "Бхагавад-гите", люди, поклоняющиеся полубогам, поступают неразумно. Люди поклоняются Кали ради материальных плодов, сказал он, но поскольку все материальные плоды временны, такое поклонение по статусу ниже поклонения Кришне. Кали не способна освободить своего поклонника от рождения и смерти.

- Что же лучше? - спросил Ачьютананда, - поклонение христиан и иудеев, которое в основе своей имперсонально, или поклонение почитателей Кали не-Абсолюту?

- Поклонение Кали лучше, - сказал Свамиджи, -эти верующие хотя бы следуют ведической традиции. Им легче склониться перед Радха-Кришной или повторить "Харе Кришна", нежели христианам или иудеям. Есть шанс, что в будущем они станут преданными Кришны, если утратят свои материальные привязанности.

Свамиджи постоянно приглашал духовных братьев и их учеников поехать к нему в Америку. Иногда казалось, что делает он это просто для того, чтобы они больше думали о проповеди. Бхактисиддханта Сарасвати однажды упрекнул своих учеников в том, что ашрам Гаудия-Матха превратился в "общагу"; что члены его каждый день выходят на улицу и собирают милостыню, которой хватает на совместную трапезу, а проповедовать даже и не думают. Поэтому приглашения Свамиджи: "Езжайте в Америку. Вернемся туда вместе", - немного подстегивали их, даже если они не имели возможности с ним поехать. Во время посещения ашрама Бхактисаранги Госвами, Свамиджи увидел, что почти вся его аудитория состоит из пожилых вдов. Но и им он говорил то же, что и всегда.

Однажды к Свамиджи зашел его духовный брат, Харидаса Свами. Это был грузный и шумный человек, и говорил он очень быстро:

- Я очень счастлив видеть вас здесь после Америки. Это удивительно - Кришна - это summum bonum, причина всех причин. Я хочу, чтобы вы пришли ко мне в храм...

Когда Харидаса Махарадж вышел в другую комнату, Свамиджи повернулся к Ачьютананде:

- Он хочет, чтобы мы посетили его храм. Но чтобы добраться туда, мне придется взять рикшу, затем пересесть на трамвай, потом на поезд, а потом - опять на рикшу.

Зная состояние здоровья Свамиджи, Ачьютананда отрицательно покачал головой.

Когда Харидаса Махарадж вернулся, Ачьютананда сказал, что Свамиджи не сможет посетить его матх.

- Кто ты такой? - рассердился Харидаса Махарадж. - Ты просто брахмачари! Ты должен рисковать своей жизнью!

- Я готов рисковать своей жизнью, но я не могу рисковать жизнью своего духовного учителя.

Задетый за живое, Харидаса Махарадж ушел.

- Не переживай, - сказал Свамиджи. - Он просто любит поговорить.

Свамиджи нанес визит Б.П. Кешаве Махараджу, своему духовному брату, который в 1959 году возвел его в ранг санньяси. Свамиджи сидел на полу и говорил с ним на бенгали. Тот был уже стар и, очевидно, находился на смертном одре. Потом Свамиджи велел Ачьютананде спеть для Кешавы Махараджа. А тот попросил Бхактиведанту Свами посетить его ашрам Девананда-Матх в Навадвипе.

* * *

Бхактиведанта Свами хотел вернуться в США, уже имея вид на жительство, но его ученики в Америке никак не могли получить необходимое разрешение от американских иммиграционных властей. Бостонские преданные обратились к нескольким профессорам индологии Гарварда, но не смогли получить от них никаких официальных документов, подтверждающих важность миссии Бхактиведанты Свами. Все центры ИСККОН послали официальные приглашения А.Ч. Бхактиведанте Свами, а копии этих писем передали иммиграционным властям Соединенных Штатов. Однако для того, чтобы Свамиджи смог стать полноправным гражданином США, преданные должны были предоставить более серьезные основания, например, рекомендацию от правительства, или приглашение от какого-нибудь университета на постоянную работу.

Тринадцатого октября, Свамиджи написал своим ученикам в Монреаль:

Мне не терпится приехать к вам. Поэтому вы должны постараться сделать все от вас зависящее, чтобы получить на мое имя иммиграционную визу, на том основании, что я являюсь полномочным представителем вишнуизма "Шримад-Бхагаватам" и "Шримад-Бхагавад-гиты".

Наконец, не желая больше пребывать в неопределенности в ожидании постоянной визы, Свамиджи решил обратиться за временной. Вместе с Ачьютанандой они пришли в консульство США на шоссе Харрингтона, и там, в самом центре Калькутты, вдруг оказались в маленьком уголке Америки, где все сияло новизной и рациональностью: кондиционеры, охладители воды из нержавеющей стали, двери с электрической сигнализацией, американские флаги и вымпелы военно-морского флота США. Сидя перед секретарем Консульства, Свамиджи выглядел маленьким и очень смиренным.

- Я хочу получить визу, чтобы увидеться со своими учениками в Америке, - тихо сказал он.

- У вас есть какие-нибудь письма? - спросил секретарь.

Ачьютананда вручил ему письма из храмов. Секретарь просмотрел их и быстро выдал Свамиджи четырехмесячную визу. Когда они выходили из здания, Свамиджи обронил:

- Я получу еще какие-нибудь письма, и тогда визу можно будет продлить.

Девятнадцатого октября Свамиджи написал Хаягриве:

Я уже готовлюсь к возвращению в США, и позавчера получил временную визу. После того, как приеду из Навадвипы, я, вероятнее всего, воспользуюсь первой же возможностью вернуться в США.

А двадцать второго октября он написал Умапати:

Ты будешь рад узнать, что я уже получил временную визу в вашу страну и попросил своего тур-агента заказать мне билет, по возможности, на ближайшее возможное число. Я думаю, что к середине ноября уже буду с вами.

* * *

Двадцать четвертого октября Свамиджи, вместе с Ачьютанандой и Рамануджей, выехал в Навадвипу. Дорога на пригородном поезде заняла четыре часа, цветущая бенгальская провинция километр за километром раскрывала свою райскую красоту, и здоровье Свамиджи как будто улучшалось просто от приятного путешествия. К моменту прибытия в Навадвипу Ачьютананда и Рамануджа тоже почувствовали себя отдохнувшими от калькуттской суеты; впервые за последние несколько недель глаза им не заливал пот.

На вокзале Навадвипы Свамиджи встречала киртаном большая группа брахмачари, почти все - из Девананда-Гаудия-Матха Кешавы Махараджа. Все брахмачари были очень аккуратно одеты, все - в шафрановых одеждах совершенно одинакового оттенка, на лицах отчетливо выделялись ровные тилаки, а свежевыбритые головы с тщательно завязанными шикхами просто сияли. Они предложили Бхактиведанте Свами и его спутникам гирлянды из ароматных, похожих на лотосы цветов и с благоговейным восторгом столпились вокруг них. Среди встречающих были и ученики Шридхары Махараджи, которые ждали с рикшами, чтобы отвезти Бхактиведанту Свами и его учеников в ашрам своего гуру. Между двумя группами было негласное соперничество за честь принять гостя, но Свамиджи уже пообещал Шридхару Махараджу, что посетит его ашрам. А членам Девананда-Матха он сказал, что посетит их сразу после визита в ашрам Шридхара Махараджа.

Выехав с вокзала, рикши вскоре повернули на шоссе, утопающее в буйной тропической растительности: банановые деревья, высокий бамбук. По обеим сторонам дороги росли экзотические цветы. Свамиджи увидел простых деревенских жителей, работающих рядом со своими глинобитными хижинами, а в отдалении - шпиль храма Шридхара Махараджа.

У внешних ворот ашрама Свами Бхактиведанту приветствовала группа санкиртаны, поющая "Харе Кришна" в сопровождении каратал и мриданг. Свамиджи вошел в храм, почтительно поклонился Божествам Радхи и Кришны, а затем пошел проведать своего духовного брата.

Шридхара Махараджа был очень стар, почти слеп и скован артритом. Бoльшую часть времени он проводил в своей комнате или на веранде, двигаясь медленно и неуверенно. Это был аскетичный и добрый вайшнав. Глядя на Свамиджи и его учеников, он сердечно улыбался. На беглом английском он начал прославлять проповедь Бхактиведанты Свами в Америке, постоянно употребляя его выражение "сознание Кришны". Труд Свамиджи, сказал он, является исполнением пророчества Господа Чайтаньи о том, что в один прекрасный день сознание Кришны распространится по всему миру. Он смеялся, улыбался и хвалил Движение сознания Кришны, и в его словах не было даже и тени зависти.

- Итак, вам нравится выражение "сознание Кришны", - улыбнулся Свамиджи.

- Да, - ответил Шридхара Махарадж, - и ученикам Свами Махараджа тоже.

Он повернулся в сторону Ачьютананды и Рамануджи:

- Вам достаточно приложить небольшие усилия, и ваша проповедь пойдет очень далеко.

Юноши были изумлены. Обо всем этом стоило написать домой: они сидят на крыше храма, среди тропического рая, со старым Шридхарой Махараджем, который превозносит миссию Свамиджи как величайший труд во имя Господа Чайтаньи, а рядом сидит он сам, расслабленный, улыбается, и смиренно отвечает на вопросы. Это было кульминацией всего путешествия.

Мой дорогой Сатсварупа!

Пожалуйста, прими мои благословения. Я уже получил приглашение из Гарвардского университета. Из него ясно, что они ожидают моего прибытия двадцатого ноября с шести до десяти часов вечера. Я могу приехать сразу же, как только позволит моя временная виза, но сейчас я жду ответа от Мукунды - чем окончились его попытки добиться для меня постоянной визы. Вчера все мы ездили в Навадвипу, в храм, который был основан одним из моих духовных братьев. Тут очень хорошо и просторно. Мой духовный брат, Б. Р. Шридхар Махарадж, предоставил в наше распоряжение прекрасный дом. Он согласился сотрудничать с нашим Обществом. Завтра мы будем проводить церемонию по случаю его дня рождения, и наши брахмачари смогут научиться тому, как правильно отмечать день рождения духовного учителя.

Вьяса-пуджа, празднование дня рождения Б.Р. Шридхары Махараджа выпала на двадцать седьмое октября. Его ученики установили на храмовой дороге пандал, а на саму церемонию пришло около сотни человек. Шридхара Махарадж сидел на вьясасане, а Бхактиведанта Свами и другие санньяси - все в цветочных гирляндах - на стульях рядом с ним. Бхактиведанта Свами говорил на бенгали. Некоторые из учеников Шридхары Махараджа, вдохновленные словами Бхактиведанты Свами о славе распространения сознания Кришны на Западе, произносили свои хвалебные речи в честь духовного учителя на английском. Шридхара Махарадж прочел (также на английском), очень глубокую, научную лекцию о сознании Кришны и чувствах. После лекции Бхактиведанта Свами сказал своим ученикам:

- У него огромный духовный опыт, но он держит его при себе.

Каждое утро перед восходом солнца Шридхара Махарадж посылал группу брахмачари проводить киртаны в окрестных деревнях. По просьбе Свамиджи Ачьютананда и Рамануджа тоже присоединились к ним, и теперь уходили из храма до восхода солнца и возвращались уже затемно. Бхактиведанта Свами и Шридхара Махарадж обычно оставались в храме, но в один из дней они сели на рикшу и вместе с поющими учениками прошли по улицам Навадвипы.

Праздник в Девананда Матхе был большим событием. В отличие от ашрама Бхактисаранги Госвами в Калькутте, который посещали одни только вдовы, в Девананда-Матхе Б.П. Кешавы Махараджа было около двухсот брахмачари и двадцать санньяси. Однако некоторые брахмачари не жили там постоянно, поскольку ходили еще и в обычную школу. Поэтому атмосфера ашрама немного напоминала клуб. Однако, когда начался киртан и обход храма, в них приняли участие семьсот человек. Санньяси, безукоризненно одетые, у которых все элементы одежды, включая обернутые в ткань данды, были абсолютно однотонного шафранового цвета - ходили перед Божествами в танце взад и вперед. Около десяти санньяси танцевали вместе, и их данды, к восторгу брахмачари, одновременно вздымались вверх и опускались, раскачиваясь туда-сюда.

Свамиджи вместе с другими старшими преданными сидел на сцене и, так же, как и они, обращался к собравшейся аудитории. По его просьбе Ачьютананда сказал несколько слов на бенгали, чем вызвал смех и аплодисменты. Шридхара Махараджа произнес очень серьезную речь на бенгали. Один санньяси из Девананда-Матха говорил от лица отсутствующего Б.П. Кешавы Махаража. В восторженных выражениях он объявил, что хотя распространение движения Шри Чайтаньи Махапрабху по всему миру было предсказано уже давно, никто не знал, как это может осуществиться. А теперь это произошло - и всё благодаря Бхактиведанте Свами.

Вечером, после грандиозного пира, Бхактиведанта Свами вернулся в ашрам Шридхары Махараджа. Шридхара Махарадж заметил вскользь, что Девананда-Матх делает упор на количество, тогда как его ашрам стремится к качеству. Не очень понимая, что это значит, Ачьютананда хотел было спросить об этом у Свамиджи, но решил подождать более удобного момента.

Проведя в Навадвипе девять дней, Свамиджи решил, что пора возвращаться в Калькутту - готовиться в обратный путь, в Соединенные Штаты. Он и двое учеников на рикшах добрались до Навадвипы и сели на утренний поезд до Калькутты.

В поезде Ачьютананда робко задал вопрос, который не давал ему покоя:

- Свамиджи, о чем вы говорили со Шридхарой Махараджем?

- О, о многом, - отозвался Свамиджи. - Но если я скажу тебе, ты упадешь в обморок.

Помолчав немного, Свамиджи добавил:

- И все же... Я предложил ему стать президентом нашего Общества. Я знал, что он не согласится. Он все держит при себе. Так или иначе, тебе этого не понять. Не питай неприязни ни к кому из моих духовных братьев. Все они великие души. Просто есть определенные различия, касающиеся проповеди. Даже в мыслях не допускай недобрых чувств по отношению к ним. И в то же время, не общайся с ними слишком тесно.

Ачьютананда предположил:

- Может быть, если бы эти двое санньяси объединились и позаимствовали один у другого их качества ...

- Да-да, - сказал Свамиджи, - я вижу, ты меня понял.

* * *

Бхактиведанта Свами ехал в Калькутту только для того, чтобы подготовиться к отъезду в Америку. У него уже была временная виза, но он полагал, что если еще немного задержится в Индии, Мукунда в Сан-Франциско сможет добиться для него постоянного вида на жительство. Последние дни перед отъездом Свамиджи решил провести в доме своей сестры. Прошло немного времени, и вдруг он почувствовал, что его зовут Божества Радха-Говинды - Божества, которым он поклонялся еще в детстве.

Когда Прабхупада был совсем еще маленьким, его и Субуддхи Малика, его двоюродного брата, слуга привозил в коляске во двор храма Радха-Говинды и подносил к алтарю. Как только Абхай научился ходить, его отец каждый день за руку подводил его к Божествам. Иногда Абхай приходил один и часами простаивал перед Божествами, глядя на Радху и Кришну, которые стояли перед ним во всей Своей красе: с миндалевидными глазами, роскошно одетые и украшенные. Желая доставить Им удовольствие, он, начиная с пятилетнего возраста, несколько лет подряд проводил праздники Ратха-ятры.

Всего две недели тому назад, когда Свамиджи останавливался в доме сестры, здоровье не позволило ему поехать на север Калькутты, чтобы посмотреть на Божества, поэтому в Навадвипу он отправился без Их благословения. Но сейчас, хотя он все еще был слаб и очень занят подготовкой к путешествию в США, он чувствовал, что Божества его зовут.

В течение последних ста пятидесяти лет храм Радха-Говинды поддерживали благородные Маллики - одна из ветвей рода, к которому принадлежал сам Бхактиведанта Свами. Маллики владели целым кварталом на Харрисон-роуд (ныне шоссе Махатмы Ганди), и деньги, которые они получали от сдачи внаем здания, протянувшегося на целый квартал напротив храма, шли на поддержание пышного поклонения Радха-Говинде. В те дни Божествам поклонялись на великолепном алтаре, в огромном зале для киртанов, одеты Они были в шелка и украшены позолоченными коронами, усыпанными драгоценными камнями, и ожерельями.

В храм ходили все благочестивые вайшнавские семьи, жившие по соседству, а на Джанмаштами, день явления Кришны, приходили даже английские леди и джентльмены.

Но сейчас у Малликов остались лишь жалкие остатки произведений европейского искусства, да мебель, которой когда-то были обставлены их дома и храм - реликвии минувшей эпохи знатности и богатства. А храм Радха-Говинды пришел в запустение.

Свамиджи было больно смотреть на такое пренебрежение к Господу. Радха и Говинда уже не были центром жизни семьи Малликов. Поклонение Им по-прежнему продолжалось - его за деньги совершали профессиональные священники, - но навещали Радха-Говинду лишь редкие посетители. Всеобщее же внимание было приковано к золотому изображению богини Кали, стоявшему на большом алтаре в зале для киртанов. А Радху и Говинду, которые для многих поколений Малликов были членами семьи, отправили в одну из верхних комнат домовладения. Их одеяния потеряли блеск, а драгоценные короны и украшения исчезли. И уже никто не проводил для Них больших киртанов, как раньше, - лишь по утрам приходил нанятый за деньги брахман, чтобы под молчаливым наблюдением одной-двух вдов провести пуджу: натереть тела Божеств сандаловой пастой, аккуратно одеть Их в те простые одежды, что у Них еще остались, и повесить Им на шею гирлянды из жасмина.

Сознание Кришны в Индии умирало, умирало от пренебрежения (по крайней мере, здесь, в Калькутте). А во многих других местах - даже во Вриндаване - господствовала философия майавады, и древние величественные храмы превращались в жилища для голубей, обезьян и собак. Как ни печально было это наблюдать, но это только усилило убежденность Бхактиведанты Свами в необходимости возвращения на плодородную почву Запада. Здесь, в Индии, дух преданности угасал, но на Западе он только разгорался - в Нью-Йорке, Сан-Франциско, Монреале, Бостоне...

Если чистое сознание Кришны умирает в Индии, то почему бы не пересадить его в благодатную землю западных стран? Там оно расцветет. Оно распространится по всему миру и вновь вернется на родину. Когда Индия, во всем подражающая Западу, увидит, что процветающие американцы принимают сознание Кришны, она по-новому оценит свою древнюю культуру.

Бхактиведанта Свами был свидетелем того, как в Соединенных Штатах начинается революция сознания Кришны. Он не считал себя ее творцом; он был слугой Кришны. Господь Чайтанья хотел, чтобы каждый индиец участвовал в распространении сознания Кришны по всему миру. К сожалению, стихи Писаний, предрекающие появление всемирного Движения сознания Кришны, ставили в тупик даже большинство духовных братьев Бхактиведанты Свами. И они этого не скрывали.

Но скоро они увидят. Запад таит в себе огромный потенциал. Многим своим духовным братьям Бхактиведанта Свами показывал газетные статьи - "Паства Свами", поющая в Томпкинс-сквере, "Древний транс-танец" в Стэндфордском университете - и нескольких учеников привез с собой. И это было только начало. Впереди ждала большая работа.

Кто же будет помогать? Б.П. Кешава Махараджа умирал. Шридхара Махараджа не мог путешествовать. Кто еще? Большинство его сограждан были имерсоналистами, йогами или почитателями полубогов. Стоя перед Божествами Радха-Говинды и рассказывая Ачьютананде и Раманудже о том, как он поклонялся Им в детстве и как Они первыми вдохновляли его на пути сознания Кришны, Бхактиведанта Свами глубоко осознал, что должен донести сознание Кришны до всего мира - пусть даже в одиночку. Разумеется, он был не один: его окружали ученики, и даже в его отсутствие они открывали новые центры. Вскоре он должен будет вернуться к ним и снова следить за развитием своего Движения.

Маллики относились к Бхактиведанте Свами скорее как к родственнику, чем как к духовному учителю. Для них он был просто "своим", земляком, добившимся какого-то успеха в Америке. Его друг детства, Нарендранатх Маллик, называл его Дада - "брат", и постоянно с ним шутил. Свамиджи и двум его последователям на время их пребывания в Калькутте Маллики с радостью предоставили большую комнату на территории храма. Как обычно, Свамиджи постелил на пол циновку, поставил маленький столик, на котором он писал, а рядом разложил свое нехитрое имущество. В этой обстановке он мог изучать и писать книги, принимать гостей и отдыхать. Каждый день местные женщины приносили Свамиджи и его ученикам простой прасад.

Праздник Кали-пуджа привлекал в большой зал (где стояло божество Кали) огромные толпы людей, и Свамиджи регулярно читал там лекции по "Шримад-Бхагаватам". Кроме того, он выступал в домах разных семей рода Малликов. Хозяева, представители вымирающей бенгальской аристократии, предлагали Свамиджи и его ученикам прасад от Радха-Говинды: нарезанные фрукты, каштаны, протертый имбирь и бобы мунг, вымоченные в соленой воде.

Большинство из тех, кто приходил к Бхактиведанте Свами, не проявляли большого интереса к духовной жизни, но все хотели его благословений. Пришел один местный брахман, который зарабатывал тем, что ходил от лавки к лавке с несколькими цветками, чашкой воды и латунным сосудом, в котором держал сандаловую пасту и порошок кункумы. Пользуясь этими предметами, он каждый день раздавал владельцам магазинов благословения и получал за это несколько пайс. Зная, что Бхактиведанта Свами вайшнав, брахман пришел к нему, чтобы получить духовное благословение. Его лоб был украшен вайшнавской тилакой (двумя вертикальными линиями), а заодно и тилакой шиваитов (тремя горизонтальными линиями). После того, как он ушел, Ачьютананда спросил:

- Свамиджи, кто это?

- Брахман, который делает свою работу за деньги - ответил Свамиджи. - Подходя к вайшнавам, он дает им благословения, а, подходя к шиваитам, получает деньги. Он должен зарабатывать на жизнь.

Приходил другой человек, который заявил, что хочет обучить учеников Свамиджи хинди. Он попросил Свамиджи помочь ему добраться до Америки, но тот сказал ему:

- Ты должен принять санньясу. Тогда я возьму тебя в Америку.

После двух визитов этот человек исчез.

Однажды пришел кто-то из родственников Малликов - маленький, лысый человек с ясными глазами. Он принес с собой книгу, озаглавленную "Интересные исследования". Он задавал философские вопросы - простые вопросы о карме, гьяне и бхакти - но, не давая Свамиджи договорить, отвечал на них сам. В конце концов, когда он задал очередной вопрос, Свамиджи спросил:

- А каково ваше мнение на этот счет?

Посетитель дал общий ответ. Но когда Свамиджи начал объяснять, что Господь Кришна, рассказчик "Бхагавад-гиты" - это Верховная Божественная Личность, гость прервал его:

- Вы можете называть Бога Кришной, называйте Его Шивой, называйте Его...

- Нет, - сказал Свамиджи. - Кришна - это Верховный Господь, а все остальные - полубоги.

Гость занервничал и процитировал известного бенгальского имперсоналиста, учившего, что все боги и методы поклонения - суть одно и то же.

- Он выскочка, - сказал Свамиджи. - "Гита" учит другому. Что это за очередное учение? Сущий бред.

- Если вы будете продолжать в том же духе, - рассерженно сказал индус, - я вынужден буду уйти. Пожалуйста, не критикуйте этого парамахамсу.

- Почему нет? - сказал Свамиджи. - Он выдумщик.

Индус поднялся и направился к выходу.

- Вы не знаете Кришну, - крикнул он и вышел из комнаты.

Свамиджи повернулся к Ачьютананде и Раманудже и улыбнулся:

- Всякий раз, когда пытаешься рассказать им о Кришне, они возмущаются: "Почему только Кришна"? Но ведь это именно то, о чем говорит Он Сам. Маттах паратарам нанйат: "Нет истины превыше Меня". Эти негодяи имперсоналисты развалили Бенгалию.

Однажды какой-то гость дал Свамиджи пожертвование в двести рупий, и Свамиджи тут же попросил у пуджари старый комплект одежд Радхи и Говинды, и вместе с двумя сотнями рупий отдал их нескольким женщинам из храма, попросив их сделать для Радха-Говинды одежды расшитые золотом.

- Радха и Говинда заботятся о нас, - сказал он. - Вот и мы позаботимся о Них.

У Рамануджи была огромная борода. Он выглядел как обычный хиппи и поэтому везде, где появлялся, создавал неправильное представление о своем духовном учителе. Свамиджи сказал Ачьютананде:

- Попроси своего друга побриться.

Ачьютананда поговорил с Рамануджей, но тот не послушался.

Желая, чтобы его ученик сам пришел к решению сбрить бороду, Свамиджи не стал его больше ни о чем просить, но когда из Штатов пришел последний номер журнала "Назад к Богу", Свамиджи осенила идея. Две иллюстрации в журнале изображали, как Харидас Тхакур проповедует проститутке. Став преданной, проститутка обрила свою голову. Показав обе картинки Раманудже, Свамиджи спросил:

- Чем эта отличается от той?

- Не знаю, Свамиджи, - ответил тот.

- Нет, - сказал Свамиджи, снова указав на изображения. - Что изменилось на этой картинке?

- Девушка стала преданной.

- Да, - сказал Свамиджи, - а еще?

- А, она обрила голову!

- Да, - улыбнулся Свамиджи. - У преданных голова обрита.

- Вы хотите, чтобы я тоже обрил голову?

- Да.

Рамануджа побрился. Но через несколько дней снова начал отращивать волосы и бороду.

- Отныне, - сказал Свамиджи Ачьютананде, - никаких легких посвящений. Они должны хоть что-то знать.

Рамануджа упорствовал. Свамиджи хотел, чтобы оба ученика после его отъезда остались в Индии и продолжали попытки основать во Вриндаване Американский Дом. Рамануджа написал о своих впечатлениях своему другу Мукунде в Сан-Франциско:

Пожалуйста, не сомневайся - мы делаем все возможное, чтобы отправить его в Америку [Бхактиведанту Свами] в ближайшее время, но это дурацкое индийское правительство постоянно чинит нам препятствия. Человек, который должен был выдать Свамиджи "пи-форму", разрешение на выезд от государственного банка, недавно утонул, поэтому это разрешение придется получать в Бомбее. Отъезд задержится. Здесь, в Калькутте, нам не приходится скучать - мы встречаемся с самыми разными людьми. Свамиджи заставляет Ачьютананду и меня выступать с короткими речами. Я приобретаю в этом все больше и больше опыта. Думаю, он просит нас говорить, чтобы доказать аудитории, что мы, американцы, - настоящие вайшнавы. И еще он хочет, чтобы каждый проповедовал сознание Кришны... Здесь очень трудно должным образом заботиться о здоровье Свамиджи. Взять хотя бы то, что в Индии каждый считает своим долгом угостить вас сладостями, а отказываться невежливо. Кроме того, нет отбоя от посетителей. Нет никакой возможности лечь спать раньше одиннадцати, а Свамиджи просыпается в три - у него срабатывает внутренний будильник. В этом отношении люди здесь очень невнимательны. Но если я или Ачьютананда просим их уйти, они спрашивают у Свамиджи, нужно ли им уходить, и Свамиджи, естественно, говорит "нет". Его пульс по-прежнему учащен и иногда настолько, что это нас тревожит. Я советую тебе подыскать хорошего кардиолога, чтобы тот посмотрел Свамиджи... Пожалуйста, найди такого врача и прежде всего позаботься, чтобы Свамиджи мог побольше отдыхать. Слишком сильно ограничивать количество посетителей не стоит, потому что мы заметили, что, если подбирается хорошая компания, общением доставляет Свамиджи огромное удовольствие. Пожалуйста, сделай все возможное, чтобы снова привести в норму его пульс. Его колесница нуждается в ремонте, чтобы он мог оставаться на этой земле еще хотя бы с десяток лет.

* * *

Узнав о том, что Свамиджи собирается скоро вернуться, преданные из разных городов Америки стали все более и более настойчиво просить его приехать в первую очередь в их город. Четвертого ноября Свамиджи написал Мукунде: "Ты говоришь, что мое отсутствие ощущается сейчас сильнее, чем когда бы то ни было, и я тоже считаю, что должен выехать немедленно". Жене Мукунды, Джанаки, он писал: "Каждую минуту я думаю о вас, и, поскольку вы попросили меня по возвращении из Индии приехать в Сан-Франциско, я постараюсь исполнить свое обещание. Я думаю приехать сразу в Сан-Франциско". Под этим же письмом Ачьютананда внизу сделал приписку, сообщая о состоянии здоровья Свамиджи:

Свамиджи выглядит здоровым, он живет и работает по режиму, однако пульс у него продолжает оставаться учащенным. Вчера вечером он доходил до 95 ударов в минуту - это слишком много даже для него, потому что обычно его пульс колеблется между 83 и 86.

Свамиджи решил больше не ждать, пока Мукунда получит для него вид на жительство в США.

- Я хочу вернуться в вашу страну - туда, где чистый воздух и чистая вода, - сказал он Ачьютананде. - Каждый день я получаю письма от преданных, которые хотят, чтобы я вернулся в Америку. Я думал, что в мое отсутствие они могут сбиться с пути, и даже не хотел ехать в Индию. Но теперь я вижу, что движение сознания Кришны ширится день ото дня. Мне необходимо быть там и самому следить за его развитием. Поэтому я хочу вернуться в Америку.

Единственным препятствием была задержка с "пи-формой" - разрешением от Банка Индии, без которого индийский гражданин не мог выехать за границу.

Я готов вылететь в Америку, но как вы знаете, наше правительство очень нерасторопно. Хотя прошение о выдаче мне "пи-формы" было подано уже почти месяц назад, бюрократическая волокита продолжается до сих пор. Чтобы получить визу, мне потребовалось полчаса. Деньги, которые я провожу, были переведены в течении двух дней, но к сожалению, Сберегательный банк Индии без необходимости тянет резину. Я жду, что "пи-форма" будет выдана мне с минуты на минуту, и как только это произойдет, я отправлюсь в вашу страну.

Ожидая, что Свамиджи сначала посетит Сан-Франциско, Мукунда для верности послал в Калькутту телеграмму: "СВАМИДЖИ. БРАХМАНАНДА И Я СОГЛАСНЫ, ЧТОБЫ ВЫ ВЫЕЗЖАЛИ НЕМЕДЛЕННО. СООБЩИТЕ ДАТУ ПРИЕЗДА. МУКУНДА".

Свамиджи решил лететь через Токио, где собирался на один день остановиться, чтобы узнать, "есть ли возможность открыть там центр". Из Токио он собирался позвонить Мукунде, чтобы сообщить ему точное время своего прилета в Сан-Франциско, но прошло три недели, а Свамиджи все еще ждал свою "пи-форму".

Тем временем из Нью-Йорка пришли хорошие новости. Компания "Макмиллан" серьезно заинтересовалась "Бхагавад-гитой", и контракт уже был в стадии разработки. Довольный Брахманандой, одиннадцатого ноября Свамиджи написал ему письмо, в котором поделился с ним своими планами распространения книг о сознании Кришны.

Если у нас будут книги, мы сможем, из одного лишь центра в Нью-Йорке или Сан-Франциско распространить наше движение по всему миру. Поэтому мы должны направить все усилия на издание "Назад к Богу" и таких ведических произведений, как "Шримад-Бхагаватам", "Чайтанья-чаритамрита" и т.д. ...

Чем больше Свамиджи думал о проповеднической деятельности, которая ожидала его в Америке, тем яснее видел, чтo он сделал до сих пор, чтo должен сделать еще и как это можно сделать.

Я не согласен с м-ром Альтманом в том, что мы развиваемся очень медленно. Вы знаете, что я основал наш центр на Второй авеню, 26 в одиночку. Я шел на риск, снимая помещение за двести долларов в месяц. В то время мне никто не помогал. Мукунда тогда был другом, на нем не лежала ответственность за поддержание центра. Со временем присоединились Киртанананда и Хаягрива, но и они не брали на себя ответственности. Но я поддерживал это начинание, завися лишь от Кришны, и Кришна послал мне все - и людей, и деньги. Подобно этому, если какая-нибудь искренняя душа откроет центр в любой части мира, Кришна во всем будет ей помогать. Никто не может проповедовать сознание Кришны, не будучи уполномочен Им Самим. Здесь не помогут ни образование, ни финансовые возможности - лишь чистота цели всегда помогает нам. Поэтому я хочу, чтобы ты [Брахмананда] оставался ответственным за центр в Нью-Йорке, Сатсварупа пусть отвечает за Бостон, Мукунда - за Сан-Франциско, а Джанардан - за Монреаль. Нандарани и Даянанда пусть возьмут на себя Лос-Анджелес, а Субал-дас - Санта-Фе. Таким образом все вы последуете моему примеру, тому, как я начинал на Второй авеню - когда и проповедь, и приготовление пищи, и литературная работа, и беседы с людьми, и пение - все лежит на одном человеке. Я никогда не стремился к большой аудитории. Я готов был петь даже если никто не приходил меня слушать. В основе пения мантры лежит принцип прославления Господа, а не привлечения толпы. Если Кришна услышит и Ему понравится, Он попросит собраться в этом месте каких-нибудь искренних преданных. Поэтому я и говорю, что можно открыть тысячи центров, если найти для каждого из них по одной искренней душе. Больше людей, чтобы начать, нам не потребуется. Если есть одна искренняя душа, этого достаточно, чтобы заложить новый центр.

Двенадцатого ноября Бхактиведанта Свами написал Кришна-деви:

Скоро я приезжаю в Сан-Франциско. Я сообщу тебе точную дату приезда на следующей неделе. Я приеду очень скоро, чтобы увидеть вас, когда все будет готово. Надеюсь, что у тебя все хорошо.

Продолжали поступать сведения Ачьютананды о его здоровье:

Пожалуйста, передайте всем преданным на местах, чтобы хорошо о нем заботились. Его очень трудно удержать - он постоянно перенапрягается, но преданные должны строго за этим следить. Он до сих пор вынужден пить лекарства и принимать ежедневный массаж.

Двадцатого ноября Бхактиведанта Свами отправил морем в Нью-Йорк более восьмисот экземпляров первых томов "Шримад-Бхагаватам". На следующий день он, наконец, получил свою "пи-форму", и тут же забронировал билет на рейс авиакомпании "Пан-Америкэн". Он послал телеграмму Мукунде, что прилетает в Сан-Франциско двадцать четвертого ноября в 12:45.

Но отлет снова был отложен - на этот раз из-за забастовки, устроенной в Калькутте коммунистами. Люди не вышли на работу, автомобили, автобусы, рикши и поезда стояли, и то тут, то там вспыхивали беспорядки. По городу прокатилась волна убийств - и политических, и обычных. Все это время Свамиджи находился в храме Радха-Говинды.

Мое возвращение в вашу страну решено. Но из-за мелкой революции в Калькутте я пока не могу вылететь... Наши сан-францисские друзья, наверное, беспокоятся - я послал им две телеграммы, в одной сообщая о своем прилете, а в другой - о его отмене. Посмотрим, что будет дальше.

Прошло еще две недели. Сидя в своей комнате в ожидании окончания забастовки, Свамиджи получил письмо от Умапати - одного из тех преданных, который в сентябре 1966 года в Нью-Йорке в числе первых получил посвящение. Умапати вот уже полгода как бросил сознание Кришны, но теперь писал, что возвращается. Свамиджи ответил:

Мой долг - дать вам то, что нужно, и сделать это с должной серьезностью, а долг того, кто получает - действовать в соответствии с установленными духовными правилами. Когда ты покинул нас, я просто молился Кришне о твоем возвращении, поскольку таков мой долг. Я несу ответственность за возвращение к Кришне, в родной дом, всякой доброй души, которая обращается ко мне за духовным просветлением. Из-за сильного давления со стороны майи ученик может неправильно понять духовного учителя, но истинный духовный учитель никогда не отпускает ученика, однажды принятого им. Когда ученик неверно понимает духовного учителя, тот сожалеет о том, что не в состоянии защитить ученика, и сожалеет порой до слез. Я сам убедился в этом, когда еще был жив мой Гуру Махараджа. Один из его учеников принял санньясу, но в один прекрасный день пришла жена и силой увела его домой. Мой Гуру Махараджа очень сокрушался, и со слезами на глазах говорил, что не смог спасти эту душу. Поэтому мы должны всегда быть бдительными перед атаками майи, и единственное средство спасения - это повторение "Харе Кришна" без оскорблений.

Получив известия о ссоре в лос-анджелесском храме, Свамиджи написал Нандарани:

Я знаю, что в Лос-Анджелесе срочно требуется мое присутствие. Для этого сделано все возможное, и лишь обстоятельства не позволяют мне вылететь немедленно. Поэтому, пожалуйста, не беспокойтесь. Я приеду к вам в ближайшие две недели.

В конце первой недели декабря забастовка кончилась, и Бхактиведанта Свами снова забронировал билет на самолет.

Вы будете рады услышать, что я уже приобрел билет до Нью-Йорка через Токио и Сан-Франциско. Я вылетаю завтра утром в девять тридцать. Остановки - в Бангкоке и Гонконге. К вечеру буду в Токио. Сутки я пробуду там и четырнадцатого вечером вылечу в Сан-Франциско. В Сан-Франциско я прилечу в тот же день (четырнадцатого), в двенадцать сорок пять дня рейсом № 846 компании "Пан-Америкэн". Вчера я послал телеграмму с этими сведениями и надеюсь благополучно и без опозданий добраться до места. Я так рад, что вы с Сатьябхамой стараетесь опубликовать "Учение Господа Чайтаньи"! Вы даже не представляете, как я рад услышать эту новость. Когда публикуется новая книга, я чувствую, будто завоевал империю. Поэтому старайтесь издавать как можно больше книг. Это поднимет престиж нашего общества и сделает его еще прекраснее. Имперсоналисты не могут сказать ничего существенного, но у них есть деньги, и благодаря изданию огромного количества никуда не годной литературы, они обрели дешевую популярность. Можете себе представить, насколько могущественнее станет наше Общество, когда мы издадим в таких же количествах серьезные книги. Мы должны печатать книги не только на английском языке, но и на других, таких как французский и немецкий.

Когда, наконец, наступил день отлета, Свамиджи дал последние наставления Ачьютананде и Раманудже.

- Молись Господу Кришне, чтобы я смог поехать в Америку, - попросил он Ачьютананду.

- Как я могу? Ведь вы покинете меня.

- Нет, - возразил Свамиджи, - если ты будешь помнить мои наставления, мы всегда будем вместе. Проповедуя, ты станешь сильнее и сможешь глубже понять то, чему я тебя учил. Стоит нам перестать проповедовать, как все потускнеет и утратит жизнь. Даже здесь, в Индии, люди думают, что знают все, но на самом деле это далеко не так. Слушать о Кришне можно бесконечно. Бог безграничен. Так что никто не вправе заявлять: "Я знаю о Боге все". Тот, кто говорит, что знает о Боге все, на самом деле не знает ничего. Поэтому люди будут слушать тебя. Ничего не бойся.

Ачьютананда: В аэропорту я попрощался со Свамиджи и предложил ему поклоны, а когда вернулся, то почувствовал пустоту. Я чувствовал себя очень одиноким и слабым. Я вернулся в свою комнату, где стояли Шри Шри Радха-Говинда и, читая на четках мантру, стал расхаживать взад и вперед. "Что же я буду проповедовать?" Подо мной мелькали черно-белые мраморные плиты пола, я наступал на трещины, и между трещинами, и на белый квадрат, и на черный, и так снова и снова. Затем я понял, что не вижу Радха-Кришну. Тогда я сел на пол прямо перед Радхой и Говиндой и стал смотреть на Их сияющие фигуры и глаза мои наполнились слезами.

* * *

Весь день, что Бхактиведанта Свами провел в Токио, ушел в основном на то, чтобы доехать до отеля, зарегистрироваться, принять душ, отдохнуть, поесть и на следующий день вернуться в аэропорт, чтобы вылететь в Сан-Франциско. Но он, тем не менее, успел переговорить с государственным секретарем, объяснив ему, что сознание Кришны является универсальной вселенской философией, оживляющей изначальное вечное сознание личности, и что человечество крайне в нем нуждается. Однако, секретарь высказал уверенность, что японское правительство не станет помогать религиозному движению.

Бхактиведанта Свами был раздосадован. Этот образованный на вид человек оказался настолько глуп, что принял Сознание Кришны за очередную секту. Бхактиведанта Свами хотел, чтобы разумные люди попытались понять сознание Кришны, понять, что "Гита" - это истинное знание, духовная наука, лежащая за пределами низшей сферы познания - познания с помощью чувств и ума. Но ему нужно было улетать. Японии придется подождать.

Для пассажиров и экипажа самолета Бхактиведанта Свами был обычным пожилым индийцем, одетым в шафрановые одежды. Сначала стюардессы даже не знали, говорит ли он по-английски, но, когда он попросил у них фруктов, они поняли, что он знает английский, и что это очень добрый и милый господин. Он спокойно сидел, надев очки, и часами, не отрываясь, читал старинную книгу, какое-то индийское Писание, или же в молитве шевелил губами, перебирая пальцами индийские четки в полотняном мешочке. Время от времени он отдыхал, укрывшись пледом и закрыв глаза.

Никто не знал, да и не хотел знать, чем он занимается, никто даже не подозревал, что в Сан-Франциско его с нетерпением ждут горячие молодые сердца и что нью-йоркское издательство "Макмиллан" уже готовится опубликовать его английский перевод "Бхагавад-гиты". Не знали они и того, что у него есть проповеднические центры в двух странах, и он планирует открыть их повсюду в мире. Пока тянулись часы полета, Свамиджи терпеливо сидел на своем месте, читая на четках мантру и думая о Кришне.

После десятичасового перелета самолет приземлился в Сан-Франциско. В потоке других пассажиров Бхактиведанта Свами медленно продвигался к выходу. Еще до того, как он дошел до здания аэровокзала, спускаясь по длинному приставному туннелю, он увидел Говинда-даси и других учеников, которые улыбались и махали ему руками из-за стеклянной стены. Когда он вошел в здание аэропорта и подошел к стеклу, его ученики упали на колени, выражая ему почтение. Когда они подняли головы, он улыбнулся им и продолжил свой путь по коридору, а они пошли вместе с ним с другой стороны стеклянной перегородки. Вскоре, однако, он потерял их из виду, когда стал спускаться по лестнице, чтобы пройти иммиграционный и таможенный контроль.

Помещение на нижнем этаже, где пассажиры проходили досмотр, тоже было отгорожено стеклом, так что Свамиджи мог видеть, как его с нетерпением ожидают более пятидесяти преданных и друзей. Как только он взглянул в их сторону, они хором прокричали: "Харе Кришна!"

Преданные нашли, что Свамиджи выглядит замечательно. За шесть месяцев, проведенных в Индии, он загорел, помолодел и выглядел еще более неземным. Он улыбался и, приветствуя их, победно поднимал руки. Преданные плакали от счастья.

Стоя в очереди на таможенный досмотр, Свамиджи услышал киртан, который устроили преданные; стекло только отчасти заглушало звук. Таможенники не обращали на пение никакого внимания, хотя связь между ликующими певцами и одетым в шафрановые одежды пассажиром заметить было совсем нетрудно.

Свамиджи ждал в очереди, время от времени поглядывая на поющих учеников. Восемьсот томов книг и несколько ящиков музыкальных инструментов он отправил с почтой, так что с собой у него был только один чемодан, который он предъявил таможеннику для досмотра. Таможенник методично проверил его содержимое: хлопчатобумажные сари для девушек, шелковые гирлянды для Джаганнатхи, караталы, шафрановые дхоти и курты, терка для кокосового ореха и маленькие пузырьки с аюрведическими лекарствами.

- Что в них? - осведомился таможенник.

Пузырьки выглядели подозрительно, и он подозвал другого таможенника. Задержка. Ученики Свамиджи заволновались, видя, как тупоголовые чиновники роются в вещах Свамиджи, открывают плотно закрытые пузырьки, нюхая и проверяя их содержимое.

Таможенники как будто остались довольны. Свамиджи попытался закрыть чемодан, но не смог справиться с молнией. Опять задержка. Сгорая от нетерпения, преданные продолжали петь, наблюдая, как стоявший позади Свамиджи джентльмен помогает ему закрыть чемодан.

Свамиджи прошел к стеклянным дверям. Пение становилось все громче. Как только он шагнул за дверь, какой-то преданный затрубил в раковину, и рев ее разнесся по всему залу. Преданные надели на Свамиджи гирлянды, и, окружив его плотной толпой, со всех сторон протягивали ему цветы. Он утонул в их толпе, как любимый отец тонет в объятиях стосковавшихся по нему детей.