Часть первая

Самолет летел всю ночь, а наутро приземлился в Лондоне. Здесь Бхактиведанта Свами намеревался сделать остановку. Он зарегистрировался в гостинице аэропорта, принял массаж и лег отдохнуть. После полудня он встал, принял душ, а затем вместе с Киртананандой сел в самолет, следующий до Нью-Дели с остановкой в Москве. Самолет еще не успел взлететь, как вдруг один из членов экипажа объявил о "небольшой задержке, связанной с медицинскими профилактическими мерами". Какой-то пассажир, который сегодня сошел с этого самолета, оказался больным - по всей вероятности, оспой - и поэтому салон самолета необходимо было тщательно продезинфицировать. Свамиджи и Киртанананда остались в номере отеля "Эксельсиор" еще на ночь.

Ранним утром следующего дня, 24 июля, сидя в своем номере с кондиционером и телевизором (которыми он так и не воспользовался), Бхактиведанта Свами написал письмо в Нью-Йорк, Брахмананде.

Прими мои благословения. Я всегда помню о том, какое чувство разлуки ты испытываешь. Пожалуйста, исполняй свои обязанности как можно лучше, и Кришна во всем тебе поможет. Мы задержались на шестнадцать часов, и сегодня в девять утра вылетаем в Дели. На днях мне уделил внимание Г-н Б. К. Неру, посол Индии. Я попросил его о постоянной визе, и он обещал помочь, когда я вернусь. Пожалуйста, договоритесь о встрече с ним и сообщите, что я хочу подарить ему наш комплект "Бхагаватам" и другие книги. После этого съездите к нему в Вашингтон и лично преподнесите их ему. Может быть, я вернусь, как только наберусь сил. Пока здоровье меня не беспокоит, и я надеюсь уже сегодня вечером быть в Дели. Я напишу тебе еще, когда приеду во Вриндабан. Передай мою горячую любовь и благословения всем юношам и девушкам. Я возлагаю на мое движение очень большие надежды. Пожалуйста, оставайтесь стойкими, тщательно следуйте всем моим наставлениям, повторяйте "Харе Кришна", и Кришна даст вам силу.

Бхактиведанта Свами и Киртанананда прилетели в Москву. Здесь они погуляли по зданию аэропорта, разглядывая то, что Свамиджи назвал "пропагандистскими рисунками", и после часовой остановки снова сели в самолет и через восемь часов полета, около полуночи, прибыли в Дели.

Встретившее их тепло благотворно подействовало на Свамиджи - ведь именно за ним он сюда и приехал. Спертый, влажный воздух в здании аэропорта разгоняли вентиляторы. Свамиджи и Киртанананда стояли в медленно движущейся очереди, ожидая, пока одетые в униформу индийские чиновники, у которых, в отличие от их коллег на Западе, не было ни компьютеров, ни сноровки, проверят их паспорта и таможенные документы. Сразу за границей зоны иммиграционного и таможенного контроля стояла толпа людей, пришедших сюда, чтобы встретить своих друзей и родных. Они махали руками и окликали приехавших по именам.

Получив свой багаж и пройдя таможенный досмотр, Свамиджи и Киртанананда вышли из здания аэровокзала и остановились на тротуаре. Свамиджи уже снял свитер, но Киртанананда в своем черном шерстяном костюме по-прежнему изнывал от жары. Было два часа ночи. Прибывших пассажиров встречали любящие родственники и друзья; они обнимали их, иногда даже надевали на них гирлянды, усаживали в такси или в автомобили. Но Свами Бхактиведанту здесь никто не ждал. Как разительно это отличалось от недавней трогательной сцены прощания в нью-йоркском аэропорту, где вокруг Свамиджи были те, кто любил его! Сейчас вместо любящих учеников, его осаждали таксисты и носильщики, готовые за плату отнести его багаж к машине. На хинди Свамиджи попросил одного из таксистов довезти их до Чиппивады в Старом Дели. Тот поставил вещи в багажник, а Свамиджи с учеником сели на заднее сиденье.

Маленькое такси "амбассадор" ехало по улицам, с давних пор знакомым Свамиджи. Магазины были закрыты, ночные улицы пустынны, и только изредка по ним проезжало случайное такси или моторикша, да кое-где можно было увидеть спящего на тротуаре человека или корову.

Всего несколько лет тому назад Свамиджи продавал на этих улицах "Назад к Богу", просил пожертвования и печатал свой "Шримад-Бхагаватам". В те дни он был один, практически без денег и без крыши над головой. И все же он был счастлив - счастлив сознанием своей полной зависимости от Кришны.

Однако руководители Индии отвергли ведическую культуру и стали подражать Западу. И хотя некоторая часть индийского общества все еще придерживалась ведических традиций, в большинстве своем оно было отравлено пропагандой лжеучителей, которые не признавали Кришну Богом, Верховной Личностью. Поэтому Бхактиведанта Свами понимал, что должен уехать отсюда и пересадить ведическую культуру на почву Запада. Он строго следовал наказу своего духовного учителя, и время доказало его правоту; для сознания Кришны Запад оказался самой подходящей почвой.

Когда такси проезжало через Старый Дели по дороге к Чоури-базару, Свамиджи увидел типографии и бумажные лавки, сейчас закрытые. Днем эта улица бурлит от потока телег и тачек, но сейчас на дорогах было пусто - лишь несколько рикш спали тут же, в своих повозках, коротая ночь. Утром они выльют на себя ведро воды из колодца и снова впрягутся в лямку. Когда Бхактиведанта Свами наблюдал за тем, как печатался первый том его "Шримад Бхагаватам", он каждый день ходил по этим улицам, покупал бумагу, забирал гранки из типографии и, уже откорректированные, приносил их обратно. Первая Песнь была его большой победой.

От Чоури-базара отходят боковые улицы, которые ведут к узким переулкам Чиппивады. Металлические столбы на них преграждают путь автомобилям и рикшам.

Водитель остановил машину на пустой улице и обернулся, чтобы получить плату. Свамиджи достал из бумажника сорок рупий (те самые, которые он привез с собой на корабле в Америку в 1965 году), но водитель, взяв деньги, сказал, что сдачи не даст. Свамиджи запротестовал: проезд не стоит и половины этой суммы! Они стали громко препираться на хинди. Водитель спрятал деньги, так и не дав сдачи. Свамиджи понимал, что дозваться полицейского в столь поздний час будет нелегко. Хотя это был самый настоящий грабеж, Свамиджи в конце концов отпустил машину.

- Обманщик! - сказал он.

Они с Киртананандой взяли багаж и, пройдя один квартал пешком, оказались у дверей храма Радха-Кришны в Чиппиваде.

Дверь была заперта. Они принялись громко стучать, а Свамиджи стал звать Шри-Кришну Пандита. Наконец на их зов вышел какой-то человек и, узнав Свамиджи, разрешил им войти. Он провел их наверх и отпер комнату. Свамиджи зажег свет.

Комната была пустой и пыльной. Яркая лампочка, свисавшая с потолка, освещала ее резким светом. На полу возвышалась пирамида из цемента высотой около метра, указывавшая на место, под которым располагался алтарь и Божества Радхи и Кришны (чтобы кто-нибудь случайно не совершил оскорбления, пройдя над Божествами). В стенном шкафу стопками лежали отпечатанные страницы и суперобложки "Шримад Бхагаватам" и бланки писем возможным членам Лиги преданных. Все здесь было так, как, уезжая, оставил Бхактиведанта Свами.

- В этой комнате я написал "Шримад-Бхагаватам", - сказал Свамиджи Киртанананде. - Здесь я спал, а тут стоял мой примус и печатная машинка. Я спал и печатал, готовил поесть и снова печатал, спал и печатал опять.

Киртанананде трудно было представить, что Свамиджи когда-то жил здесь, в этой убогой келье. В ней даже не было чисто.

Хотя Киртанананда совсем извелся в своем костюме и все время думал о том, когда же, наконец, снимет его, ему все же удалось раздобыть для Свамиджи тонкий матрас. Пришли два аюрведических врача. Они в один голос заявили, что у Свамиджи больное сердце, но опасность уже позади. Врачи дали ему лекарства и велели строго соблюдать режим еды, работы и отдыха. Пришел Шри-Кришна Пандит - посидеть, поговорить - и Свамиджи рассказал ему о своем успехе в Америке и о молодых преданных из Нью-Йорка и Сан-Франциско. Свамиджи поставил для Шри-Кришны Пандита свою пластинку, и на ее звуки в комнату набилась целая толпа любопытных обитателей храма.

После полудня у Свамиджи начался кашель. Поначалу казалось, что в этом нет ничего серьезного, и он сказал, что завтра же отправится во Вриндаван. Но к вечеру кашель не проходил, и Свамижи так и не смог заснуть. Не помогали ни массаж, который пытался сделать Киртанананда, ни прописанные аюрведическими врачами таблетки; всю ночь Свамиджи не сомкнул глаз, и когда наутро Киртанананда дотронулся до его лба, тот весь горел.

Врачи пришли снова. Температура у Свамиджи поднялась выше 40?С. Они дали ему каких-то отваров и аюрведических порошков, но Киртанананда наблюдал за всем этим скептически. Поскольку Свамиджи было очень трудно дышать лежа, Киртанананда сделал вывод, что у него воспаление легких. Поэтому он дал ему пенициллин, запас которого привез с собой. После полудня пришел пожилой сикх, доктор, который лечил средствами западной медицины, и сделал Свамиджи укол пенициллина. После этого Бхактиведанта Свами уснул и впервые за двадцать четыре часа отдохнул спокойно.

Пока Свамиджи спал, Киртанананда написал письмо своим духовным братьям:

Я знаю, вам хотелось бы услышать мое мнение о состоянии Его здоровья; и могу сказать вам напрямик, оно не очень хорошее. Результат, как и всегда, - но сейчас это очевиднее, чем когда бы то ни было - зависит только от Кришны. Пожалуйста, повторяйте ХАРЕ КРИШНА, потому что это единственное, что может Его спасти. Именно это спасало Его раньше, и это же может спасти Его сейчас. Я знаю, что Его задача еще не завершена, и по Милости Кришны Его можно снова уберечь.

Еще Киртанананда попросил нью-йоркских преданных позвонить в Сан-Франциско, Санта-Фе и Бостон, чтобы там тоже продолжали повторять "Харе Кришна", моля о здоровье Свамиджи. Он напомнил им о необходимости строго следовать всем наставлениям духовного учителя.

На следующий день температура у Свамиджи упала до 38?С. Он все еще был болен, но снова стал поговаривать о поездке во Вриндаван. Он надиктовал письмо своим агентам по продаже книг, фирме "Атмарама и Сыновья", требуя отчета о том, как идет продажа "Шримад-Бхагаватам". Приходили старые знакомые, но уходили разочарованные, обнаружив, что Свамиджи не в состоянии принять их приглашения. Бхактиведанта Свами просил их, чтобы вместо него они приглашали Киртанананду.

В течение всех этих дней Киртанананда ходил по домам благочестивых индийцев. Он доставал свой портативный проигрыватель, ставил пластинку, пел, танцевал, воздев руки, а затем произносил небольшую речь. Хозяева же воспринимали его как садху, восхищенные тем, что американец так серьезно принял сознание Кришны.

* * *

Первого августа, после шести дней, проведенных в Дели, Бхактиведанта Свами поехал во Вриндаван. Киртанананда написал в Нью-Йорк:

Мои дорогие братья и сестры,

ИМЕНЕМ КРИШНЫ из ВРИНДАБАНА приветствую вас.

Свамиджи явно лучше - особенно с тех пор, как мы добрались досюда - глаза его сейчас излучают какой-то особенный свет. Вчера утром (31-го) мы выехали из Дели на "Тадж-Экспрессе" и через два часа были в Матхуре. Мы ехали "особым третьим классом", и все было довольно терпимо - не было такой толкучки, как в обычном третьем классе. Так или иначе, мы уже здесь - устраиваемся. У Свамиджи две очень хорошие комнаты - достаточно прохладные - прямо за верандой, на которой проходят чтения "Бхагаватам". Так удобно! Единственная трудность для Него - то, что все эти индийцы хотят Его видеть, и все настолько настырны, что мне далеко не всегда удается их выпроводить...

С материальной точки зрения Вриндабан - очень живописное место. Земля здесь очень ровная, и повсюду много деревьев, обезьян, павлинов и, конечно же, храмов. Но Вриндабан и очень беден. И люди, и храмы в упадке. Но если смотреть на этот город с духовной точки зрения, здесь очень много великих преданных, и так замечательно идти по улицам и видеть повсюду тилаки и людей, повторяющих на четках мантру. Если бы мне удалось развить в себе хотя бы частицу их преданности Кришне, это был бы успех всей моей жизни. Сильные чувства вызывает и звук храмовых колоколов, звонящих много раз на дню. Прошлым вечером я проиграл нашу пластинку Господу Дамодаре, здесь, в храме, а затем провел киртан с некоторыми местными преданными. Это было здорово. Вы, наверное, удивитесь, но должен признаться, ваши киртаны в Нью-Йорке нравятся мне больше.

Пробыв во Вриндаване всего один день и почувствовав себя немного лучше, Свамиджи начал строить планы своего возвращения в Америку. "Я всегда думаю о вас", - писал он преданным, обращаясь к ним как к своим "дорогим ученикам".

Я не могу бросить все, что начал на Западе. Я покинул вас всего на шесть месяцев и по истечении этого срока, а может быть, и раньше, приеду к вам снова. Киртанананда говорит, что, судя по внешнему виду, я поправляюсь. Я и сам чувствую это.

В Дели Бхактиведанта Свами получил письмо от Брахмананды, в котором тот сообщал, что компания "Макмиллан" заинтересовалась изданием его перевода "Бхагавад-гиты". Свамиджи написал Брахмананде, чтобы тот немедленно подписал контракт от его имени. Бхактиведанта Свами раздумывал, что лучше: напечатать книгу частным образом в Японии или в Индии, или же ждать, пока это сделает "Макмиллан". Его мало интересовали престиж и финансовые преимущества публикации у "Макмиллана"; главной его заботой было напечатать книгу как можно скорее.

Меня вполне устроят комиссионные. Единственное, что доставляет мне радость - это видеть, как эти книги читают сотни и тысячи людей. Весь полученный доход будет направлен на строительство здесь Американского Дома.

Свамиджи остановился в своей старой комнате при храме Радха-Дамодары. Он был все еще очень слаб, и Киртанананда каждый день делал ему массаж и заботился о нем, хотя сам смертельно уставал и еле двигался от жары. Тем не менее, Свамиджи продолжал строить планы, один другого грандиознее, которые предстояло осуществить его только что появившемуся на свет движению сознания Кришны. Он вслух размышлял о томах "Шримад-Бхагаватам", которые уже готовы к публикации - если бы "Макмиллан" взялся напечатать их, а его ребята смогли бы действовать от его имени. Ведь нужно столько всего сделать! Он хотел вернуться в октябре, чтобы проследить за всем самому.

Температура воздуха поднялась до 43?С, и Свамиджи с Киртананандой были вынуждены целыми днями сидеть в доме с закрытыми дверями под вентилятором. Киртанананда едва справлялся со своими обязанностями, но зато Свамиджи считал, что тепло вселяет в него силы и восстанавливает здоровье. Через неделю начались муссонные дожди, и жара спала.

Десятого августа Киртанананда снова написал домой:

Боже, какая здесь жара! Но, наконец, начались дожди и принесли с собой облегчение. Поверьте, здесь было жарко. Но сейчас большую часть времени идет дождь, и это делает погоду более сносной для меня, но, к сожалению, не для Свамиджи. Вдобавок я подхватил неизбежную дизентерию, которая не отступает уже неделю.

Вчера начался пятидневный праздник "Джхулан", во время которого Радха и Кришна качаются на качелях, поэтому я обошел с полдюжины местных храмов. Некоторые из них имеют необычайно роскошное внутреннее убранство, хотя по большей части они невелики. И все же со всей прямотой и искренностью могу сказать, что ни один из них не может сравниться по трансцендентной красоте и духовности с домом №3720 на Парк-авеню в Монреале, и я думаю, что даже Свамиджи согласился бы со мной в этом.

Письмо Киртанананды вселило надежду в преданных, оставшихся за океаном, подтвердив то, о чем они и сами догадывались: их духовную жизнь поддерживает не индуизм и не Индия, а Свамиджи и повторение "Харе Кришна".

Бхактиведанта Свами отвечал на все письма своих духовных детей. Письма шли из всех духовных центров, недавно открывшихся в шести городах Северной Америки.

Вриндабан - только для вдохновения, настоящее поле нашей деятельности - весь мир. Если даже я умру, вы - моя надежда, и вы сделаете это. Я очень люблю всех вас. Пожалуйста, продолжайте в том же духе.

Желая разобраться, почему Свамиджи, чистый преданный, страдает от серьезной болезни, из Нью-Йорка написал Брахмананда. Свамиджи говорил когда-то, что обусловленные души и даже начинающие преданные "подвержены атакам майи". Неужели майя и на него напала? Четырнадцатого августа Свамиджи ответил:

Не бойтесь того, что майя нападает на меня. Всем известно, что когда сражаются две враждующие стороны, кто-то может потерпеть поражение. Ваша страна и западный мир находятся во власти майи и гун страсти и невежества, и когда я объявил войну майе, это означало великую битву. Майя увидела, какого большого успеха я добился всего за один год - у меня появилось множество искренних юных последователей таких, как ты. Майе был нанесен сокрушительный удар: молодежь западных стран прекращает заниматься незаконным сексом, принимать наркотические и опьяняющие средства, есть мясо и играть в азартные игры - дело майи, безусловно, серьезно от этого пострадало. Поэтому она воспользовалась моей старческой слабостью и нанесла мне смертельный удар. Но Кришна спас меня; поэтому вместо того, чтобы превозносить майю, мы должны больше благодарить Кришну. Что касается состояния моего здоровья на данный момент, я думаю, что выздоравливаю: по крайней мере, ем я лучше, чем в Нью-Йорке. Поэтому, как только я буду хоть немного готов вернуться на поле битвы, я снова буду среди вас.

* * *

Бхактиведанта Свами представлял себе Американский Дом во Вриндаване местом, где его ученики могли бы жить и изучать санскрит и вайшнавскую литературу.

Когда с ним случился удар, он сказал, что Рая-Раме нужно будет завершить перевод "Бхагаватам", а Ачьютананду, Гаурасундару и еще нескольких преданных попросил начать изучать санскрит, бенгали и хинди, чтобы, если он не поправится, они продолжили его дело. Еще Свамиджи надеялся, что некоторые из старших учеников, такие как Брахмананда, Хаягрива и Рая-Рама, приедут в Индию, приобретут здесь участок земли и возведут Американский Дом. "Даже если я буду чувствовать себя хорошо, - писал он девятого сентября, - я все равно не буду в состоянии заниматься делами Американского Дома".

Бхактиведанта Свами решил обратиться к одному из своих духовных братьев, Свами Б.Х. Бону Махарадже, чтобы попросить его разместить некоторых учеников из Америки в своем Институте восточной философии. Институт Свами Бона Махараджи был провинциальным колледжем, в котором обучалось около трехсот студентов. Институт располагался во Вриндаване и относился к Агрскому университету. В Индии такие учебные заведения называли "колледжами дипломированных специалистов". Выпускники подобных институтов могли найти более престижную работу и так улучшить свое экономическое положение.

Когда Свамиджи и Киртанананда посетили Свами Бона Махараджу в Институте восточной философии, тот принял их в чистой гостиной, обставленной стульями и кушетками. Был там и радиоприемник. Свами Бон, одетый в кожаные сандалии, шорты, которые просвечивали сквозь тонкое дхоти, и отглаженную рубашку с латунными запонками, производил впечатление человека мягкого и умудренного жизнью - образованный, с прямыми, аккуратно расчесанными на пробор седеющими волосами. Хотя он был жителем Вриндавана, в тридцатых годах он провел несколько лет в Англии, где был принят членами королевской фамилии и читал лекции в ряде колледжей. Но вскоре интерес к нему угас.

Когда в 1965 году Бхактиведанта Свами в одиночку сражался в Нью-Йорке, он писал Свами Бону, прося о помощи. Но тот не ответил. Даже сейчас, когда Бхактиведанта Свами рассказывал ему о своей проповеди в Америке, Свами Бон не знал, что сказать. Однако перспектива приезда американцев и обучения их в его институте очень его заинтересовала: иностранные студенты очень повысят престиж его заведения в глазах правительства. Он сказал, что, по всей вероятности, сможет принять этих студентов на учебу бесплатно.

Воодушевленный встречей с Боном Махараджей, Бхактиведанта Свами написал несколько писем своим ученикам, приглашая их приехать изучать санскрит.

Если вы хотите изучать санскрит, в этом институте для этого есть все возможности. Мы все предварительно оговорили, и есть надежда, что Свами Бон может дать нам участок земли для здания; впрочем, в любом случае, с помощью уже имеющихся в наличии средств, мы вполне сможем все организовать так, чтобы наши студенты, приезжающие сюда изучать санскрит и произведения Госвами, не испытывали никаких трудностей... Это очень хорошая возможность для наших учеников, и я буду рад узнать, многие ли из вас захотят приехать.

* * *

В день Джанмаштами, 28 августа, в храме Радха-Дамодары, Бхактиведанта Свами дал Киртанананде санньясу. Таким образом, Киртанананда стал первым учеником Свамиджи, принявшим санньясу - теперь его звали Киртанананда Свами. На церемонии присутствовали сотни гостей, приехавших на празднование дня рождения Господа Кришны, и многие из них подходили, чтобы поздравить юного санньяси. Кто-то сказал, что он похож на Господа Чайтанью. Свамиджи писал:

Скоро он вернется в Штаты и начнет проповедовать с еще большей энергией и успехом. А пока я постараюсь использовать этого "белого санньяси", чтобы сделать членами нашего Общества нескольких индийцев.

В начале сентября в Дели прилетел Ачьютананда. Какая-то индианка дала ему пять рупий, и он на поезде доехал до Матхуры, где ему показали дорогу к Кешаваджи-Гаудия-Матху. Нараяна Махарадж, друг Свамиджи, взял Ачьютананду под свою опеку и, показав ему зал, где в 1959 году Бхактиведанта Свами принял санньясу, посадил его на автобус до Вриндавана, дав в сопровождающие какого-то старичка. Вместе со своим попутчиком Ачьютананда подъехал на рикше к храму Радха-Дамодары.

Ачьютананда вошел в комнату Свамиджи и распростерся у его ног.

- О, - воскликнул Свамиджи, - и ты здесь!

Когда Ачьютананда поднял голову, он увидел, что лицо Свамиджи покрыто пятидневной щетиной, а одет он в обмотанный вокруг туловища кусок ткани, концы которого пересекались на груди и завязывались сзади не шее. Бхактиведанта Свами улыбался и выглядел совершенно здоровым.

Киртанананда Свами тоже поприветствовал Ачьютананду и показал ему свою новую данду.

Ачьютананду больше всего поразило то, в какой убогой обстановке живет Свамиджи во Вриндаване. Хотя в Нью-Йорке Свамиджи тоже носил простую одежду, он всегда имел царственный вид, всегда был гуру. Однако здесь он жил просто и скромно. Как-то раз он вышел из комнаты на веранду, чтобы вымыть руки, и все его тело тотчас облепили мухи. Киртанананду и Ачьютананду мухи просто сводили с ума (был сезон дождей), но Свамиджи как будто их не замечал и спокойно продолжал мыть руки.

Делясь друг с другом впечатлениями, Киртанананда и Ачьютананда сошлись в том, что Свамиджи не просто один из вриндаванских бабаджи. Таких, как он, больше не было. И уж конечно, совсем не похож на Свамиджи Гаурачанд Госвами, владелец храма Радха-Дамодары. Он носил очки с толстыми линзами и едва видел сквозь них. Когда Киртанананда и Ачьютананда однажды пришли в храм к Божествам, Гаурачанд Госвами громко спросил их:

- Как они вам нравятся? Кто вам нравится больше?

- Они мне все нравятся, - сказал Ачьютананда.

- А мне нравится вон тот большой, с краю, - сказал священник, небрежно махнув рукой в сторону мурти Кришны. - Он чем-то напоминает мне генерала Чаудри.

Ученики Свамиджи переглянулись - что это за тип? - и вернулись к Свамиджи за разъяснениями.

- Это кастовые госвами, - объяснил Свамиджи.

Первые госвами, заложившие храмы во Вриндаване, например, Джива Госвами, основатель храма Радхи-Дамодары, поручили заботу о Божествах своим ученикам-домохозяевам. А эти кастовые госвами - потомки тех первых пуджари. Свамиджи также объяснил, что кастовые госвами являются владельцами храмов. Для них забота о храме и поклонение Божествам - это бизнес, на доходы от которого они содержат свои семьи. Всего несколько лет назад у каждого из Божеств, стоящих сейчас на алтаре, был собственный храм, земля, доходы и жрецы, но из соображений экономии госвами распродали недвижимость, упростили поклонение и объединили Божества.

Во Вриндаване было немало и других занятных персонажей: старая вдова Сараджини с обритой головой, шикхой и мозолистыми босыми ногами, которая спала в комнате у ворот храма, подметала кухню Свамиджи и стирала ему одежду; Панчудас Госвами, сын владельца храма, который постоянно жевал пан и целыми днями с заспанным видом слонялся по двору в шелковом дхоти с красной вышитой каймой; темнокожий старый бабаджи, который приходил по вечерам, все время смеялся и делал для Свамиджи сандаловую пасту; местный врач-травник Ванамали Кавираджа, с неизменной широкой улыбкой восседающий за конторкой в крошечной комнатке, уставленной сверху донизу маленькими пузырьками; знаменитый пандит, который изредка наведывался к Свамиджи и носил оправленные в золото бусы из туласи и перстни с бриллиантами. Все эти люди были преданными - жителями священного Вриндавана. Но никого из них нельзя было поставить в один ряд со Свамиджи.

Киртанананда Свами даже огорчился, что во Вриндаване не оказалось ни одного человека, похожего на Свамиджи. Даже на земле, где все были индийцами и преданными, Свамиджи оставался неповторимым. Никто не был так же прост и серьезен, как он, никто не обладал такой способностью распознавать фальшь, ни к кому так не влекло сердца людей, и никто не был так беззаветно предан Кришне. Вести их мог только он.

Как Киртанананда Свами с Ачьютанандой с недоверием относились к некоторым обитателям Вриндавана, так и некоторые обитатели Вриндавана с подозрением смотрели на них. В один из дней по Вриндавану бродила парочка хиппи из Европы, и Ачьютананда сопровождал их, показывая некоторые храмы. Но в храм Ранганатхи их не пустили. Ачьютананда рассказал об этом Свамиджи, и тот ответил:

- Это потому, что ты ходил с этими глупцами.

Когда Бхактиведанта Свами проходил по улице, люди с почтением кивали ему, приветствуя:

- Дандават, Махарадж.

Но принимать за вайшнавов его американских последователей они не торопились.

* * *

Бхактиведанта Свами в сопровождении учеников вновь посетил Свами Бона.

Пока они ехали на рикше к Институту восточной философии, Свамиджи рассказал Ачьютананде, что институт был основан Свами Боном как Вайшнавская академия, но позднее вошел в состав Агрского Университета, потому что не приносил никакого дохода. Теперь у Свами Бона появились деньги, но институт превратился в обыкновенную школу, не представляющую никакой духовной ценности.

Когда Бхактиведанта Свами и его ученики сидели в приемной Свами Бона, тот прозрачно намекнул им, что, не собирается жертвовать землю для Американского Дома Бхактиведанты Свами, но ученики его вполне могут приезжать и учиться в его заведении. Ачьютананда, предложил он, мог бы стать первым.

После этого Свами Бон повел их в главное здание, чтобы показать, как проходят занятия. Но вместо пандитов и изучающих санскрит брахмачари, которых они ожидали увидеть, ученики Свамиджи обнаружили там юношей с тонкими усиками и хихикающих девушек. Бхактиведанта Свами прочитал лекцию, а затем попросил Киртанананду поставить пластинку с "Харе Кришна". Через несколько минут Бон Махараджа попросил Киртанананду выключить пластинку, но Киртанананда, видя, как Свамиджи наслаждается записью, не послушался.

Ачьютананда: Мы ходили по этому заведению, и я думал: "Это обычная школа! Я не хочу здесь учиться. Вот если бы я смог жить в храме Радха-Дамодары и там же изучать санскрит , то не жалел бы о времени, потерянном в Индии".

Они продолжали осмотр помещения, и, увидев общую спальню, Свамиджи засомневался, смогут ли его американские ученики жить в таких суровых условиях и при этом заниматься наукой. Не один, так другой из двоих его учеников постоянно был болен. Сначала Киртанананда Свами подхватил дизентерию, потом и у Ачьютананды что-то случилось с желудком, а после этого оба ослабели от жары. "В общем, - писал Свамиджи Рупануге в Нью-Йорк - наши американские юноши, приехав сюда, первое время пребывают в весьма плачевном состоянии. Так что я не знаю, насколько успешными окажутся наши планы относительно Американского Дома во Вриндабане". Его юноши не отличались ни аскетизмом, ни прилежанием в учебе, и, кроме того, у Киртанананды Свами и Ачьютананды развилась явная неприязнь к ректору Института восточной философии. Да и у самого Свамиджи, очевидно, были сомнения относительно этого места.

- Вы можете ходить сюда на занятия, - сказал он им, - но жить здесь не нужно. Живите в храме Радха-Дамодары, а сюда приходите учиться. Вы можете раздобыть велосипед и ездить на нем.

Постепенно идея немедленного основания Американского Дома во Вриндаване стала отходить на второй план. Бхактиведанте Свами необходимо было собственное место для учеников, а это требовало времени.

* * *

Регулярное лечение, массаж, отдых и тепло Вриндавана делали свое дело: Свамиджи почувствовал, что выздоравливает. Уже в середине сентября он заявил, что на девяносто процентов готов к возвращению в Соединенные Штаты. Он предполагал вернуться в конце октября.

Духовный брат Бхактиведанты Свами, Б.Р. Шридхара Махарадж, чей ашрам находился в Навадвипе (Западная Бенгалия), написал Свамиджи письмо, в котором приглашал его провести у них месяц Карттика и поучаствовать в праздновании его Вьяса-пуджи. Свамиджи понравилась идея посетить святую землю Навадвипы, где провел Свои детские годы Господь Чайтанья, и увидеться со своим духовным братом. Кроме того, ему хотелось заехать в Дели и узнать, как обстоят дела с изданием книг.

- Свамиджи, - спросил Ачьютананда, - когда Вы поедете в Навадвипу, мне, наверное, лучше остаться здесь, во Вриндаване, учиться?

- А ты разве не хочешь увидеть место, где родился Господь Чайтанья? - спросил Свамиджи.

Ачьютананда хотел, и Свамиджи вместе с Киртананандой Свами и Ачьютанандой покинули Вриндаван и вернулись в храм в Чиппиваде, в Дели.

Жизнь в этом храме для учеников Бхактиведанты Свами оказалась очень трудной. Дели был раскален, как сковородка, и был напрочь лишен того очарования, которым их так покорял Вриндаван. Воду давали только два часа в день, рано утром, и текла она тонкой струйкой. Они наполняли водой два глиняных кувшина (для комнаты Свамиджи) и несколько ведер, чтобы все трое могли помыться. Оставшуюся часть дня воды не было. По всему зданию свободно разгуливали мангусты.

- Они едят змей? - спросил Ачьютананда.

- Они едят змей, - ответил Свамиджи, - они едят мусор, они едят все что угодно.

Бхактиведанта Свами, для которого и жара, и отсутствие воды, и даже мангусты были в порядке вещей, оставался невозмутимым. В соседней комнате, репетируя выступления на танцах, какие-то юные музыканты постоянно играли на электрооргане, барабанах бонго и электрогитарах мелодии из кинофильмов. Свамиджи и к этому отнёсся спокойно.

Шри-Кришна Пандит был очень высокого мнения о деятельности Бхактиведанты Свами в Америке и его английском переводе "Шримад-Бхагаватам". Будучи управляющим храма Радха-Кришны в Чиппиваде и секретарем активно действующего Общества индуизма, Шри-Кришна Пандит стремился популяризовать индуистскую дхарму и потому хотел, чтобы Бхактиведанта Свами выступил с лекцией в расположенном неподалеку храме Гаури-Шанкары, одном из самых популярных индуистских храмов Дели. Свамиджи согласился и взял с собой Ачьютананду (Киртанананда Свами 22 августа уехал на Запад).

Храм Гаури-Шанкары находился на Чанди-Чоук. После короткой прогулки по многолюдным улицам Старого Дели, Бхактиведанта Свами и Ачьютананда сняли свою обувь у дверей храма и вошли внутрь. Главным Божеством здесь был Господь Шива, но было и много других: Рама, Дурга, Кали, Радха-Кришна, Хануман. Перед пышно украшенными алтарями стояли толпы людей, глядя на Божества и вознося им молитвы.

О поклонении полубогам Ачьютананда узнал из рассказов Свамиджи на Второй Авеню, 26. Согласно "Бхагавад-гите", полубоги исполняют только материальные желания, и потому им поклоняются не слишком разумные люди. Вайшнав, говорил Свамиджи, с почтением относится к полубогам - он даже к муравью относится с почтением - но поклоняется только Верховной Личности - Кришне или Вишну.

Ачьютананда уже сам убедился в том, что имперсоналисты ввели индийцев в заблуждение, отрицая существование личностной ипостаси Бога и утверждая, что все виды поклонения ведут к одной цели. Большинство жителей Индии не понимали ни "Бхагавад-гиты", ни Кришны. Ачьютананда помнил об этом, когда вместе со Свамиджи кланялся у алтарей полубогов. После этого духовный учитель подвел его к алтарю Радха-Кришны.

- Посмотри-ка, - сказал он. - Кришна просто играет на флейте. А полубоги - кто-то держит лук и стрелы, кто-то - палицы, кто-то - еще какое-то оружие, но Радха и Кришна просто танцуют, и Кришна держит флейту. Поэтому Он - Верховный Господь.

В одной из комнат на нескольких подушках сидел грузный человек с огромной белой бородой. На нем была цветочная гирлянда, и Ачьютананде он напомнил Санта-Клауса.

- Свамиджи, кто это? - спросил Ачьютананда.

- Какой-то йог, - безразлично ответил тот.

В главном зале на стене висело большое изображение Господа Шивы. Зал был полон народа - женщины в цветных сари, мужчины в ярких тюрбанах... Посреди всего этого столпотворения Ачьютананда чувствовал себя под защитой Свамиджи. Они сели на возвышение, и Шри-Кришна Пандит представил толпе своего друга Бхактиведанту Свами. Свамиджи говорил на хинди около часа.

Возвращаясь домой, в Чиппиваду, Ачьютананда удивлялся, зачем Свамиджи отправился проповедовать в это странное место, где смешались столько видов поклонения. Но, даже не высказав свое сомнение вслух, он вдруг понял, что Свамиджи готов говорить о Кришне где угодно и кому угодно. Разве не приехал он в Нью-Йорк-Сити? А есть ли на свете место, где творился бы больший кавардак, чем в Нижнем Ист-Сайде Нью-Йорка?

Сидя на веранде, Бхактиведанта Свами видел вырисовывающийся на фоне вечернего неба купол мечети Джама. Однажды вечером, когда он сидел и тихо повторял джапу, а Ачьютананда, который еще не выучил наизусть Гаятри-мантру, сидел рядышком и про себя читал ее по бумажке, на веранду пришел какой-то индийский джентльмен и стал беседовать со Свамиджи. Ачьютананда закончил чтение Гаятри и сидел, слушая, как его духовный учитель говорит с незнакомцем на хинди. Ачьютананда смог различить только отдельные слова: какие-то упоминания об аюрведической медицине, адреса, индийские имена, города. Они проговорили несколько часов, и все это время Ачьютананда не переставая удивлялся, кто же этот господин, которому позволено так долго говорить со Свамиджи. Когда человек ушел, Ачьютананда спросил:

- Свамиджи, это Ваш духовный брат?

Свамиджи сказал:

- Нет.

- Он свами?

Свамиджи ответил:

- Нет.

- Это Ваш родственник?

- Нет.

- Но тогда кто же он?

- Это мой друг! - многозначительно ответил Свамиджи.

Иногда посетители приносили Свамиджи какие-нибудь пожертвования: одежду, фрукты, а иногда даже готовые блюда в металлических тиффинах. Одна женщина средних лет, которая слышала речь Бхактиведанты Свами в храме Гаури-Шанкары, пришла к нему в Чиппиваду и попросила дать ей посвящение. Побеседовав с ней, он дал согласие и попросил Ачьютананду приготовить все необходимое для небольшого огненного обряда. При посвящении он дал ей имя Мукунда-даси. Она приходила каждый день, чтобы помыть его комнату, а когда увидела, что его деревянные сандалии износились, купила новые.

Чандрашекхар знал Бхактиведанту Свами уже много лет и в свое время практически выполнял обязанности его секретаря. Но он любил выпить, и, к тому же, Свамиджи подозревал, что за последние два года он стащил из его почтового ящика не менее двух тысяч рупий. Адрес Свамиджи в Чиппиваде был указан во всех его печатных изданиях, и люди посылали ему по этому адресу деньги за книги и за подписку на журнал "Назад к Богу". Даже в последние два месяца ученики писали, что вкладывают в конверты с письмами к Свамиджи деньги, но тот так ни разу ничего и не получил. Однажды он увидел Чандрашекхара и спросил:

- Где ключ от моего почтового ящика?

- Я п-полагаю... он у Вас, - ответил Чандрашекхар. - Или... м-может б-быть... у Шри-Кришны Пандита, - Чандрашекхар был пьян.

- Свамиджи, - в гневе сказал Ачьютананда, - может, стоит заявить в полицию?

- Нет, - покачал тот головой.

- Что ж, - сказал Ачьютананда, - если не наказать его по закону, тогда в следующей жизни его накажет Кришна.

- Точно, - согласился Свамиджи.

Чандрашекхар испуганно смотрел то на Свамиджи, то на его американского ученика.

- Тогда нам остается только одно, - сказал Ачьютананда, - я вызываю полицию?

- Нет, - сказал Свамиджи, - я его прощаю.

Но через несколько дней куда-то пропал проигрыватель, и Свамиджи вновь заподозрил в краже пьяницу Чандрашекхара.

Свамиджи взял Ачьютананду с собой в банк Бароды, где у него был открыт счет, чтобы обменять некоторую сумму в американской валюте. Когда они только подошли к дверям, вход им преградил охранник - пожилой человек в поношенной униформе, с дробовиком и большим патронташем. Он принял их за садху, пришедших просить подаяния. Свамиджи был разгневан. Он стал что-то громко говорить ему на хинди.

- У меня здесь счет! - горячился он.

В конце концов, охранник их впустил.

Свамиджи направился прямиком к управляющему и стал жаловаться:

- Вы что думаете, если я садху, значит ко мне можно относиться как к попрошайке?

Свамиджи рассказал о своей организации в Америке и о счете в банке Бароды. Управляющий извинился и отчитал охранника.

Однажды Свамиджи отправил Ачьютананду в ресторан.

- Если хочешь посмотреть, насколько разнообразна индийская кухня, скажи официанту, что хочешь сладостей на десять рупий и на десять рупий соленых блюд - это называется "мишти" и "нимака". Посмотришь, сколько всего они тебе принесут.

Ачьютананда был болен и не мог даже представить себе, что съест много сладостей. Но все-таки задержался у ресторана и заглянул внутрь. Вернувшись в храм в Чиппиваде, он сказал Свамиджи, что видел пищу, хотя есть не мог.

- Да, но ты видел, какое там разнообразие, - заключил Свамиджи, и объяснил, что сознание Кришны наряду с индивидуальностью подразумевает разнообразие - в нем нет места скуке.

К Свамиджи присоединился еще один американский ученик - Рамануджа, с Хэйт-Эшбери. Свамиджи дал ему посвящение прямо перед отъездом из Сан-Франциско. Рамануджа щеголял густой черной бородой, которая очень не нравилась его духовному учителю. Свамиджи делал на этот счет осторожные намеки, но Рамануджа бороду не сбривал. Он носил с собой книгу о тибетском буддизме и не производил впечатления человека, утвердившегося в философии сознания Кришны. Но сейчас этот разболтанный, сентиментальный преданный приехал в Индию, готовый пуститься со Свамиджи в приключения.

* * *

Свамиджи нанес визит крупному делийскому промышленнику, г-ну Сетху Дальмии, чтобы обсудить с ним планы издания некоторых своих книг в Индии. Г-н Дальмия хорошо принял гостя, но его обещания о помощи звучали как-то неопределенно. Еще Свамиджи встретился с Хитсараном Шармой, секретарем г-на Дальмии, который работал в тесном сотрудничестве с Хануман-Прасад Поддаром из популярного религиозного издательства "Гита-Пресс". Свамиджи был уже давно знаком со всеми этими людьми - все они уже когда-то жертвовали на первый том его "Шримад-Бхагаватам". Свамиджи хотел, чтобы "Гита-Пресс" напечатала его "Гитопанишад" и "Шримад-Бхагаватам". Хитсаран Шарма показал ему недавно опубликованную иллюстрированную "Гиту" в стихах на хинди. Свамиджи это задело.

- Но моя "Гита", мой "Бхагаватам", - сказал он, - это описание Бога. Это описание Кришны.

Г-н Шарма ответил, что не может себе представить, как "Гита-Пресс" сможет осилить объемные труды Бхактиведанты Свами. Однако Свамиджи все-таки рассчитывал на его посредничество при выпуске "Гитопанишад" на свои средства.

Одиннадцатого октября Бхактиведанта Свами написал Брахмананде:

Наши книги должны быть напечатаны во что бы то ни стало; мы и так уже потеряли столько времени на поиски подходящего издательства. Когда я был один, я сумел напечатать три тома, а за последние два года у меня не вышло ни одной книги. Это серьезное поражение. Если у меня будут одна или две искренние души, вроде тебя, и если мы сможем напечатать другие книги, наша миссия увенчается успехом. Я готов сидеть под деревом даже с одной искренней душой. Так я избавлюсь от всех своих болезней.

* * *

Преданные из Америки регулярно писали Свамиджи о том, что желают вновь увидеть его в добром здравии. Но он решил, что не покинет Индию, пока лично не убедится в том, что "Гитопанишад" запущена в тираж. Издание "Гитопанишад" и получение вида на жительство в США - вот две ближайшие задачи, которые он поставил себе до возвращения в Америку. Но все-таки он часто думал о возвращении.

Как вы ощущаете разлуку со мной, так и я хочу вернуться как можно скорее. Я думаю, в настоящий момент мое состояние уже позволяет мне вернуться к вам, и, как было намечено прежде, я смогу сделать это в конце октября. Я обязательно вернусь, но до этого предстоит еще очень много сделать. Я еще не уверен, что получу вид на жительство. Лучше всего, если каждый центр вышлет мне приглашения с указанием, что мое присутствие там крайне необходимо... В настоящий момент я только и думаю о том, чтобы начать печатать книги здесь, если компания Макмиллана за это не возьмется. Поэтому, пожалуйста, сообщите мне о результате переговоров с ними - да или нет. Если они не имеют серьезных намерений, сейчас же вышлите рукопись - неважно, завершена она или нет - по следующему адресу: Пандит Хитсаран Шарма, для передачи предприятию Дальмия, Дом "Синдия", Нью-Дели. После того, как отправите рукопись, сообщите мне, и я сделаю все необходимое.

Индийский друзья, приходившие к Свамиджи, жадно слушали его рассказы об Америке - стране миллионов автомобилей, скоростных шоссе и тысяч молодых людей, отвернувшихся от богатства своих отцов. Но гости не могли до конца оценить значение этой поездки. Не потому, что были слишком наивны, чтобы понять это, и не потому, что никогда не были на Западе - просто Америка Свамиджи состояла из его близких духовных отношений с учениками - как мог сторонний наблюдатель понять внутреннюю жизнь его храмов?

Кто, кроме Свамиджи и его учеников, мог это понять?

Мои мысли всегда с вами. Ваша страна стала для меня домом. А Индия для меня - чужая. Это потому, что моя духовная семья там, в Америке, а здесь у меня остались лишь материальные связи; мой настоящий дом там, где живет моя духовная семья.

Мечта Бхактиведанты Свами о всемирном обществе преданных, проповедующих и издающих книги - то видение, которое было у него еще до приезда в Америку - теперь становилась явью. Но пока все держалось на нем одном. Когда его не было рядом, ученики его оставались преданными только благодаря тому, что выполняли его указания и получали письма. Когда Даянанда и Нандарани уехали из Сан-Франциско в Лос-Анджелес, чтобы открыть там новый храм, то и поддержкой, и руководством были для них его наставления: "Где бы ни открывалось новое отделение нашего Общества сознания Кришны, это несказанно радует меня. Мои самые сердечные благословения с вами". Получив письмо от Свамиджи, они поняли, что поступили правильно. И не важно, что иногда они ссорились друг с другом, и что им не хватало денег, - главное, что Свамиджи был доволен.

Из Бостона написал Сатсварупа. Он и еще несколько преданных переехали из квартиры в помещение магазинчика, который сняли неподалеку от Бостонского университета. Когда Сатсварупа впервые вошел в новый храм, то на полу обнаружил письмо в авиаконверте, которое Свамиджи шестого октября послал им из Дели.

Догадываюсь, что в Бостоне вы нашли очень хорошее место и что там есть хорошие возможности распространять наше движение среди студентов. Без сомнения, наше движение вызывает огромный интерес в рядах американской молодежи, и если мы сможем успешно привлекать к нему студентов, то это движение, безусловно, распространится по всему миру, и тогда исполнится предсказание Господа Чайтаньи о том, что в каждой деревне и в каждом городе мира будут славить Господа за Его движение санкиртаны. Пожалуйста, вложите в это дело всю свою душу, и ваша жизнь увенчается успехом.

Это письмо произвело такой же эффект, как если бы сам Свамиджи приехал, лично открыл магазинчик и начал там проповедовать. Оно вдохновило Сатсварупу и ясно показало, что делать дальше. К тому же, письмо было обращено лично к нему. Там же Свамиджи писал:

Я жду не дождусь, когда вернусь и загружу тебя печатанием рукописей... Я надеюсь, что очень скоро мы снова встретимся и поможем друг другу в выполнении обязанностей в сознании Кришны. Сейчас я на 90% здоров и думаю, что без проблем смогу вернуться. Это письмо я печатаю сам. Вот уже два дня я предоставлен сам себе, поэтому в порядке эксперимента делаю все самостоятельно. Это доказывает, что у меня все в порядке. Пожалуйста, передай мои благословения всем юношам и девушкам в Бостоне.

В Нью-Мексико Субала пытался организовать к возвращению духовного учителя его публичное выступление, и Свамиджи воодушевлял его: "Если ты считаешь, что в первую неделю декабря я могу выступить на телевидении, то можешь смело договариваться об этом, потому что я собираюсь быть в вашей стране к середине ноября".

Бхактиведанта Свами написал в Монреаль, Джанардане, отвечая на его философские сомнения и призывая быть терпеливым с женой, которая отвергала духовную жизнь. А Рая-Раме, который редактировал журнал "Назад к Богу", он дал мудрое свидетельство другого рода:

Я очень счастлив, что поскольку он ["Назад к Богу"] доверен тебе, дело налаживается. Это означает, что Кришна дает тебе все больше и больше возможностей. Кришна такой замечательный хозяин, что искреннему слуге Он дает все больше и больше возможностей для совершенствования.

Девятого октября, в день отъезда в Калькутту, Свамиджи оставил Шри-Кришна Пандиту письмо совсем иного содержания. Он предлагал Шри-Кришна Пандиту продать ИСККОНу его храм в Чиппиваде или, по крайней мере, заключить официальный договор на аренду в нем одной из комнат. Бхактиведанта Свами хотел использовать эту комнату как штаб-квартиру для издания своих книг. Однако в день отъезда Свамиджи Шри-Кришна Пандит куда-то исчез и Свамиджи оставил для него коротенькую, от руки написанную записку.

Если вопрос с комнатой не решится, то я могу больше не вернуться в Дели. Через Тихий океан, прямым рейсом из Калькутты, я полечу в США - г-н Шри Дальмия Сетх уже пообещал мне билет.