В сан-францисском аэропорту Свамиджи улыбался, но говорил мало. Преданные, как и в первый раз, встретили его цветами и киртаном. Но теперь все было по-другому. Опираясь на трость, он прошел прямо к машине.

Джаянанда уже ждал Свамиджи со своим фургоном, чтобы отвезти его в небольшой загородный домик, который сняли для него в северном пригороде Сан-Франциско, Стинсон-Бич. Но Свамиджи сказал, что сначала хотел бы посетить сан-францисский храм Радха-Кришны, и Джаянанда повез его на Фредерик-стрит. Выйдя из машины, Свамиджи вошел в маленькое помещение, заполненное преданными и гостями, которые с нетерпением ожидали его. Он поклонился улыбающемуся Джаганнатхе и, не сказав ни слова, вышел из дома, сел в машину и уехал в Стинсон-Бич.

Дорога проходила через прибрежные горы и была такой извилистой и крутой, что Свамиджи почувствовал тошноту. Он прилег на заднем сиденье, а Джаянанда сбавил скорость, но это мало помогло. Киртанананда понял, что Свамиджи будет очень трудно ездить из Стинсон-Бич в сан-францисский храм. Но, может быть, это и к лучшему - у него будет больше времени, чтобы восстановить силы.

Это был современный одноэтажный дом из шести комнат с японской крышей. "Парадизио" - гласила вывеска на фасаде. На лужайке перед домом, среди модных предметов садового интерьера, Свамиджи заметил статую Господа Будды - украшение сада. Войдя в дом, он обнаружил там Мукунду и Джанаки. Они поклонились, а Джанаки от радости даже всплакнула. Свамиджи улыбнулся, но продолжал медленно и молча осматривать дом. Большую гостиную, окнами выходившую на Тихий океан, украшали картины Джадурани: Радха и Кришна, Господь Вишну, Господь Чайтанья - а также индийские гравюры, изображавшие Джаганнатха-Пури. В спальне были раздвижные окна, из которых тоже открывался вид на океан, а на стене висел портрет Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати и изображение Радхи и Кришны. Свамиджи улыбнулся и сказал, что картины очень хороши.

Преданные согласились, что со Свамиджи следует остаться только Киртанананде и Упендре. Они хотели, чтобы его ничто не беспокоило, и он мог быстро поправиться.

В ту ночь у Свамиджи снова болело сердце. Всю ночь он не мог заснуть и не встал, как обычно, ранним утром, чтобы заняться переводом. В пять утра к нему вошел Киртанананда и слегка приоткрыл окно, чтобы до Свамиджи донёсся легкий океанский бриз. Повторяя джапу, Свамиджи сел на кровати, сосредоточенно глядя на стопы Господа Кришны и Шримати Радхарани. Гряда гор на востоке заслоняла утреннее солнце.

С тех пор, как у Свамиджи случился удар, Киртанананда каждый день, утром и вечером, делал ему массаж. Он энергично растирал голову Свамиджи, потом садился сзади и массировал ему спину, после чего переходил к груди, рукам и ногам. Нередко вся процедура занимала больше часа. После больницы Свамиджи каждый день стал гулять по утрам, даже когда находился в Нижнем Ист-Сайде. И в это утро он тоже отправился на прогулку по пляжу, сопровождаемый Киртананандой и Упендрой.

Прогуливаясь по берегу, Свамиджи указал тростью на какую-то возню в песке.

- Взгляните, - сказал он, - жизнь есть повсюду. Нет такого места, где не было бы живых существ. А они говорят, что на луне нет жизни!

Берег был каменистым, в море спускались скалы, о которые с грохотом, напоминающим раскаты грома, бились волны.

- Слышите этот звук? - спросил Свамиджи. - Это эхом отдается биение сердец гопи, когда они чувствуют разлуку с Кришной.

Он гулял в течение часа, пока его юные слуги не устали.

- Я утомил вас? Эти прогулки и массаж день ото дня спасают мне жизнь, - засмеялся Свамиджи и продолжил гулять.

К одиннадцати часам солнце, наконец, выглянуло из-за гор. Свамиджи обернул голову полотенцем и сел на раскладной стульчик, чтобы принять солнечную ванну. Он продолжал твердить, что ему нужно больше солнца. После обеда небо опять затянуло облаками.

Вечером Свамиджи позвал Киртанананду в большую гостиную и провел с ним и Упендрой тихий киртан, спев "Харе Кришна" и "Говинда Джая Джая". Он водил их за собой по комнате по кругу. Перед изображением Кришны он всякий раз останавливался, слегка кланялся, сложив ладони, а затем поворачивался вокруг своей оси и шел дальше.

Восьмого июля, через два дня после прибытия Свамиджи в "Парадизио", к нему приехали Шьямасундара и Мукунда. На следующий день была назначена Ратха-ятра, и Шьямасундара с Мукундой - первые преданные, навестившие своего духовного учителя в Стинсон-Бич, - рассказали ему обо всех приготовлениях к празднику. Безусловно, идея праздника принадлежала Свамиджи, но и сан-францисские преданные постарались сделать все так, как он просил.

Мысль провести такой фестиваль осенила Свамиджи, когда однажды у себя в комнате, он смотрел в окно, выходившее на Фредерик-стрит. Увидев открытые грузовики, которые проезжали мимо, он подумал, что было бы неплохо поставить на такие грузовики Божества Джаганнатхи и провести Ратха-ятру на американский манер. Он даже набросал эскиз грузовика с балдахином на четырех колоннах, украшенного флагами, колокольчиками и гирляндами из цветов. Он вызвал к себе Шьямасундару: "Ты должен сделать такую колесницу для Ратха-ятры". Теперь позади храма на Фредерик-стрит стояла готовая колесница - желтый грузовик "херц", любезно предоставленный диггерами. На грузовике был установлен полотняный балдахин в форме пирамиды, закрепленный на полутораметровых колоннах.

Сидя со Свамиджи на пляже, Мукунда рассказывал ему, с каким энтузиазмом работают преданные, и как все хиппи в Хэйт-Эшбери только и говорят, что о шествии Господа Джаганнатхи, которое должно состояться на следующий день. Преданные хотели, чтобы праздничная процессия двигалась через Голден-гейт парк, но полиция разрешила пройти только по Фредерик-стрит, на юг, к морю. Мукунда сказал, что под балдахином преданные собираются поставить Божества. Джаганнатха будет смотреть вправо, Субхадра - назад, а Баларама - влево. Он хотел знать, правильно ли это. На самом деле, сказал Свамиджи, Божества обычно везут на отдельных колесницах, каждую из которых тянет толпа людей за веревки вдоль по улице. Может быть, в будущем так и будет.

- Сделайте все, как следует, - предупреждал он, - и не торопитесь.

Преданные должны медленно вести грузовик по улице до пляжа и все время петь.

Мукунда и Шьямасундара на все лады расхваливали Джаянанду: он объездил весь город, собирая пожертвования - фрукты и цветы, нашел людей, которые помогли украсить колесницу, установил на грузовике усилители и развесил во всех магазинах рекламные плакаты. Он был неутомим и своим энтузиазмом заражал остальных. Женщины весь день делали чапати, чтобы завтра их можно было тысячами раздавать толпе. Преданные подготовили сотни воздушных шаров с надписью "Ратха-ятра Харе Кришна", собираясь выпустить их на улицах города, когда начнется шествие.

Когда преданные спросили, что еще нужно сделать, Свамиджи сказал, что процессия, киртан и раздача прасада - это все, что необходимо. Они должны дать людям возможность увидеть Господа Джаганнатху и услышать "Харе Кришна". Все время, пока процессия движется, они должны танцевать и петь перед колесницей.

- Но все нужно сделать как следует, - повторил Свамиджи. - Делайте все как можно лучше, и тогда Господь Джаганнатха будет доволен вами.

На следующий день после полудня Свамиджи сидел в гостиной, читая на четках мантру. С ним был Упендра, а Киртанананда готовил на кухне праздничное угощение. Вдруг Свамиджи услышал знакомый звон каратал и просто просиял от счастья. Глаза его широко раскрылись и, выглянув наружу, он увидел грузовик Ратха-ятры с Господом Джаганнатхой, Субхадрой и Баларамой и несколько десятков преданных и хиппи, горевших желанием увидеть его. Он вышел, чтобы поприветствовать их, и попросил внести Божества в дом и установить их на пианино. Преданные и гости заполнили большую гостиную. Улыбаясь, Свамиджи обнял некоторых из них, другие пали ниц к его ногам. Несколько преданных стали помогать Киртанананде раскладывать по тарелкам приготовленные им праздничные блюда, а другие принялись наперебой рассказывать Свамиджи об успехе Ратха-ятры.

- Это было великолепно! Потрясающе! Это был замечательный день! - говорили они.

Растроганный, Свамиджи слушал о том, как прошел праздник. К процессии присоединилось множество хиппи. Мукунда, Харидас, Хаягрива и несколько женщин ехали на колеснице, и все инструменты, включая фисгармонию, на которой играла Ямуна, звучали через усилитель. Людям на улицах это очень понравилось. Полицейские, эскортировавшие процессию на автомобиле, хотели было поторопить преданных, но впереди собралась такая толпа, что колонна была вынуждена двигаться медленно - именно так, как просил Свамиджи. Субала все время танцевал как безумный, а Джаянанда прыгал, играя на караталах. С грузовика несколько женщин раздавали всем желающим кусочки апельсинов, яблок и бананов, а другие разбрасывали цветы. Толпа была в полном восторге.

Шьямасундара рассказал, как они поднимались по крутому холму - Шьямасундара был за рулем, а рядом с ним на переднем сидении сидел его пес, Ральф. Вдруг мотор заглох. Шьямасундара попытался снова завести его, но не смог. Затем отказали тормоза, и грузовик начал съезжать с холма! Наконец, его удалось остановить. Но когда он попытался двинуться вперед, мотор опять заглох, и грузовик опять покатился под гору! Шьямасундара включал зажигание, и грузовик трогался, но затем двигатель замолкал, и машина снова катилась назад. Все забеспокоились. Наконец, грузовик поехал, и процессия продолжала свой путь до пляжа.

Свамиджи улыбнулся и сказал, что это игры Господа Джаганнатхи. То же самое было, когда Господь Чайтанья посетил Ратха-ятру в Джаганнатха-Пури. Тогда колесница тоже остановилась, как вкопанная, и никому не удавалось сдвинуть ее с места. Царь Ориссы приказал толкать колесницу и тянуть ее за веревки самым сильным борцам, но она не сдвинулась ни на сантиметр. И даже слоны не смогли заставить ее поехать. Тогда Господь Чайтанья Сам уперся головой в колесницу и подтолкнул ее, и только тогда она двинулась с места. Теперь Ратха-ятра пришла на Запад, а вместе с ней и эти развлечения Господа Джаганнатхи.

Свамиджи заметил, что некоторых преданных нет на месте.

- А где Ямуна и Джанаки? - спросил он.

Преданные сказали, что какие-то хиппи раздавали леденцы, начиненные ЛСД, и некоторые преданные нечаянно съели их и теперь пытаются прийти в себя.

Субала рассказал о том, как после праздника они ехали сюда по автостраде на украшенном цветами грузовике с балдахином - тридцать преданных и Божества; Джаганнатха, Субхадра и Баларама. Экипаж, на котором они проделали путь через горы, был, наверное, одним из самых необычных средств передвижения, которые когда-либо видел свет.

После того как гости уехали, Божества остались в доме со Свамиджи и его слугами. Свамиджи был доволен тем, что праздник удался. Пусть у его учеников не хватало опыта, зато у них была искренность. Как радовались бы Бхактисиддханта Сарасвати и Бхактивинода Тхакур, увидев первую американскую Ратха-ятру!

Весь мир живет в постоянной тревоге, объяснял Свамиджи преданным, собравшимся в тот вечер в его комнате. Обрести покой можно только в духовном мире. Цель сознания Кришны - помочь людям избавиться от тревог и вернуться в духовный мир, а такие праздники, как Ратха-ятра, помогают людям обрести сознание Кришны. Свамиджи был полон идей и планов, связанных с проведением праздников и фестивалей. "Если бы у меня были средства и люди, - сказал он, - я бы устраивал такие праздники каждый день". Сознание Кришны не знает границ. Праздник Ратха-ятры был еще одним свидетельством того, что люди на Западе хорошо его принимают.

Свамиджи написал Брахмананде в Нью-Йорк:

Дом - благородных пропорций, и расположен в исключительно живописном месте. Поэтому не приходится жаловаться ни на расположение, ни на сам дом. Единственная трудность в том, что я не могу ездить в храм - дорога очень извилистая и идет через горы. Но так или иначе преданные приезжают сюда, и недавно в городе с большой пышностью прошел праздник Ратха-ятра. Более пятисот человек присоединились к процессии, направлявшейся к пляжу в сопровождении более двух десятков автомобилей. Преданные распространили тысячи чапати, а в конце Шри Джаганнатха, Субхадра и Баладева милостиво пришли сюда, в наш дом, где останутся на неделю, прежде чем вернуться обратно.

* * *

Свамиджи продолжал говорить о поездке в Индию. Решение, в сущности, уже было принято, оставалось только выяснить, когда и каким путем он поедет - западным, через Японию, или восточным, через Нью-Йорк. Хмурое небо и не по сезону холодная погода в Стинсон-Бич разочаровали его. Здоровье Свамиджи оставалось слабым. Иногда он даже поговаривал о смерти. Неважно, где он умрет - в Америке или во Вриндаване, сказал он. Если вайшнав умирает во Вриндаване - на земле, где появился Кришна, - он возвращается к Кришне в духовный мир. Но, когда Господь Чаитанья Махапрабху путешествовал по Индии, Его преданный, Адвайта, сказал Ему: "Где Ты, там и Вриндаван". Тот, кто все время поглощен мыслями о Кришне, всегда находится во Вриндаване. Поэтому, если он умрет, проповедуя сознание Кришны, то, где бы это ни произошло, он обязательно достигнет вечного Вриндавана в духовном небе.

И все же Свамиджи хотел поехать во Вриндаван. Это самое лучшее место на земле, чтобы умереть или выздороветь. Кроме того, он рассчитывал взять туда своих учеников, чтобы они могли там поучиться. Об этих планах он рассказал в письме к Сумати Морарджи, владелице пароходной компании "Синдия".

Я собираюсь вернуться в Индию, как только наберусь сил для путешествия. Мне уже немало лет - в сентябре исполнится семьдесят два. Но работа, которую я начал на Западе, еще не закончена, и мне нужно научить нескольких американских юношей как проповедовать это учение по всему западному миру. Поэтому, если я вернусь в Индию, то возьму с собой нескольких учеников. Все они очень хорошие ребята, и достойны учиться. Поэтому ваша помощь в этом крайне необходима. Вы уже согласились бесплатно перевозить моих индийских последователей; точно так же, если бы вы разрешили бесплатный проезд для некоторых из моих американских учеников, то они бы приехали в Индию, чтобы учиться у меня во Вриндабане. Суть в том, что в таком преклонном возрасте мне трудно сказать, когда смерть одолеет меня. И я хотел бы умереть, проведя последние дни своей жизни во Вриндабане.

Свамиджи пообещал Киртанананде, Хаягриве и другим, что возьмет их с собой и сам покажет святые места, связанные с играми Кришны, Воспользовавшись средствами из фонда, созданного для строительства храма в Нью-Йорке, он мог бы открыть во Вриндаване Американский Дом.

Я могу приехать в Монреаль, чтобы провести церемонию установления Радха-Кришна-Виграхи, потом - на шесть месяцев вернуться в Индию - там планируется строительство Американского Дома, чтобы во Вриндабане могли обучаться проповедники. Вриндабан - единственная духовная обитель во Вселенной, где сознание Кришны раскрывается само собой. Поэтому я лелею надежду на то, что некоторые из моих учеников смогут обучаться там проповеди даже в мое отсутствие. Я уже пожилой человек и серьезно болен: смерть может настигнуть меня в любую минуту. Поэтому я хочу оставить после себя опытных проповедников, чтобы они могли продолжать в западном мире дело распространения сознания Кришны. Это моя мечта. Я надеюсь, что все вы будете молиться Кришне, чтобы я смог как следует исполнить свой долг.

Когда Говинда-даси написала Свамиджи, что ей очень хочется снова служить ему, как это было в Нью-Джерси, он ответил, что собирается в Индию, где попытается построить Американский Дом. "Туда ты сможешь приехать и остаться навсегда. Ты и твой муж увидите, как замечательно поклоняться Кришне в мирной атмосфере Вриндабана".

Набираясь сил для путешествия, в Стинсон-Бич Свамиджи продолжал придерживаться своего обычного распорядка дня. Из Сан-Франциско к нему приезжали преданные, по одному или по двое. Как и прежде, он выходил на утренние прогулки, принимал солнечные ванны, когда солнце выглядывало из-за облаков, и проводил вечерние киртаны или чтения в гостиной. Все как всегда, все спокойно.

Упендра: Обычно он сидел в своем кресле с той стороны дома, которая выходила к морю. Ему нравилось наблюдать, как мы резвимся в воде. В первый раз я чувствовал некоторую неловкость, когда шел купаться, зная, что за мной наблюдает Свамиджи. Но все-таки я зашел в воду и начал мыться. Потом я оглянулся на Свамиджи и увидел, как он на своем кресле делает движения руками вверх, словно плещется в воде. Он продолжал до тех пор, пока до меня не дошло - он хочет, чтобы я начал купаться по-настоящему. Когда я стал плескаться и прыгать в воде, он закивал головой и широко улыбнулся.

Мукунда: Я гулял со Свамиджи по пляжу, и когда он сел, я тоже сел напротив него. Тогда он спросил:

- Как ты понимаешь Кришну?

- Кришна - Бог, - сказал я. - Он - Высшее Существо. Наш долг - поклоняться и служить Ему.

Свамиджи был как будто доволен, но потом сказал:

- Ты должен повторять на четках шестьдесят четыре круга ежедневно.

Я был поражен и не знал, что ответить. Я не знал, должен ли я вообще отвечать. Я просто продолжал смотреть на него, а он смотрел на меня. Немного погодя он сказал:

- Ну, можешь повторять хотя бы тридцать два круга в день.

Я продолжал молчать. Мне казалось, что даже шестнадцать кругов - это много. Я недоумевал, как смогу осилить тридцать два. Через некоторое время Свамиджи сказал:

- Тогда, в самом крайнем случае, ты должен повторять каждый день шестнадцать кругов.

- Да, Свамиджи, - сказал я.

Я знал, что могу, по крайней мере, постараться как-то выполнять это требование.

Однажды Свамиджи сказал Киртанананде, что хочет поиграть на пианино (Божества Джаганнатхи, которые в течение недели стояли на нем, уже вернулись в Сан-Франциско). Но когда Киртанананда с Упендрой отодвинули пианино от стены, до них донесся глухой стук падающего предмета.

- Что это? - спросил Свамиджи.

Киртанананда протиснулся за пианино и достал какую-то картину в раме, завернутую в полосатую индийскую ткань. Он развернул ее - на ней был изображен Господь Нрисимхадева.

- Почему ее спрятали за пианино? - спросил Свамиджи.

Как раз в это время у Свамиджи гостила Джанаки, и она во всем созналась. Когда все в доме готовилось к приезду Свамиджи, кто-то прислал сюда эту картину, а Джанаки нашла ее и спрятала. Картина была очень страшной, объяснила она - Господь Нрисимха разрывает живот Хираньякашипу, и все вокруг забрызгано кровью.

Свамиджи терпеливо объяснил, что Хираньякашипу жалеют материалисты, преданные же приходят в восторг, когда видят, как Нрисимхадева разрывает его на части. Хираньякашипу, сказал он, терроризировал всю вселенную и узурпировал трон Индры, царя небес. Хираньякашипу мучил даже собственного пятилетнего сына Прахладу, чистого преданного Господа Кришны. Так что в играх Господа Нрисимхи нет ничего дурного. На самом деле, Хираньякашипу, убитый Господом, был освобожден.

Попросив преданных повесить изображение на стену, Шрила Прабхупада сел за пианино и начал играть. Преданные знали, что Свамиджи прекрасно играет на индийской фисгармонии, левой рукой качая мехи, а правой бегая по клавишам, но никогда не видели, чтобы он играл на пианино. Они и не подозревали, что он умеет. Но Свамиджи без запинки сыграл несколько мелодий индийских бхаджанов и играл минут пять.

Иногда по вечерам, несмотря на постоянные предостережения Киртанананды, Свамиджи давал лекции или устраивал дискуссии. И уж если у него появлялось желание говорить, никто не мог остановить его. Иногда он просил Киртанананду поспорить с кем-то из приезжих преданных. Один представлял позицию имперсоналиста или атеиста, а другой - точку зрения сознания Кришны. Свамиджи был судьей, но стоило диспуту начаться, он тут же вмешивался, вставал на сторону преданного и наголову разбивал атеиста или имперсоналиста. Преданным это очень нравилось. Свамиджи не мог удержаться в рамках роли молчаливого судьи или выздоравливающего пациента.

- Почему мы уделяем столько внимания имперсоналистам? - спрашивал Киртанананда. - Почему мы постоянно на них нападаем? Не лучше ли нам сосредоточить силы на войне с атеистами?

- Ты говоришь так потому, что сам имперсоналист, - сердито отвечал Свамиджи.

В другой раз он объяснил, что непреданные, вводящие в заблуждение невинных людей - демоны, и их нужно выводить на чистую воду.

Киртанананда возразил ему:

- Если мы будем называть их демонами, они никогда не подойдут к нам близко.

- Но они демоны, - ответил Свамиджи.

- Но мы не можем называть их демонами, Свамиджи.

- Да, они демоны! Пока ты не поймешь этого, ты не сможешь ни вот настолько продвинуться в сознании Кришны!

- А демоны могут стать преданными? - спросил Киртанананда.

- О, да, - ответил Свамиджи. - Даже демоны становятся преданными, если повторяют "Харе Кришна" и занимаются служением.

Большинство преданных вынуждены были оставаться в Сан-Франциско, лелея надежду на то, что когда-нибудь им выпадет удача навестить Свамиджи. От немногих, кто знал об этом из первых рук, они слышали, что Свамиджи собирается в Индию, чтобы, может быть, уже никогда не вернуться назад. Слышать это было мучительно больно. Один раз он уже стоял на пороге смерти, но так или иначе Кришна спас его, и он снова приехал к ним в Сан-Франциско, хотя и не мог, как прежде, жить вместе с ними. А теперь он строил планы уехать в Индию, возможно, навсегда. Все это усиливало их любовь и тревогу.

Преданных мучили мысли о том, смогут ли они продолжать служить Кришне без Свамиджи. Кому-то из них пришла в голову мысль пригласить в Америку одного из его духовных братьев, чтобы тот занял его место, а если случится самое худшее, то и возглавил Международное общество сознания Кришны. Когда это предложение дошло до Свамиджи, он задумался над ним, но сразу ничего не ответил.

Мукунда: Мы сидели вдвоем в комнате Свамиджи, он был как никогда серьезен и молчалив. Глаза его были закрыты. Вдруг из них потекли слезы. Дрожащим голосом он проговорил:

- Мой духовный учитель не был обыкновенным духовным учителем.

Он помолчал, утер слезы и голосом, который задрожал еще сильнее, сказал :

- Он спас меня.

В этот момент я начал понимать, что значит "духовный учитель", и тут же отверг всякую мысль о том, что кто-то сможет заменить нам Свамиджи.

Через два дня Свамиджи сказал, что не станет просить никого из своих духовных братьев, чтобы они приехали и взяли на себя заботу о его учениках. Он сказал:

- Если этот человек скажет хоть слово по-другому, не так, как я, это посеет в вас сомнения и собьет с толку.

На самом деле, сказал он, подобная мысль является оскорблением духовного учителя.

Нескольким новым последователям из Сан-Франциско Свамиджи пообещал дать посвящение и попросил, чтобы они приезжали к нему по одному и оставались на ночь. Он не проводил никаких огненных церемоний, а просто беседовал с каждым, прося соблюдать четыре принципа и повторять шестнадцать кругов в день. Ученик клялся, и Свамиджи давал ему посвящение; он сидел на своей кровати, а ученик - перед ним на полу. Свамиджи тихо прочитывал мантру на четках ученика и называл его духовное имя.

Один из кандидатов в ученики страшно нервничал: склонившись перед Свамиджи, он не вставал.

- Можешь подняться, - сказал Свамиджи. - Итак, ты хочешь получить посвящение?

Парень сказал "да" и, не найдя, что еще сказать, начал повторять "Харе Кришна".

- Я прочитаю мантру на твоих четках, - объяснил Свамиджи.

Он читал около десяти минут и затем ввернул ученику четки, сказав:

- Твое имя Анируддха.

- Что это значит? - спросил юноша.

- Это внук Кришны. У тебя есть еще вопросы?

Анируддхе ничего не приходило в голову - и от волнения он уже успел забыть, как его зовут - и Свамиджи отпустил его.

Позднее Свамиджи позвал Анируддху, но тот не понял, что зовут его.

- Анируддха, - сказал Киртанананда и посмотрел на него, - тебя зовет Свамиджи.

Другой ученик в тот же день получил имя Уддхава. На следующий день Свамиджи, отдыхающий во дворе, позвал:

- Киртанананда! Упендра! Уддхава!

Он хотел прочитать им стих, на который наткнулся, изучая "Шримад-Бхагаватам". Киртанананда и Упендра пришли и сели у его ног.

- О, а где Уддхава? - спросил Свамиджи.

Упендра сообщил, что Уддхава пошел погулять по горам, посмотреть на коров и почитать для них "Харе Кришна". Упендра полагал, что Свамиджи будет приятно узнать, что его новый ученик забрался в горы почитать мантру коровам. Но Свамиджи огорченно покачал головой:

- Неугомонный!

Он хотел, чтобы новый ученик услышал стих.

Джаяти джаяти дево деваки-нандано 'сау

Джаяти джаяти кришно вришни-вамша-прадипах

Джаяти джаяти мегха-шьямалах комаланго

Джаяти джаяти притхви-бхара-нашо мукундах

Свамиджи прочитал перевод: "Слава Верховной Божественной Личности, Который известен как сын Деваки! Слава Верховной Божественной Личности, светочу династии Вришни! Слава Верховной Божественной Личности, Чье тело нежно, как цветок лотоса и излучает сияние только что народившегося облака! Слава Верховной Божественной Личности, который ходит по земле, чтобы избавить мир от бесчинств демонов, и кто может даровать освобождение каждому". Повторив текст и его перевод, Свамиджи сказал ученикам, что они могут вернуться к своим обязанностям.

* * *

Свамиджи сообщил Киртанананде, что окончательно решил ехать в Индию через Нью-Йорк и хочет сделать это как можно скорее. Киртанананда уложил его вещи и повез Свамиджи назад, в Сан-Франциско, где они должны были провести ночь и на следующее утро вылететь в Нью-Йорк.

В тот вечер в храме и даже в квартире Свамиджи царило лихорадочное возбуждение. В храме было тесно от преданных и гостей, которые собрались, чтобы увидеть Свамиджи перед его отъездом в Индию. Десятки людей хотели получить посвящение. Когда Киртанананда посоветовал Свамиджи поберечь силы и не спускаться в храм на вечернюю программу, Свамиджи настоял на том, чтобы, по крайней мере, присутствовать на киртане.

Когда он вошел в храм, преданные тотчас же прервали киртан и склонились перед ним в глубоком почтении. Воцарилась тишина... Он внушал им такое благоговение, какого они не знали раньше. Кто знает, может быть, они видят его в последний раз. Они наблюдали за ним во время киртана, когда он играл на караталах и пел вместе с ними. Те, кто еще не получил посвящения, хотели принять его своим духовным учителем - сегодня же, пока еще не поздно.

Свамиджи попросил микрофон. Никто не ожидал, что он будет говорить. Киртанананда, единственный, кто мог его удержать, не сказал ни слова - он сидел перед ним, как и другие, в смиренном ожидании. Тихим голосом Свамиджи стал говорить о своей миссии: по приказу духовного учителя он принес движение Господа Чайтаньи в Америку, и Кришна милостиво послал ему так много искренних душ.

- В Индии у меня остались дети, которые когда-то были моей семьей, - сказал он, - но мои настоящие дети - это вы. Сейчас я собираюсь ненадолго уехать в Индию.

Все неотрывно смотрели на Свамиджи, который сидел перед ними, прислонясь к стене, завешенной индийской тканью, и тихим голосом говорил. Внезапно дверь отворилась, и вошел понурый Равиндра-сварупа. Все знали, что он хотел бросить сознание Кришны. Он не принял всерьез обеты, данные при посвящении, и хотел продолжать свой путь в одиночку. Ему не нужен был духовный учитель. Преданные отговаривали его, но парень стоял на своем. Все недовольно посмотрели в его сторону. Как мог он заявиться сюда накануне отъезда своего духовного учителя!

Равиндра-сварупа распростерся на полу в поклоне. Но не поднялся. Вместо этого он пополз к Свамиджи на четвереньках. Обычно Равиндра вел себя высокомерно и вдобавок был красив, носил длинные, взъерошенные волосы и бороду. Но сейчас он был весь какой-то жалкий, заплаканный и словно безумный. Он подполз к Свамиджи, сидящему на простом, всего из двух ступенек, возвышении из красного дерева, и Свамиджи с состраданием посмотрел на него:

- Подойди ко мне, мой мальчик.

Равиндра взобрался на ступеньки и положил свою лохматую голову Свамиджи на колено. Растроганные преданные наблюдали, как Свамиджи гладил Равиндру по голове, а юноша все плакал и плакал.

- Что случилось, сынок? Ты не должен быть таким несчастным.

Равиндра выкрикнул:

- Я хочу... - он зарыдал, - а-а... напрямую... а-а... прийти к Богу! Без посредников!

Свамиджи продолжал похлопывать и гладить голову юноши:

- Нет, оставайся с нами, если можешь. Не сходи с ума.

Рыдания Равиндры стихали, и Свамиджи продолжил, обращаясь одновременно к нему и к взволнованным слушателям:

- Я старик, - сказал он, - и в любую минуту могу умереть. Но я прошу вас об одном - пожалуйста, продолжайте движение санкиртаны. Вы должны стать смиренными и научиться терпению. Господь Чайтанья говорит, что преданный должен быть смиреннее травинки и терпеливее дерева. Чтобы распространять в мире философию сознания Кришны, нужны энтузиазм и настойчивость.

Вдруг Равиндра перестал плакать. Он вскочил на ноги, постоял немного - вид у него был несчастный - и, немного поколебавшись, вышел, хлопнув дверью.

Драматический уход Равиндра-сварупы из сознания Кришны потряс преданных. Свамиджи сидел неподвижно и говорил очень серьезно. Он призывал их сплотиться и, на благо себе и другим, развивать движение сознания Кришны. Они должны просто повторять то, что узнали от него.

Может быть, впервые они осознали, что являются частью проповеднической миссии, движения. Они были вместе не только для того, чтобы приятно проводить время и слушать красивые, ласкающие слух звуки. На них лежали обязанности перед Свамиджи и Кришной, которые они приняли на себя из любви.

Свамиджи вернулся к себе на квартиру, где вскоре началось столпотворение. Уже стемнело, а желающих получить посвящение было немало. Мукунда, Джаянанда и другие лидеры храма пытались определить, кто из желающих был наиболее достоин этого. Выбранных кандидатов они по шесть человек впускали в комнату.

Свамиджи сидел за маленьким столом, повторяя мантру на четках каждого из них, после чего возвращал четки ученику и называл его духовное имя. Киртанананда просил его остановиться; остальные могли получить посвящение по почте. Но Свамиджи решил, что даст посвящение всем, кто пришел.

Мукунда и Джаянанда установили принцип очередности. Кто-то месяцами ждал посвящения и несомненно был искренен. Другим пришлось уйти.

Джон Картер: К концу лекции я твердо решил получить посвящение. И хотя ходили слухи о посвящении по почте, я знал, что хочу получить личную связь с духовным учителем, хочу, чтобы он лично посвятил, лично принял меня. Я подбежал к Мукунде и сказал:

- Сколько уже записалось? Я тоже хочу попасть в список.

Он сказал:

- Знаешь, Свамиджи не придерживается какого-то строгого порядка. Мы просто пытаемся выбрать самых искренних людей.

- Пожалуйста, внеси меня в список! - сказал я. - Я искренен, я действительно хочу получить посвящение!

Он записал меня и отнес список Свамиджи. Тот по одному начал вызывать кандидатов. Он вызвал первого, второго, третьего, но мое имя не называл, и я начал немного нервничать. Он назвал четвертого... Я заерзал, как на иголках... Затем, когда позвали пятого и опять не меня, я был совершенно раздавлен. Я думал: "О, он собирается в Индию, а затем - сразу к Кришне. Я упустил последний шанс. Все кончено. Больше незачем жить".

Я попытался добраться до вешалки, чтобы взять куртку и уйти прежде, чем другие увидят мои слезы. Я еще не начал плакать, но чувствовал, что вот-вот начну. Кое-кто похлопывал меня по спине и говорил:

- Ничего страшного. Он напишет тебе письмо и сообщит тебе твое имя.

Но в моей голове была единственная мысль: "Да-а-а, то, как он говорил сегодня, возможно никогда уже больше не повторится". Я едва держался на ногах. Я вышел на улицу и через автостоянку пошел к Голден-гейт-парку. Я шел по направлению к мосту и думал: "Я просто сброшусь вниз". Тогда я был еще новичком и не знал, что если совершаешь самоубийство, то становишься призраком. Мне казалось, что жизнь моя потеряла смысл.

Я наполовину пересек автостоянку, когда меня осенило: "А что, если он надумает принять еще одного, а меня в это время там не окажется?" Эта идея наполнила меня такой надеждой, что я развернулся и побежал обратно. И не успел я зайти в храм, как сверху сбежала Джанаки и сказала:

- Он примет еще одного.

И она схватила кого-то другого и с ним побежала наверх. У меня подкосились ноги, а из глаз брызнули слезы. Но там стояла Харшарани. Они вцепилась в мою руку и скомандовала:

- Пошли!

Она помчалась по лестнице, таща меня за собой, и ворвалась в комнату Свамиджи, даже не постучав.

Свамиджи взглянул на нас с изумлением. Она сказала:

- Свамиджи, вы должны дать этому юноше посвящение.

К этому времени я уже просто ревел, и Свамиджи засмеялся. Он сказал:

-Все хорошо. Не плачь. Все будет хорошо.

Он прочитал мантру на моих четках и назвал меня Дживанандой.

* * *

На следующее утро Свамиджи должен был расстаться со своими любящими последователями. Несколько машин, наполненных преданными, сопровождали его в сан-францисский аэропорт.

Нандарани: Некоторые были искренни, а кто-то плакал просто потому что это было правильно - плакать, когда уезжает духовный учитель. На самом деле, никто из нас толком не знал, кто такой духовный учитель.

Джанаки шутя вырвала из рук Свамиджи билет и паспорт.

- Теперь вы не сможете уехать, - сказала она.

- Ничего, - улыбнулся он. - У меня уже есть посадочный билет. Я индиец. Они пустят меня на родину.

Свамиджи повернулся к собравшимся вокруг него плачущим последователям:

- На самом деле, у меня есть только одно желание, и тот, кто исполнит его, доставит мне огромную радость. У меня есть храм в Нью-Йорке, Монреале и Сан-Франциско. Но у меня нет храма в Лос-Анджелесе.

Он очень просил их оставаться в сознании Кришны и проповедовать.

Они смотрели, как он повернулся и прошел на посадку, с тростью в одной руке и посадочным талоном в другой.

* * *

В Нью-Йорке преданным некогда было предаваться печали. Свамиджи телеграфировал Шри-Кришне Пандиту, что прилетает в Дели 24 июля, и Шри-Кришна Пандит должен подготовить для него комнату в своем храме в Чиппиваде. В телеграмме Свамиджи упомянул о своем намерении проконсультироваться с аюрведическим врачом, а затем отправиться во Вриндаван. Ему не терпелось вернуться во Вриндаван.

Накануне своего отъезда Свамиджи написал письмо Сумати Морарджи. В ответе на его последнее послание она согласилась предоставить бесплатный проезд на корабле до Индии... ему, но не его ученикам. "Поскольку я устроила Ваше путешествие в Америку, - писала она, - я считаю своим долгом позаботиться о том, чтобы Вы благополучно вернулись, тем более, что Ваше здоровье оставляет желать лучшего". Но везти бесплатно его учеников она не согласилась.

20 июля Свамиджи написал:

Я очень хочу вернуться во Вриндабан, к лотосоподобным стопам Вриндабана-Бихари, Господа Кришны; и поэтому я решил без промедления вернуться в Индию. Я бы с удовольствием вернулся морем, как Вы любезно предложили мне в письме, но при настоящем состоянии моего здоровья это невозможно. Поэтому по милости Кришны и при помощи одного здешнего друга, я получил билет на самолет и надеюсь вылететь отсюда в Нью-Дели в следующую субботу, и быть в аэропорту Палам 24-го, ровно в полвосьмого утра. Оттуда я поеду дальше, во Вриндабан, несколько дней отдохнув в Дели.

Я понимаю, что в настоящий момент вы не можете разрешить бесплатный проезд моим ученикам. Но если вы не сделаете этого - по крайней мере, в ближайшем будущем - тогда моя миссия либо останется незаконченной, либо потерпит неудачу. Я вложил благодарственное письмо к одному из моих старших учеников (Брюсу Шарфу) от профессора Девиса Херрона, а также еще одно - от профессора Робертса из Нью-йоркского университета. Я думаю, эти письма убедят Вас в том, какой размах приобретает мое Движение сознания Кришны в западном мире. Святое имя "Харе Кришна" теперь поют не только в этой стране, но также, насколько мне известно, в Англии, Голландии и Мексике. И, возможно, оно распространится еще шире. Я послал Вам одну грампластинку, которая, я надеюсь, уже дошла до Вас. Вам будет приятно услышать, с какой радостью принимает западный мир Святое имя.

Ачьютананда сказал Свамиджи, что хочет поехать в Индию, чтобы целиком посвятить себя учебе, набраться опыта и обрести привязанность к Кришне. От Свамиджи он слышал, что за два дня, проведенные во Вриндаване, человек может стать более сознающим Кришну, чем за десять лет в Америке.

- Как вы думаете, я смогу поехать? - спросил Ачьютананда.

- Можешь не сомневаться, - сказал ему учитель, - следующая наша встреча будет во Врадже.

Преданные попросили Сатсварупу поменять место работы и переехать в Бостон, чтобы открыть там центр сознания Кришны. А Рупанугу просили сделать то же самое в Буффало. Когда эти двое учеников обратились к Свамиджи, чтобы узнать, что он думает об этих планах, он остался очень доволен. Свамиджи рассказал, что Субала собирается открыть центр в Санта-Фе[КМд1], а Даянанда - в Лос-Анджелесе.

- Мантра "Харе Кришна" подобна большой пушке, - сказал он. - Стреляйте из нее, чтобы вас слышали все, и тогда майя в страхе побежит с поля битвы.

Преданным хотелось спросить: "А вдруг вы не вернетесь?" Они очень боялись этого. А что если Кришна оставит Свамиджи во Вриндаване? Что если Свамиджи никогда больше не вернется? Уцелеют ли они в этой битве с майей?

Но Свамиджи еще раньше заверил их, что того сознания Кришны, которое он уже дал им, хватит, даже если он никогда не вернется назад.

Всего за полчаса до отъезда в аэропорт Свамиджи сидел в своей комнате и начитывал четки девушке, которая в последний момент попросила дать ей посвящение. Затем, как бывало много раз до этого, он вышел из своей комнаты, спустился вниз, пересек внутренний двор и вошел в магазинчик.

Сидя на старом ковре, он говорил спокойно и проникновенно.

- Я уезжаю, но мой Гуру Махараджа и Бхактивинода остаются здесь, - он взглянул на изображения своего духовного учителя и Бхактивиноды Тхакура. - Я попросил их присмотреть за вами, моими духовными детьми. Дед всегда заботится о детях гораздо лучше, чем отец. Так что не беспокойтесь. Ни о какой разлуке не может быть и речи. Звук мантры крепко-накрепко связывает нас, даже если мое материальное тело находится где-то в другом месте. Что нам это материальное тело? Повторяйте "Харе Кришна", и я всегда буду с вами. Вы будете повторять мантру здесь, а я буду повторять ее там, и этот звук будет разноситься по всей планете.

Несколько преданных поехали со Свамиджи на такси - Брахмананда сидел на переднем сиденье, рядом с шофером, а Рая-Рама и Киртанананда - на заднем, вместе со своим духовным учителем.

- Когда Киртанананда увидит Вриндаван, - сказал Свамиджи, - ему будет трудно понять, как я смог променять его на Нью-Йорк. Там так чудесно! В отличие от Нью-Йорка, там нет ни одной машины, а здесь от них просто детваься некуда - туда-сюда, туда-сюда - вжжик! вжжик! А там только "Харе Кришна". Все жители от мала до велика поют и повторяют маха-мантру. Там тысячи и тысячи храмов. Я покажу их тебе, Киртанананда. Мы там все обойдем, и я покажу тебе все.

Брахмананда заплакал, и Свамиджи похлопал его по спине.

- Я знаю, что ты переживаешь разлуку, - сказал он. - Я тоже чувствую разлуку со своим Гуру Махараджем. Я думаю, это именно то, чего ждет от нас Кришна. Ты можешь приехать ко мне во Вриндаван, обучиться, и мы распространим это движение по всему миру. Рая-Рама, ты поедешь в Англию. Брахмананда, куда ты хочешь поехать - в Японию или в Россию? Все хорошо.

Преданные собрались в зале ожидания компании "Эйр-Индия" рядом с переполненным коктейль-баром. Свамиджи сел в кресло, на нем был свитер и чадар, аккуратно сложенный и переброшенный через плечо. Его ученики плотным кольцом уселись у его ног. Он держал зонтик - совсем как два года назад, когда впервые приехал в Нью-Йорк. Несмотря на слабость, он улыбался.

Свамиджи заметил фреску, изображающую индийских женщин, несущих на голове большие кувшины, и обратился к одной молоденькой девушке, которая вместе со своим мужем Хамсадутой недавно переселилась в монреальский храм ИСККОН:

- Химавати, ты хотела бы поехать в Индию и научиться носить горшки с водой, как индианки?

- Да-да, - ответила она, - я поеду.

-Да, - сказал Свамиджи, - когда-нибудь мы все поедем туда.

Киртанананда держал в руках портативный проигрыватель на батарейках и две пластинки с мантрой "Харе Кришна".

- Киртанананда, - попросил Свамиджи, - может, поставим нашу пластинку? Людям понравится.

Киртанананда поставил пластинку очень тихо, но ее звук привлек внимание людей в коктейль-баре.

- Сделай погромче, - попросил Свамиджи, и Киртанананда прибавил звук.

Свамиджи стал качать головой в такт музыке.

Скоро преданные начали мурлыкать вместе с пластинкой, потом тихо напевать. Через несколько минут они уже пели во весь голос. Некоторые из них заплакали.

Хамсадута: Я сидел рядом со Свамиджи, и меня не покидала мысль: "Мой духовный учитель уезжает в Индию". И тут он сказал:

- Я хочу умереть во Вриндаване.

Все мы знали, что Свамиджи уезжает, но сейчас настала минута прощания. Я понимал, что еще ничего не сделал для своего духовного учителя. "Он даже не знает меня, - думал я. - У меня нет с ним никаких отношений. Я должен что-то сделать. Я должен что-то сделать прямо сейчас. Я должен хоть как-то послужить ему, чтобы найти себе место в его сердце. Что-то сделать". Я думал: "Но что я могу сделать?" Я плакал, а он даже не смотрел на меня, словно меня там вообще не было, будто я был для него как кресло или что-то в этом роде. Он постоянно оглядывался по сторонам, а я старался поймать его взгляд: вдруг что-нибудь да скажет!

Киртан становился все сильнее и сильнее, и все громче и громче мы плакали. Люди в зале ожидания смотрели на Свамиджи как на какую-то диковину. Он находился в центре внимания, но был совершенно спокоен, как будто сидел у себя дома и занимался чем-то привычным.

Когда пластинка кончилась, Хамсадута спросил:

- Свамиджи, можно мне собрать пожертвования?

Тот кивнул. Хамсадута встал и произнес короткую речь:

- Наша миссия - распространение сознания Кришны. У нас есть храм в Нью-Йорке. Мы всегда испытываем острую нужду в деньгах. Пожалуйста, помогите нам.

Позаимствовав у какого-то солдата фуражку, Хамсадута начал обходить людей, собирая пожертвования.

- Наше путешествие начинается очень благоприятно, - сказал Свамиджи. - У нас прошел хороший киртан, мы собрали хорошие пожертвования. Все это милость Кришны.

Когда пришло время идти на посадку, Свамиджи обнял каждого из своих парней. Они выстроились один за другим и по очереди подходили к Свамиджи, чтобы его обнять. Некоторых провожавших его девушек он погладил по голове.

Рупануга: Свамиджи обнимал ребят: Киртанананду, Брахмананду, Гаргамуни. Я никак не ожидал, что он позовет и меня. Я не думал, что нахожусь на одном уровне с другими преданными, поэтому был очень удивлен, когда Свамиджи двинулся ко мне и произнес мое имя: "Рупануга". Я встал и подошел к нему. Между нами было, может быть, не больше трех метров, но это расстояние показалось мне бесконечностью. Я обнял его, и это объятие было самым запоминающимся в моей жизни. Я сразу почувствовал силу Свамиджи. Он был так силен - хватка его была как у молодого человека - моего ровесника. Мне было двадцать семь, но он казался сильнее и моложе меня. Он стиснул меня в объятиях, а я в ответ крепко обнял его. Он был ниже меня, и я инстинктивно опустил свой подбородок в углубление на его левом плече. Обнимая его, я ощущал незабываемое блаженство и свет. Я почувствовал, что из моего лица исходит сияние, что-то яркое и чистое, какая-то энергия. Я открыл глаза и увидел, что на нас смотрит Киртанананда. Он стоял позади Свамиджи, в нескольких шагах, и я посмотрел ему прямо в глаза. Я был несказанно счастлив, и это мое блаженство каким-то образом отразилось в нем: он расплылся в широкой улыбке. А глаза его светились так, как будто из меня действительно исходила какая-то духовная энергия.

Эта сцена в аэропорту стала очень важной частью моей жизни. Потому что у меня, человека, которому всегда было трудно любить других, отъезд Свамиджи пробудил в сердце такую любовь, о существовании которой я никогда не подозревал. Когда вы чувствуете, что в вас действительно развивается любовь к духовному учителю, вы ощущаете, что становитесь духовной личностью. Вот и я становился духовной личностью. Это был мощнейший поток чувств разлуки и печали расставания с духовным учителем - ведь мы все знали, что для нас нет никого дороже него. И никто из нас не был уверен, что когда-нибудь увидит его снова.

Сопровождаемый Киртананандой, чья голова была обрита - и выглядела довольно нелепо в сочетании с черным шерстяным костюмом, - Свамиджи медленно направился к выходу на посадку. Когда он скрылся из виду, преданные побежали на смотровую площадку, чтобы бросить последний взгляд на взлетающий самолет.

На улице моросил мелкий дождик. Преданные наперегонки бежали через влажную смотровую площадку. Внизу они увидели Свамиджи и Киртанананду, направлявшихся к самолету. Забыв о приличиях, они стали громко кричать. Свамиджи обернулся и помахал им рукой. Он поднялся по трапу, и на самом верху снова обернулся и поднял руки, а затем вошел в самолет. Преданные устроили неистовый киртан и пели до тех пор, пока трап не отъехал. Двери закрылись, и самолет стал разворачиваться. Преданные прилипли к перилам, но самолет обдал их горячей струей выхлопных газов, и им пришлось отойти назад. Со страшным ревом, мигая сигнальными огнями, самолет компании "Эйр-Индия" вырулил на взлетную полосу. Преданные продолжали петь "Харе Кришна", пока он не оторвался от земли и не превратился в маленькую точку в небе, а затем и вовсе скрылся из виду.