Нью-Йорк, Май 1967 года.

Казалось, ничто не предвещало того, что здоровье Свамиджи пошатнется. А если и были какие-то признаки, то никто не обращал на них особого внимания. Оставив своих сан-францисских учеников и вернувшись к преданным в Нью-Йорк, Свамиджи ни словом не обмолвился, что ему нужно немного сбавить темп. После пяти с половиной часов полета он лишь посетовал, что ему заложило уши, но выглядел вполне здоровым. Ни минуты не отдохнув после радостной встречи в аэропорту, он провел трехчасовую программу с лекцией и киртаном в храме на Второй авеню. Своим нью-йоркским ученикам он казался удивительно красивым и лучезарным, и они не сводили с него любящих глаз. Его присутствие, его взгляды и слова - все это укрепляло в них сознание Кришны. Его преклонный возраст - а ему было уже за семьдесят - был для них лишь одним из его божественных качеств. Свамиджи был их силой, но им никогда не приходило в голову подумать о его силе.

Сидя на новом возвышении, за обитой бархатом подставкой для книг, Свамиджи сказал:

- Пока меня не было, здесь стало лучше.

На свежевыкрашенных белых стенах висели новые картины. В остальном это был все тот же маленький магазинчик, где было основано Международное Общество сознания Кришны.

Он писал им, что хочет приехать в новое здание, но у них ничего не получилось. Мало того, по своей глупости они потеряли шесть тысяч долларов. Но он не стал напоминать им об этом, а сделал куда более важное наблюдение: несмотря на отсутствие духовного учителя, просто следуя его наставлениям, преданные духовно выросли.

Свамиджи радостно смотрел на свежевыкрашенные стены и сияющие лица учеников. Объясняя, как ученик прогрессирует в сознании Кришны, смиренно следуя духовному учителю, Свамиджи привел пример. Ученик механика может и не быть специалистом, но, завинчивая шуруп под личным наблюдением мастера, он действует, как специалист. Услышав это, многие преданные с облегчением вздохнули. Они знали, что отказаться от материальных желаний не так просто и что мгновенно стать чистыми преданными они не смогут. Брахмананда даже написал стихотворение, в котором признавался, что, если после многих жизней сможет внимательно повторить один круг мантры "Харе Кришна", то будет считать это своим величайшим успехом. Но Свамиджи объяснил, что даже ничего не понимая в любви к Кришне, но действуя под руководством чистого преданного, они будут действовать, как чистые преданные.

Но на следующее утро, когда фанфары по поводу приезда Свамиджи утихли, стало заметно, насколько все-таки преданные зависели от присутствия рядом духовного лидера. Количество посетителей сократилось до десятка верных друзей. Свамиджи молча вошел в магазинчик и запел. Но когда настала очередь преданных подпевать, и Свамиджи услышал их хор, он взглянул на них с удивлением и жалостью. Он услышал слабые голоса, больше похожие на кваканье, чем на пение, и ему все стало ясно - на самом деле за время его отсутствия они деградировали! Пока его не было, киртаны изменились, и теперь он слышал, что стало с преданными: сейчас это беспомощные души, квакающие безжизненно и безрадостно.

Свамиджи читал лекцию по "Чайтанья-чаритамрите".

- Когда я летел из Сан-Франциско, я заметил, что самолет летит над океаном облаков. Когда я плыл из Индии на корабле, то видел океан воды, а с самолета открывался вид на необозримый океан облаков. Над облаками сияло солнце, но когда в Нью-Йорке мы опустились под облака, на землю, все оказалось сумрачным и туманным. Но ведь солнце по-прежнему светит! Эти облака не могут закрыть весь мир. Они не могут закрыть даже Соединенные Штаты, а ведь Америка - просто песчинка во Вселенной. С самолета небоскребы кажутся совсем крошечными, и точно так же, с точки зрения Бога, вся эта материальная чушь совершенно незначительна. Как живое существо, я очень незначителен и всегда стремлюсь вниз. Но солнце не стремится вниз. Оно всегда над облаками майи...

Один недавно пришедший парень поднял руку:

- Почему один человек, одна душа, приходит к сознанию Кришны, а другая нет?

Свамиджи ответил, задав встречный вопрос:

- Почему одна душа оказалась на Бауэри, а другая - в храме Кришны? - Свамиджи выдержал паузу, но никто не ответил. - Потому, что один хочет быть здесь, а другой нет. Это вопрос свободной воли. Если мы правильно воспользуемся ею, то сможем отправиться к Кришне. В противном случае, мы останемся внизу, в материальном мире.

У каждого было что спросить. Весь день преданные заходили к нему в комнату, чтобы задать свои практические и философские вопросы. Они опять получили возможность близко общаться с ним. И снова Свамиджи указывал Ачьютананде, чтo готовить сегодня на обед, попутно объясняя, что опытный слуга - это тот, кто заранее знает, чего хочет духовный учитель, и тому даже не нужно просить об этом.

Зашел Сатсварупа, чтобы показать Свамиджи отпечатанную рукопись "Учения Господа Чайтаньи". Обязанности Сатсварупы оставались теми же, что и раньше, но сейчас, оказавшись лицом к лицу со Свамиджи, он понял, что должен печатать и редактировать еще прилежнее. Он попросил разрешения уволиться с работы, но Свамиджи не разрешил.

Джадурани по-прежнему занималась живописью в одной из комнат Свамиджи. Забыв о своей стеснительности, она засыпала его вопросами о том, как рисовать Кришну.

- Как Господь Вишну располагается в сердце? - спросила она. - Он сидит или стоит, или что делает?

Свамиджи ответил:

- О, чтобы узнать это, тебе придется заниматься медитацией тысячу лет.

Джадурани испуганно уставилась на него. Тогда Свамиджи ответил:

- Он стоит, - и Джадурани, счастливая, отправилась рисовать.

Когда однажды она пожаловалась на слабое здоровье, Свамиджи попросил Ачьютананду проследить, чтобы два раза в день она получала молоко. Через окно, выходившее в боковую комнату, где печатали, рисовали и иногда даже что-то строили, Свамиджи однажды наблюдал, как Джадурани работает над картиной, изображающей Господа Чайтанью в группе санкиртаны. Когда она начала писать в нижней части картины маха-мантру, Свамиджи сказал через окно:

- Не пиши там маха-мантру.

- Но ведь вы сами велели мне ее здесь написать, - удивилась она.

- Я передумал. Маха-мантра не должна быть ниже Чайтаньи Махапрабху.

Один за другим к Свамиджи приходили его старые нью-йоркские ученики: Гаргамуни, казначей храма, который сообщил ему, что благовония и пластинки с мантрой "Харе Кришна" расходятся очень хорошо; Рая-Рама, редактор "Назад к Богу", который пожаловался на несварение желудка; Рупануга, у которого была хорошая работа, но которому никак не удавалось убедить жену принять сознание Кришны. Зашел даже м-р Чати, домовладелец, и пожаловался на поведение ребят.

Еще Свамиджи встретился с новичком - Майклом Блумертом. Майкл лечился у психиатра (результат разрушительных экспериментов с наркотиками). Когда он начал ходить в храм, его родители подумали, что Свамиджи - это очередная злая сила, но, встретившись с ним, миссис Блумерт убедилась в том, что это настоящий духовный учитель. Муж ее, однако, продолжал сомневаться.

- М-р Блумерт, - сказал Свамиджи, - ваша жена разумнее вас.

Тот сказал, что хочет, чтобы сын его помогал миру более конкретно - став врачом. Свамиджи возразил, сказав, что врачей и так уже предостаточно, и, несмотря на это, люди по-прежнему страдают. Но человек в сознании Кришны может полностью избавить людей от страданий; поэтому деятельность в сознании Кришны куда более ценна. М-ра Блумерта это не убедило, но все же он разрешил Майклу остаться с преданными и больше не ходить к психиатру. Несмотря на свое несогласие со Свами, он стал относиться к нему с уважением.

С Брахманандой Свамиджи обсуждал неотложный вопрос о получении постоянной визы. С тех пор, как в 1965 году он впервые въехал в страну, ему приходилось неоднократно продлевать визу, но сейчас иммиграционные службы отказали в дальнейшем продлении. Он не хотел уезжать из Штатов, но остаться мог только в том случае, если получит вид на постоянное жительство. Он подал заявление, но ответа пока не было.

- Ваше правительство не хочет, чтобы я оставался, - говорил он, - поэтому, возможно, мне придется вернуться в Индию.

Перспектива возвращения Свамиджи в Индию очень пугала преданных. Ученики с трудом согласились на то, чтобы он уехал проповедовать на другой конец Соединенных Штатов, что уж говорить о его возвращении на родину!.. Они боялись, что снова могут пасть в материальный мир. Он поддерживал их духовную жизнь. Что смогут они без него? И Свамиджи разделял их чувства.

Брахмананде удалось найти адвоката, который на какое-то время сумел оттянуть рассмотрение вопроса в иммиграционной службе. Угроза депортации миновала. Свамиджи поговаривал о поездке в Монреаль и получении вида на жительство в Канаде, но главным его намерением было оставаться в Америке и развивать то, что он начал.

Брахмананда рассказал Свамиджи о том, как идут дела с изданием "Бхагавад-гиты". Рукопись была готова, и сейчас они приценивались и думали, куда отдать книгу в печать, хотя достаточной суммы для публикации у них пока не было. Они еще не начинали серьезных поисков, но Свамиджи вдохновлял Брахмананду:

- Это моя единственная надежда - напечатать книги.

Брахмананда говорил и о тех шести тысячах долларов, которые он потерял, отдав м-ру Прайсу. Свамиджи настаивал на возбуждении дела против аферистов. Он посылал Брахмананду к различным адвокатам и попросил предупредить м-ра Прайса и м-ра Тайлера, что "Его Превосходительство" вернулся и собирается подать на них в суд.

Угрозы подействовали. М-р Тайлер отдал бoльшую часть вложенных денег, а м-р Прайс вернул семьсот пятьдесят долларов из той тысячи, что он хитростью выманил у Брахмананды. За услуги адвокатов пришлось заплатить еще тысячу. Это была потеря, но Свамиджи сказал, что когда имеешь дело с тигром, практически невозможно выйти из схватки невредимым. В письме Киртанананде, который в то время находился в Монреале, Свамиджи поведал об успешном окончании дела, связанного с аферой Прайса: "Сообщу тебе радостную новость - по милости Кришны мне удалось вернуть 4227 долларов... из 5000, которые угодили в утробу Сэра Жулика (Прайса)...".

Но появились некоторые признаки того, что Свамиджи следует внимательнее отнестись к своему здоровью. Впервые он плохо почувствовал себя в телестудии, когда принимал участие в телевизионном шоу Аллена Барка. Аллен Барк был известен тем, что к кому угодно мог повернуться спиной, курил и непристойно, иногда даже оскорбительно общался со своими гостями, а если это задевало гостя, м-р Барк старался окончательно вывести его из себя. Это было популярное шоу.

Прежде чем выйти в эфир, м-р Барк попросил у Свамиджи разрешения закурить. Свамиджи вежливо согласился. М-р Барк представил своего гостя как "настоящего свами". Когда он спросил, почему Свамиджи выступает против секса, тот ответил, что это неправда. Просто секс должен быть ограничен браком, и иметь своей целью появление сознающих Кришну детей. Но м-р Барк упорствовал, желая узнать, чем плох секс вне брака. Свамиджи ответил, что истинная цель человеческой жизни - осознать себя, а когда ум постоянно занят тем, где бы найти нового партнера, невозможно сохранять умиротворенное состояние ума, необходимое для самопознания. М-р Барк согласился. Он вел себя как никогда корректно и обходительно, а в конце назвал Свамиджи "очаровательным человеком".

По дороге в храм Свамиджи сказал, что свет софитов в студии вызвал у него сильную головную боль, и в какой-то момент ему показалось, что он не выдержит до конца съемки.

Затем, во время одной из лекций, Рупануга, сидевший недалеко от Свамиджи, заметил, как у того дрожит рука. Несколько месяцев назад, на другой день после записи пластинки, Свамиджи проснулся поздно и жаловался на перебои сердца и на то, что не может пошевелиться. Тогда за ним ухаживал Киртанананда.

- Если когда-нибудь я тяжело заболею, - сказал ему Свамиджи, - не зовите врача. И не кладите меня в больницу. Просто дайте мне четки и пойте "Харе Кришна".

Ученики считали, что не вправе ограничивать его. Правда, однажды Киртанананда все-таки попытался это сделать. Когда в "Авалоне" Свамиджи танцевал и прыгал, обливаясь потом, Киртанананда попытался настоять на том, чтобы киртан немедленно остановили, но преданные обозвали его параноиком.

Кроме того, Свамиджи не любил, когда его сдерживали. Да и кто они такие, чтобы сдерживать его? Он был полномочным представителем Кришны, способным преодолеть любые трудности. Он был чистым преданным и мог все. Разве он сам не говорил много раз, что чистый преданный поднялся над материальной болью?

Некоторое время назад Свамиджи написал письмо, утешая хворающую бабушку одного из своих учеников:

Все наши хвори происходят из-за нашего материального тела. Иногда, особенно в старости, мы вынуждены страдать от неудобств, связанных с телом, но если мы осознаем Бога, то не будем чувствовать боли. Поэтому лучше всего - постоянно повторять святое Имя Господа.

Но преданные думали, что Свамиджи может только давать добрые советы чьей-нибудь бабушке, а с ним самим ничего подобного никогда не случится. Конечно, иногда он называл себя стариком, но делал это в основном на лекциях, чтобы показать неотвратимость старости.

Преданным казалось, что у Свамиджи довольно крепкое здоровье. Его глаза блестели, отражая переживаемые им духовные эмоции, кожа была гладкой и золотистой, а улыбка свидетельствовала о здоровье и хорошем самочувствии. Однажды кто-то из учеников сказал, что улыбка Свамиджи источает такую энергию молодости, что невольно приходит на ум выражение "здоров, как бык". Свамиджи каждый день принимал холодный душ, выходил рано утром на прогулку по Нижнему Ист-Сайду, играл на мриданге и с аппетитом ел. И даже если бы ученики захотели, чтобы он не расточал свои силы, много ли они смогли бы сделать?

Некоторые, правда, пытались удержать его от участия в скандальном "Собрании во имя Всеобщей Любви", в театре "Ист-Виллидж", но не потому, что это могло повредить его здоровью - просто все боялись, что это помешает ему получить вид на жительство в США. Бхактиведанту Свами пригласили поучаствовать в этом шоу, наряду с Алленом Гинзбергом, Тимоти Лири и множеством рок-звезд. Сборы от концерта шли в фонд предвыборной компании Луиса Аболафии, баллотирующегося в президенты от "Любви и мира". Адвокат Бхактиведанты Свами, услышав, что Свамиджи собирается участвовать в концерте, предупредил, что это может плохо сказаться на решении посольства о его дальнейшем пребывании в стране. Некоторые ученики разделяли опасения адвоката и тоже возражали против намерения Свамиджи. Тот было согласился, но в день, на который было назначено шоу, передумал и решил пойти:

- Я приехал сюда, чтобы проповедовать сознание Кришны, - объявил он.

Пришло время выступить против лидеров ЛСД, претендующих на духовность. Незадолго до того Свамиджи говорил, что очень хочет попасть на это шоу, но не пойдет, поскольку ученики ему запрещают. Но тут он просто заявил, что пойдет, и точка!

Однако в самом конце мая Свамиджи почувствовал упадок сил. Он жаловался на перебои сердца. Надеясь, что через день-два эти симптомы пройдут, Киртанананда попросил Свамиджи отдохнуть и не принимать посетителей. Но тому становилось все хуже и хуже.

Киртанананда: Свамиджи начал жаловаться, что у него отнимается левая рука. В левой половине его тела начались подергивания, а левая рука и вовсе перестала ему подчиняться. Казалось, что это каким-то таинственным образом угнетает его и причиняет ему моральную боль.

Ачьютананда: Это случилось в воскресенье, за два дня до Дня поминовения?*. После обеда мы должны были проводить большую программу в одном зале, в городе. Я поднялся, чтобы позвать Свамиджи - преданные были уже готовы. Он лежал на своем ложе, белый, как мел. Он сказал:

- Послушай мое сердце.

Я наклонился к его груди и услышал мелкую дрожь.

* День поминовения - В США 30 мая, день памятования о погибших в войнах. (Прим. переводчика.)

Я спустился вниз, но не хотел пугать ребят и поднимать панику. Я подошел к Киртанананде и тихо сказал:

- У Свамиджи небольшие перебои с сердцем.

Мы взбежали наверх. Свамиджи сказал:

- Массируйте здесь.

Я стал растирать ему грудь - он показал, как это нужно делать.

- Другие пусть идут на программу, а Ачьютананда может остаться. Если что-нибудь случится, он позовет, - сказал Свамиджи.

Ребята ушли на программу, а я стал ждать. Один или два раза он подзывал меня и велел быстрыми движениями растирать ему грудь. Вскоре ему стало лучше, и к нему вернулся прежний цвет лица. Я смотрел на него, открыв рот, и не знал, что делать. Он взглянул на меня и спросил:

- Чего сидишь без дела? Повторяй "Харе Кришна".

Вечером у него снова начались приступы, поэтому я лег спать в соседней комнате. А поздно ночью он позвал меня, и снова велел растирать ему грудь.

Киртанананда: Это произошло во вторник, в День поминовения. Я сидел в комнате Свамиджи. Внизу шел киртан, и в это время у него опять начались подергивания. Лицо Свамиджи вдруг напряглось. Он начал вращать глазами и внезапно откинулся назад. Я подхватил его. Он выдохнул: "Харе Кришна", - и все прекратилось. Я подумал, что это конец, но тут он снова стал дышать и повторять "Харе Кришна". Однако тело его больше не слушалось.

Брахмананда: Я был тогда вместе с Киртананандой. Это было воскресенье накануне Дня поминовения. Мы не могли понять, что происходит со Свамиджи. Он не мог сидеть, все время стонал, и никто не знал, в чем дело. Мы (я и Киртанананда) ухаживали за ним, делая все, что могли. Мне даже пришлось пойти и купить для него судно.

Левая сторона его тела была парализована. Он попросил повесить перед ним на стену фотографию его духовного учителя. Думая, что Свамиджи готовится оставлять тело и хочет в эти последние минуты сосредоточиться на своем духовном учителе, Ачьютананда прикрепил фотографию к двери, чтобы Свамиджи мог на нее смотреть.

Преданные собрались в передней комнате его квартиры, и Свамиджи велел им петь "Харе Кришна". Затем он попросил их молиться Нрисимхадеве - одному из вечных образов Господа Кришны.

Сатсварупа: Свамиджи сказал, чтобы мы молились Господу Нрисимхе, повторяя: "Мой учитель еще не закончил свой труд". Время от времени он разрешал нам по очереди растирать разные части его тела. Затем он попросил нас спуститься вниз, в храм, и всю ночь петь киртан.

Джадурани: Он научил нас, как молиться Господу Нрисимхадеве. Он слово за словом продиктовал молитвы, и я их записала, после чего позвонила в Сан-Франциско и Монреаль и по телефону продиктовала им эти слова. Свамиджи сказал:

- Вы должны молиться Кришне, повторяя: "Наш духовный учитель еще не завершил свой труд, поэтому, пожалуйста, позволь ему закончить".

Дамодара: Я вошел в храм. Внизу никого не было, и я просто сел, чтобы повторить несколько кругов мантры. Сверху спустился какой-то преданный. На нем лица не было, и я спросил, что случилось. Когда он рассказал мне, я бросился наверх. Все сидели во второй комнате, вдоль стен. Оттуда через окно в стене можно было видеть комнату Свамиджи. Все читали мантру. Джадурани пустила по рукам клочок бумаги, на котором было что-то написано. Свамиджи, объяснила она, хочет, чтобы мы читали эти молитвы.

Брахмананда: Мы принесли в комнату Свамиджи изображение Господа Нрисимхи. Все, кто там был, повторяли мантру. Когда Свамиджи вынужден был пользоваться судном перед изображением Господа Нрисимхи, он просил у Него прощения. Он понимал, что прямо перед ним сидит Господь Нрисимха. Я смотрел на Него как на картинку, а Свамиджи видел Самого Господа Нрисимхадеву.

Ему становилось все хуже, он чувствовал общую слабость. Мы не могли найти доктора - по случаю Дня поминовения все было закрыто. Я позвонил нашему семейному врачу, но его не оказалось дома. Все уехали отдыхать - в День поминовения все уезжают за город. Я никого не мог найти. Я обзвонил все больницы, всех врачей, я пытался и так, и эдак, но никого не смог найти. Наконец, позвонив в скорую помощь, я добился своего. Пришел врач. Это был старикашка с очень громким голосом. Увидев Свамиджи, он сказал:

- Мне кажется, этот человек слишком много молится. Я думаю, ему нужно делать какие-нибудь упражнения. По утрам он должен ходить на прогулки.

Ачьютананда: Знаниями этот доктор не отличался. Он заявил, что у Свамиджи простуда. Я спросил:

- В каком смысле? У него же сердцебиение!

- Хммм, не знаю, что и сказать... Он пьет виски?

- Он не пьет даже кофе и чая, - сказал я.

- О-о-о, славно, славно. Ну-у, наверное, он простудился.

Дваракадхиша даса: Он вошел, окинул взглядом помещение, и то, что он увидел, ему явно не понравилось - это было видно невооруженным глазом. Он посчитал нас обыкновенным сборищем хиппи, и не мог дождаться того момента, когда можно будет уйти. Он сказал, что у Свамиджи грипп. Более смехотворный диагноз придумать было сложно. Затем он попросил заплатить за визит. Мы заплатили, и он ушел, а Свамиджи стало только хуже.

Преданные вызывали другого доктора, который пришел и поставил диагноз. Он сказал, что у Свамиджи сердечный приступ средней тяжести, и его нужно немедленно госпитализировать.

Макс Лернер (адвокат, друживший с преданными): Мне позвонили и сказали, что у Свами легкий сердечный приступ, и нужна моя помощь. Они собирались положить его в больницу Бельвью, но я предложил устроить его в частную клинику (по крайней мере, попытаться). Через несколько часов переговоров с персоналом клиники "Бет-Израэль" мы привезли Свамиджи в больницу.

Брахмананда: На следующее утро после праздника пришлось вызвать карету скорой помощи. В клинике "Бет-Израэль" не было своей машины, и тогда я позвонил в одну из частных компаний. В клинике мы договорились, что привезем Свамиджи к девяти утра, но машины не было до полудня. Все это время Свамиджи стонал, не переставая. Наконец, приехала машина, а в ней - двое дюжих молодцов. Они обращались со Свамиджи, словно с мешком тряпья. Я подумал, что было бы лучше, если бы мы отвезли его на такси.

Никого, кроме Киртанананды, который остался в палате Свамиджи сиделкой, в клинику не пустили. Преданные вернулись в храм, чтобы исполнить просьбу своего духовного учителя - петь всю ночь. Киртанананда позвонил в Сан-Франциско и рассказал Хаягриве о том, что случилось - как Свамиджи неожиданно откинулся навзничь и вскрикнул "Харе Кришна!", как в течение полуминуты в нем не наблюдалось никаких признаков жизни... а затем - жадный вздох: "Харе Кришна! Харе Кришна!" Киртанананда попросил Хаягриву, чтобы сан-францисские преданные всю ночь пели и молились Господу Нрисимхадеве.

тава кара-камала-варе накхам адбхута-шрингам

далита-хираньякашипу-тану-бхрингам

кешава дхрита-нарахари-рупа джая джагадиша харе

Господь Нрисимхадева, воплощение Господа Кришны в образе получеловека-полульва, приходил в незапамятные времена, чтобы спасти Своего чистого преданного Прахладу и убить демона Хираньякашипу. Свамиджи попросил своих учеников молиться Господу Нрисимхадеве, повторяя особую мантру и мысленно обращаясь к Нему: "Наш учитель еще не завершил свой труд. Пожалуйста, защити его". Ребята вернулись в храм и начали петь, но через несколько часов все уснули. Они хотели отдохнуть, а на следующий день снова поехать в больницу.

Харидас: Когда в Сан-Франциско мы услышали печальную новость, всех охватило горе. Люди плакали. Любовь нашу нельзя было описать словами. Все думали о Свамиджи, все наши мысли были только об одном: как помочь ему выкарабкаться, как дать ему сил. Все взывали к Кришне, Господу Чайтанье и любому, к кому только можно было обратиться с просьбой поделиться своей силой со Свамиджи. Люди приходили в храм и на четках повторяли молитвы. Все, независимо от вероисповедания и увлечений, посвящали свои молитвы выздоровлению Свамиджи. Все молились вместе с нами.

Хаягрива: Я никогда не забуду ту ночь. Мы включаем на алтаре Джаганнатхи освещение, зажигаем свечи и поем "Харе Кришна" в их мерцающем свете. Пение очень торжественно, а танец еще более торжественен. По улице Хэйт новости разлетаются быстро, и вскоре храм заполняется людьми, которые приходят, чтобы всю ночь петь с нами.

Мукунда и Джанаки позвонили в Нью-Йорк. Но ничего нового им не сообщили. У постели Свамиджи по ночам дежурит Киртанананда. Никого больше туда надолго не пускают. Больничный режим. Да, в Нью-Йорке все поют.

Мы поем до полуночи. Большинство гостей уходит, но никто из нас не чувствует сонливости. Волны киртана захлестывают нас. Мой ум переносит меня то к Свамиджи, то в Нью-Йорк, то в будущее, то в прошлое... Я вынужден насильно возвращать его в комнату, в настоящее, чтобы помнить, почему мы здесь, почему мы поем, почему умоляем Кришну дать нашему учителю еще немного времени и позволить распространить великое движение санкиртаны по всему миру.

Пение постоянно с нами, оно неотступно ведет нас за собой.

К двум часам ночи я начинаю уставать. Чтобы не заснуть, я меняю инструменты и играю то на мриданге, то на караталах, то на фисгармонии. Многие танцуют, прогоняя сон, девушки разносят прасад - нарезанные ломтиками яблоки. Сидеть у стены опасно, потому что стоит облокотиться, как сразу начинает клонить в сон. Мы так беспомощны!

"Харе Кришна" утешает. Пение освобождает от ненужных мучений. Оно помогает нам смягчить горе, снять напряжение, дает силы молиться и надеяться.

Между тремя и четырьмя утра наступает самое экстатичное время, брахма-мухурта*, час перед рассветом. Если он переживет этот час, то непременно будет жить дальше.

И мы поем. Мы повторяем мантру на четках. "Харе Кришна" звучит непрерывно. Мы проводим традиционный утренний киртан в семь часов. Мы поем четырнадцать часов подряд! Мы стираем пыль с зеркала ума. Мы везде видим Кришну и Свамиджи. Мы не сомневаемся, что сейчас ему хорошо!

Сердце у Свамиджи болело всю ночь. На следующий день его состояние продолжало оставаться критическим. Он мог говорить, но очень тихо, и был слишком слаб, чтобы вести беседу. С недоверием относясь к врачам, он сам поставил себе диагноз: сердечный приступ, который поразил участок его мозга и вызвал левосторонний паралич. Массаж, сказал он, - единственное средство.

Утром первого июня в палату к Свамиджи пришли его ученики, чтобы помочь Киртанананде. Сменяя друг друга, они делали Свамиджи массаж, растирая его голову, грудь и ноги, как он им говорил. Это простое служение давало каждому возможность лично послужить ему.

Услышав, что не только нью-йоркские, но и сан-францисские преданные пели и молились всю ночь, Свамиджи выразил радость, но не сердечной улыбкой, как это было всегда, а слабым кивком головы и одобрительным звуком. Несмотря на слабость, он пребывал в полном сознании.

Врачи, а чаще всего санитары, брали у Свамиджи кровь, делали ему уколы и обследовали его. Они еще не поставили окончательный диагноз и собирались проводить какие-то исследования. Неожиданно вошел врач и объявил, что они решили сделать Свамиджи пункцию спинного мозга. Свамиджи был слишком слаб, чтобы обсуждать с ними все "за" и "против" этой операции. Он доверил себя заботам своих учеников и Кришны.

Врач не хотел, чтобы ему мешали. Он объяснил, зачем нужна эта процедура, но ни совета, ни разрешения спрашивать не стал. Все, кроме Киртанананды, который ни за что не хотел уходить, должны были покинуть палату, на то время, пока врач будет делать пункцию. Ни сам Свамиджи, который был слишком слаб, ни его ученики, которые толком не знали, как себя вести в таких ситуациях, не стали возражать врачу. Один за другим преданные выходили из палаты, а доктор тем временем готовил самую большую и страшную иглу из всех, какие им когда-либо приходилось видеть.

Когда им наконец разрешили вернуться, один из учеников осторожно спросил:

-Было больно, Свамиджи?

Свамиджи (его золотистое тело было одето в белую больничную пижаму и лежало на белых простынях) слегка повернулся к нему и сказал:

- Я терпелив.

Рупануга: Когда Свамиджи в первый раз положили в больницу, мне было очень тяжело. Я не знал, что делать. В таких делах у меня не было никакого опыта. Я совершенно растерялся и не знал, чем могу служить Свамиджи. Все это было очень страшно.

На карту была поставлена жизнь Свамиджи, но ученики были беспомощны и не знали, что делать, чтобы спасти его. Он лежал на кровати, словно отдав себя на их милость. Персонал клиники смотрел на него как на свою собственность - пожилой человек с больным сердцем, нуждающийся в обследовании. А для его учеников это было в сто раз хуже, чем дела с м-ром Прайсом и его компанией. Здесь на карту были поставлены не деньги, а сам Свамиджи! Давать ли согласие на ЭЭГ1*? И что это вообще такое - ЭЭГ? Нужна ли операция? Операция?! Но ведь Свамиджи просил их вообще не класть его в больницу. "Делайте мне массаж, - это все, что он просил, и еще: - Повторяйте "Харе Кришна"".

* Электроэнцефалограмма - исследование ритма биения сердца при помощи специального прибора. - прим. пер.

Когда Свамиджи упомянул, что предпочитает аюрведическое лечение, преданные предложили выписать врача из Индии. Однако прикинув, сколько это будет стоить, Свамиджи решил сначала написать в Индию. Поскольку ни сидеть, ни писать он не мог, он медленно продиктовал письмо, адресованное Шри-Кришна Пандиту, который в течение нескольких лет сдавал ему комнату в своем храме в Дели. Сатсварупа перечитал письмо вслух, а затем прямо тут же, в палате, отпечатал его на машинке.

Это письмо я пишу из больницы. У меня внезапно разболелась голова, а в груди я почувствовал сильное сердцебиение. Когда я растираю грудь, то чувствую, что это отдается в левой руке, а когда растираю левую руку, то чувствую, как отдается в груди. Левая рука совсем не слушается. Поэтому я прошу Вас, если Вы знаете в Матхуре какого-нибудь хорошего ведического врача, который мог бы выслать мне необходимые лекарства, то купите их и вышлите авиапочтой на адрес нашего храма: ИСККОН, Вторая авеню, № 26, Нью-Йорк. Симптомы проявляются особенно ярко, когда у меня сильно болит голова. А левая рука дрожит каждые десять-пятнадцать минут. Боюсь, как бы это не оказалось болезнью вроде лакхьи. Мальчики очень хорошо обо мне заботятся, недостатка внимания я не ощущаю. И все же, в конце концов, это тело смертно. Я приехал сюда с великой миссией осуществить волю духовного учителя, но мое сердце предательски нанесло мне удар. Конечно, я не боюсь майи, я знаю, что майя не может коснуться меня, но если я умру, моя миссия останется незаконченной. Поэтому, пожалуйста, молитесь Прабху Господу Чайтанье и Вриндабан-Бихари, чтобы на этот раз Они спасли меня, поскольку моя миссия еще не завершена. Мне бы хотелось прожить еще немного. Они хотели вызвать опытного аюрведического лекаря, который может лечить такие болезни, но я им не разрешил. Однако если в этом есть необходимость и если Вы сможете найти мне опытного врача, который согласится сюда приехать, то мы вышлем необходимую сумму денег или купим ему авиабилет. Вы можете проконсультироваться по этому поводу с нашим управляющим в Дакке, Шакти.

Напоследок я хотел бы сообщить Вам, что предпочитаю аюрведическое лечение. Вы можете проконсультироваться с лекарем во Вриндаване, который является гаудия-вайшнавом. Он хорошо меня знает. Он продает мои книги.

Необходимо по возможности сделать еще две вещи: послать мне хорошие лекарства и инструкцию по применению. Это было бы прекрасно. Но если нужно, чтобы я вернулся, я могу и вернуться. Пожалуйста, постарайтесь ответить как можно скорее, и на английском языке - мои ученики не знают хинди. Пока я в постели, я не могу читать писем. Пожалуйста, отнеситесь к этому письму, как к требующему безотлагательных действий. Посоветуйтесь с нужными врачами и сообщите, что мне делать. Бесспорно, в Матхуре много хороших аюрведических врачей, но и шарлатанов там не меньше. Постарайтесь избежать последних. Я бы вернулся в Индию прямо сейчас, но доктора говорят, что это опасно. Но если это необходимо, я вернусь тотчас же, как только наберусь сил, чтобы перенести все тяготы пути.

Я перечислю еще раз, на что жалуюсь, чтобы Вы могли принять меры. Неожиданно, около четырех дней тому назад, у меня началась частая пульсация между сердцем и желудком. У меня был полный упадок сил, что-то вроде обморока - тогда я посоветовался с врачом, который прописал мне лекарство, но оно не помогло. Поэтому мои ученики положили меня в больницу, где один день лечения обходится им в 400 рупий. Так что жаловаться на отсутствие внимания мне не приходится. Медицинскую помощь мне предоставляют специалисты высокого класса, но я думаю, что аюрведическое лекарство - это именно то, что мне сейчас нужно. Поэтому я прошу Вас поскорее принять меры и ответить мне.

Надеюсь, что из письма Вы почувствуете всю серьезность моего положения. Вы можете показать мое письмо какому-нибудь другу, который хорошо знает английский, чтобы он правильно его прочитал и ответил. Для переписки на бенгали или хинди нет никакой возможности.

По милости Кришны, на второй день пребывания в больнице, ближе к вечеру, Свамиджи стало немного лучше. Сердце все еще болело, а выражение лица оставалось серьезным, без тени улыбки, но сил немного прибавилось. Ординаторы, медсестры и врачи приходили по часам и безразлично его обследовали. Одного из врачей, казалось, заинтересовало, кто такой этот пациент, и по просьбе Свамиджи, Киртанананда включил для него магнитофонную запись лекции. Тот вежливо послушал, но сказал:

- Мне это ни о чем не говорит.

Врач сказал, что нужно сделать еще кое-какие анализы, и если все пойдет хорошо, то, возможно, через несколько недель Свамиджи выпишут. Свамиджи попытался рассказать ему о Кришне. Джадурани принесла в палату две свои картины - одну с Радхой и Кришной, а другую - с Господом Нрисимхой, получеловеком-полульвом, разрывающим демона Хираньякашипу. Тихим голосом Свамиджи объяснил, что эти картины изображают Бога с разных сторон:

- Здесь Он находится в любовных отношениях, а здесь мы видим, как Кришна, или Бог, проявляет гнев.

Врач извинился и сказал, что у него своя философия, а Свамиджи в таком состоянии не следует проповедовать; ему нужно отдыхать. Посоветовав ученикам не позволять своему гуру говорить, врач извинился и продолжил обход.

Когда Свамиджи стало немного лучше, он еще настойчивее начал выражать недовольство тем, что находится во власти медиков. Он сказал, что они бессильны. Всем управляет Кришна:

- Если Кришна хочет вас убить, то никто не сможет защитить вас. Но если Кришна захочет вас спасти, никто не сможет вас убить.

Дамодара: Я был в палате, когда пришел врач, чтобы проверить его нервную систему. Это была обычная процедура, когда вам резиновым молоточком стучат по колену. Свамиджи был явно раздражен приходом врача, который начал обстукивать его с ног до головы. Свамиджи сам мог поставить диагноз и назначить себе лечение, и его раздражало, что эти люди, которые явно толком не понимают, что делают, приходят и мешают его выздоровлению.

Ачьютананда: Медсестра постоянно хлопала дверью, и Свамиджи при этом всякий раз вздрагивал. Он сказал: "Попросите ее не хлопать дверью". Но медсестра говорила: "О'кей", - и продолжала.

Понемногу Свамиджи начал садиться в кровати и принимать принесенный из храма прасад, дополняя его вегетарианскими блюдами из больничного меню. Он произносил молитву и предлагал больничную пищу изображению духовного учителя. Преданные садились у его стоп и наблюдали за тем, как правой рукой он смешивает морковь, зеленый горошек и картофельное пюре. А остатки своей пищи он всегда раздавал в руки ученикам.

Джадурани: Мы приносили ему много разных фруктов. Однажды мы сообщили, что принесли яблоки, но он был так слаб, что смог произнести только: "О", как будто не проявив никакого интереса. Мы добавили, что принесли апельсины, но в ответ опять услышали только "о". Он произнес еще очень много слабых "о" - казалось, его ничто не радовало. Наконец, я сказала:

- Мы принесли арбузы.

И лицо его вдруг осветилось:

- О-о-о!

Преданные сменяли друг друга у постели Свамиджи каждые четыре часа. Дежурили обычно по двое. Он не спал, но часами не говорил не слова. Массаж не прекращался ни на минуту, за исключением тех минут, когда он спал. Постепенно паралич левой стороны прошел.

Однажды, когда Свамиджи сидел на кровати, один ученик растирал ему ногу, а другой в это же время нежно, словно утешая своего духовного учителя, похлопывал его по затылку. Свамиджи заметил, что если бы не был болен, то счел бы такой массаж и растирание слишком фамильярным.

Дамодара: Одной рукой я растирал виски Свамиджи - большим пальцем один висок, а остальными - другой. Свамиджи все время повторял: "Сильнее! Сильнее! - и я нажимал сильнее. Я думал: "Ого, а стоит ли так сильно давить, он ведь болен". Но он настаивал: "Сильнее! Сильнее!"

Пурушоттама: Массируя голову Свамиджи, я запел: "Шри Кришна-Чайтанья..." Вдруг лицо его осветила прекрасная улыбка. И хотя пел я совсем недолго, ему это очень понравилось. Казалось, он верил, что мое пение "Шри Кришна-Чайтанья" поможет ему выздороветь.

Как только сил у Свамиджи прибавилось, ученики были уже тут как тут со своими вопросами. Пурушоттама спросил:

- Свамиджи, когда Писания говорят о "лотосных стопах" Кришны, что имеется в виду?

Свамиджи пропел стих:

самашрита е пада-паллава-плавам

махат-падам пунья-яшо мурарех

бхавамбудхир ватса-падам парам падам

падам падам яд випадам на тешам

После этого Свамиджи велел присутствующим преданным повторять за ним каждую строчку, пока они не выучили мотив и слова.

- В этом стихе из "Шримад Бхагаватам", - объяснил Свамиджи, сидя на кровати, - момент смерти сравнивается с огромным океаном. Он ужасен. Вы не знаете, где вы окажетесь в следующей жизни. И на каждом шагу в материальном мире вас подстерегают опасности. Но для того, кто принял прибежище лотосных стоп Господа Кришны, этот бескрайний и опасный океан рождения и смерти сокращается до размеров отпечатка телячьего копытца. Опасность есть, но преданный не обращает на нее внимания. Как, например, если какой-нибудь человек проедет в экипаже по маленькой лужице, он просто не обратит на нее внимания. Понимаете теперь, чтo значит "лотосные стопы"?

Все поняли.

Пурушоттама задал следующий вопрос:

- Почему люди говорят, что у Бога нет имени?

Свамиджи задал встречный вопрос:

-Если Бог есть все, почему у Него не должно быть имени? На самом деле, все имена описывают Кришну.

Свамиджи спросил Пурушоттаму, как звали его до посвящения.

- Пол, - ответил тот.

- Что значит Пол? - спросил Свамиджи.

- "Маленький".

- Да. Это Кришна. Он меньше мельчайшего.

Затем Сатсварупа предложил рассмотреть свое имя, Стивен (что значит "корона").

- Да, - ответил Свамиджи, - Кришна - царь.

Но подобные дискуссии бывали редко. Обычно в палате стояла тишина. Свамиджи отдыхал, а дежурные преданные сидели на стульях по обе стороны его койки, читая книги или тихо повторяя на четках мантру. Однажды поздним вечером, когда на Манхэттен опустились сумерки, Свамиджи приподнялся на кровати и прервал длившееся целый час молчание:

- Я не знаю Кришну, но я знаю своего Гуру Махараджа.

В один из дней Брахмананда принес подробный отчет о финансовом состоянии нью-йоркского храма и начал читать его вслух. Дойдя до середины, он вдруг остановился, посмотрел на Свамиджи и сказал:

- Мне рассказывать во всех подробностях? Мне казалось, вы хотели, чтобы я обо всем вам докладывал. То есть, чтобы вы были в курсе дел.

Свамиджи ответил, что если Брахмананда сам может обо всем позаботиться, то ему не нужно сообщать все подробности.

Однажды утром, ко всеобщему удивлению, в палату, широко улыбаясь в большую седую бороду, зашел Свами Сатчидананда, знаменитый гуру хатха-йоги. На нем была шафрановая шелковая курта и брюки, какие носят йоги. Его сопровождал один из молодых американских учеников. Свамиджи сел на постели, улыбнувшись этой приятной неожиданности. Раньше они не встречались. Свамиджи предложил Свами Сатчидананде сесть на койку, а Джадурани попросил уступить место его ученику.

Свами Бхактиведанта и Свами Сатчидананда говорили на хинди, и никто из присутствующих не понимал, о чем они говорят. Но в какой-то момент, Свамиджи поднял руку и, сначала с равнодушием, а затем и с отвращением, посмотрел на нее. Хотя говорил он на хинди, жесты и иронично-язвительное выражение его лица передавали скрытый смысл разговора: тело - материально, и поэтому от него нельзя ожидать ничего хорошего.

Свамиджи попросил Ачьютананду зачитать вслух отрывок из одного комментария к "Шримад Бхагаватам".

Если есть достаточно молока и злаков, если хватает фруктов, хлопка, шелка и драгоценных камней, то к чему нужно экономическое развитие в виде машин и станков? Могут ли машины и станки дать людям и животным жизненную силу? Могут ли машины производить злаки, фрукты и молоко, или драгоценные камни, или шелк? Неужели драгоценных камней, шелка, разнообразной пищи, приготовленной на гхи, а также злаков, молока и фруктов недостаточно, чтобы человек мог жить чистой, роскошной и здоровой жизнью? К чему вся эта искусственная и дорогая жизнь с кинотеатрами, автомобилями, радио, мясом и отелями? Принесла ли эта цивилизация какие-нибудь хорошие плоды, помимо собачьей грызни между людьми и нациями? Способствует ли эта цивилизация установлению равенства и братства, когда тысячи людей отправляются на адские заводы и поля сражений по прихоти одного человека?

Потом Свамиджи предложил поставить пластинку, которую он записал со своими учениками, и Свами Сатчидананда вежливо согласился. Но когда Свамиджи предложил перевернуть ее на другую сторону, гость сказал, что им пора. Он дал Свамиджи немного фруктов, а Свамиджи, приняв их, попросил учеников:

- Раздайте эти фрукты и угостите его нашими.

Когда Свами Сатчидананда поднялся и направился к выходу, Свамиджи, слегка пошатываясь, тоже встал с кровати.

- Нет, нет, нет, - запротестовал Свами Сатчидананда. - не беспокойтесь.

Когда он, в сопровождении Ачьютананды, вышел, Свамиджи снова лег на койку.

- А он на самом деле свами? - спросила Джадурани.

- Почему нет? - ответил Свамиджи. Но через несколько секунд, добавил, - "Свами" значит "тот, кто знает Кришну".

Больше об этом разговоров не было, но Свамиджи остался доволен неожиданным визитом.

Постоянные посещения юных последователей Свамиджи, с тилаками на лицах и арбузами в руках, с какой-то особенной пищей, цветами и изображениями Кришны, вызывали среди медперсонала особый интерес. Иногда работники больницы, заходили и задавали Свамиджи вопросы, иногда преданные рассказывали им о движении "Харе Кришна". Как-то одна из медсестер, проходя мимо палаты Свамиджи, спросила:

- Как называется высшая каста в индийской кастовой системе? Как их называют?

- Сознающие Кришну, - твердо ответил Свамиджи и попросил ученика угостить медсестру прасадом.

5 июня Свамиджи получил трогательное письмо, подписанное всеми его учениками из Сан-Франциско. Прочитав о том, как они всю ночь пели и молились о его выздоровлении, он продиктовал короткий ответ.

Мои дорогие юноши и девушки!

Я очень признателен вам за то, что вы молили Кришну спасти мне жизнь. Благодаря вашим искренним и горячим молитвам Кришна меня спас. Во вторник я наверняка должен был умереть, но ваши искренние молитвы сохранили мне жизнь. Сейчас я постепенно поправляюсь и возвращаюсь в свое обычное состояние. Теперь я могу надеяться, что мы снова встретимся и будем вместе петь "Харе Кришна". Я был рад получить сообщение о том, что вы не стоите на месте, и надеюсь, что вы сумеете постичь науку сознания Кришны. Мои благословения всегда с вами, продолжайте с верой повторять "Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе".

На следующий день они получили посылку от Мукунды: магнитофонную ленту с записью "Шри рама джая рама джая джая рама" и других бхаджанов в исполнении сан-францисских преданных. Свамиджи продиктовал еще одно письмо, где говорил, что приедет в Сан-Франциско, как только наберется сил для новых путешествий.

А пока, - писал он, - мне хотелось бы узнать, как вы готовитесь к празднику Ратха-ятры. Постарайтесь устроить пышную процессию, чтобы привлекательно и необычно представить Соединенным Штатам культуру сознания Кришны.

Как-то вечером несколько учеников Свамиджи собрались в храме на Второй авеню, 26. Усевшись в кружок на выцветшем ковре, они рассуждали о его болезни. Свамиджи говорил, что с началом сердечного приступа должен был умереть, поэтому громко произнес: "Харе Кришна!", чувствуя, что смерть близко. Киртанананда вспомнил, как Свамиджи однажды рассказал ему, что во время плавания на "Джаладуте" жена капитана читала по его руке и сказала, что если он переживет свой семьдесят первый год, то будет жить до ста лет.

Мадхусудана недоумевал:

- Как с чистым преданным может произойти смертельный удар?

Киртанананда ответил, что считать Свамиджи неуязвимым - как чистого преданного - и потому не беспокоиться о нем - признак равнодушия. Конечно, страдания или уход чистого преданного нельзя сравнивать со страданиями обычных людей. Свамиджи часто приводил пример: иногда кошка носит в своей пасти котят, а порой в ту же пасть попадает мышь. Мышь чувствует дыхание смерти, а котенок - любовь и защиту. Поэтому, хотя смерть и пришла к Свамиджи, и все могло выглядеть так же, как и у обычных людей, Свамиджи не чувствовал ни страха, ни опасности.

По мере того, как ученики делились своим пониманием произошедшего, их сомнения, почему это несчастье случилось с их духовным учителем, начали развеиваться. Сатсварупа поведал о письме, которое печатал в клинике. В письме Свамиджи говорил, что не боится майи, и майя не может его коснуться. Но говорил он и о том, как подвело его сердце. Брахмананда вспомнил, как однажды слышал от Свамиджи, что гуру страдает за грехи учеников, поскольку ему приходится принимать на себя их карму. У Свамиджи уже около пятидесяти учеников, так что, может быть, это и есть причина этого приступа. Они обсудили, как важно строго соблюдать все правила и не совершать грехов, которые бременем лягут на плечи их духовного учителя.

Еще одна причина болезни, сказал Киртанананда, в том, что таким образом Сам Кришна занял их всех в близком служении Свамиджи. Служа чистому преданному, человек обретает милость Кришны, поэтому Кришна дал им возможность делать Свамиджи массаж и оказывать ему личное служение - ради их же очищения.

Сатсварупа вспомнил, как Свамиджи писал в письме сан-францисским преданным, что должен был умереть, но спасся благодаря их молитвам. Киртанананде Свамиджи сказал, что, услышав молитвы преданных, Кришна пошел навстречу их желанию. Господь разрешил Свамиджи продолжать миссию - распространение сознания Кришны на Западе. Свамиджи хотел жить не ради себя, а ради того, чтобы продолжать свое дело.

Все согласились с мнением Киртанананды: считать, что Свамиджи - чистый преданный и потому не нуждается в любви и заботе - это своего рода имперсонализм. Они должны продолжать уход за ним, хотя ему уже лучше. Он доверился их заботе, и они должны отнестись к нему соответственно. Свамиджи говорил, что ученики для него - как отцы; поэтому теперь они не должны позволять ему долго и энергично играть на мриданге, часами петь в парке, разговаривать до поздней ночи и вообще делать что-то, что пагубно скажется на его здоровье.

Рая-Рама сказал, что, попросив его ответить на письма преданных с Западного побережья, Свамиджи заметил, что, видимо, никогда больше не сможет выдерживать напряженных публичных лекций, так что движение санкиртаны отныне ложится на их плечи. В своих письмах Рая-Рама объяснял, что это милость Кришны - то, что Свамиджи еще с ними и в затруднительных ситуациях может давать им советы; но сейчас они должны увеличить усилия для распространения сознания Кришны по всему миру.

Разговор постепенно переключился на то, как важно выполнять указания Свамиджи и становиться воистину сильными преданными. Все согласились с тем, что это возможно, если более тщательно изучать его книги и действовать в соответствии с его наставлениями.

Когда они рассказали Свамиджи о своей дискуссии, он отреагировал одной фразой:

- Кришна услышал ваши искренние молитвы и подумал: "Ну хорошо, пусть остается и занимается своей ерундой, раз столько преданных молятся за него".

* * *

Незадолго до болезни Свамиджи преданные запланировали провести большое мероприятие в Томпкинс-сквере. Оно должно было состояться 4 июня, в воскресенье. Дирекция парка выделила им для этих целей эстраду и предоставила в их распоряжение усилительную аппаратуру. М-р Колмэн, продюсер пластинки "Харе Кришна", убедил их сделать этому мероприятию рекламу, а сам вступил в переговоры с телевизионными компаниями. Преданные заготовили плакаты с мантрой Харе Кришна, чтобы все, даже телезрители, могли петь вместе с ними.

Теперь Свамиджи был не в состоянии участвовать, но сказал, что фестиваль должен состояться во что бы то ни стало, а он составит особое обращение, которое Киртанананда должен будет зачитать публике. С больничной койки он продиктовал короткое "Обращение к молодежи Америки А.Ч. Бхактиведанты Свами".

Четвертого июня в Томпкинс-сквере, вокруг эстрады собралось несколько сотен человек. Преданные играли на фисгармонии, караталах и мридангах и пели "Харе Кришна", а люди в толпе подпевали, подыгрывали на своих инструментах, а некоторые даже взобрались на сцену.

Киртанананда встал перед микрофоном и объявил, что Бхактиведанта Свами болен и в настоящий момент находится в больнице "Бет-Израэль", но хочет обратиться с посланием ко всем присутствующим. Бхактиведанта Свами и его киртаны были довольно известны в Нижнем Ист-Сайде. Киртанананда начал читать, а толпа внимала его словам:

Мои дорогие, прекрасные юноши и девушки Америки!

Я приехал в вашу страну с большими надеждами и великой миссией. Мой духовный учитель, Ом Вишнупад Парамаханса Парибраджака Ачарья Шри Шримад Бхактисиддханта Сарасвати Госвами Махараджа попросил меня проповедовать этот культ Господа Шри Чайтаньи Махапрабху в западном мире. Так было брошено семя. Постепенно семя взошло и принесло плоды, и я был готов приехать на Запад. Я не знаю, чем меня так привлекла Америка. Но Кришна подсказывал мне из сердца - не ехать в Европу, а отправиться сюда. Итак, вы можете убедиться, что в вашу страну я приехал по наитию свыше. Приехав сюда и увидев, что часть молодежи обманута, сбита с толку и разочарована (в такой ситуации находится не только ваша страна - во всем мире к молодым людям относятся с пренебрежением, хотя они - цветы общества и будущая его надежда) - я подумал, что если обращусь к американской молодежи со своим посланием, и они присоединятся к моему движению, оно распространится по всему миру, и все проблемы мира будут решены. Как бы мне хотелось самому быть сегодня с вами... Но Кришна не позволил мне этого, поэтому, пожалуйста, простите меня и примите мои благословения в письменной форме.

Эта санкиртана - пение и танцы - прекрасна, поскольку с самого начала поднимает всех на духовный уровень. Наше существование делится на несколько уровней: уровень тела, ума, интеллекта и души. Когда вы поднимаетесь на духовный уровень, разрешаются все проблемы, созданные потребностями тела, ума, интеллекта и эго. Поэтому я призываю вас отнестись к этому движению со всей серьезностью. Сам метод очень прост: мы просим вас приходить и петь вместе с нами, слушать о философии жизни, которой учил Господь Кришна, вкушать с нами прасад (пищу, приготовленную для Господа и предложенную Ему) и возвращаться домой умиротворенными, с освеженным умом. Такова наша миссия.

Конечно, у нас есть определенные ограничения - по сути дела, даже не ограничения, но предоставление лучшей альтернативы. Не так давно во время своей телевизионной программы м-р Аллен Барк спросил меня:

- Свамиджи, почему вы так настаиваете на женитьбе?

И я ответил ему:

- До тех пор, пока человек не обретет мира в семье, как сможет он достичь каких-то ощутимых результатов в любой другой сфере жизни или области знания? Поэтому каждому следует вступать в брак, просто для того, чтобы быть счастливым и умиротворенным.

Все вы - славные, красивые, образованные юноши и девушки - почему бы вам не жениться и не жить в счастье? Если вы ведете спокойную и упорядоченную жизнь и питаетесь только прасадом Кришны, тогда ткани вашего мозга, необходимые для духовного осознания и понимания, будут развиваться.

Однако, даже если вы не согласны с этими простыми ограничениями, я все равно прошу вас присоединяться к нашему пению. Это может каждый. Постепенно, благодаря этому пению всё встанет на свои места, все ваши проблемы разрешатся, и вы обнаружите, что в вашей жизни открылась новая глава. На этой неделе я получил письмо от одной девушки из Нью-Джерси, которая испытала нечто подобное. Она пишет:

"Дорогой Свамиджи!

Вы меня не знаете. В прошлую субботу я присоединилась к Вашему шествию в Вашингтон-сквере.

Когда я впервые увидела Вашу группу, то подумала, что все вы сумасшедшие. Либо ненормальные, либо накурились каких-то наркотиков. Но, послушав и поговорив с некоторыми из вас, я поняла, что ошиблась. Вы и вправду верите в то, что делаете, и за это я восхищаюсь вами. Любопытство влекло меня дальше - я хотела разобраться, что к чему, поэтому пошла за Вами, и по мере того, как я шла, Ваше пение полностью меня захватило. Затем я почувствовала, как освободилась от всего, что мешало мне, и тоже начала петь. Я не знала, где нахожусь и куда иду, но меня охватил такой восторг, что мне было не до того, чтобы в этом разбираться. Только когда процессия остановилась, я поняла, где нахожусь.

К этому моменту у меня уже сложилось какое-то отрывочное представление о сознании Кришны. Один из ваших последователей пригласил меня в храм, и я пошла дальше, надеясь найти то самое, что заставляет испытывать такие чувства, и о чем я прежде никогда не слышала.

Пообедав с вами и почитав ваши книги, я ушла; но ушла не с пустыми руками. Я взяла с собой новое понимание жизни. Я поняла, какими пустыми и поверхностными были мои желания: новая одежда, большой дом, цветной телевизор - все это так ничтожно! Если б только люди открыли глаза на бесконечное наслаждение, которое Бог уже им дал, им не нужно было бы искать ничего большего.

Вы поистине счастливчики. Вы можете обходиться без стольких вещей, но именно поэтому вы способны наслаждаться простыми, Самим Богом данными сокровищами этого мира. У вас есть вера, и поэтому вы богаты; и я благодарю вас за то, что вы поделились частью этого богатства со мной".

Итак, мы приглашаем вас - пожалуйста, пойте с нами - это так замечательно. Если хотите, приходите в наш храм, примите прасад и будьте счастливы. Это не очень трудно, просто повторяйте ХАРЕ КРИШНА, ХАРЕ КРИШНА, КРИШНА КРИШНА, ХАРЕ ХАРЕ, ХАРЕ РАМА, ХАРЕ РАМА, РАМА РАМА, ХАРЕ ХАРЕ. Это спасет вас. Спасибо вам большое, да благословит вас Господь.

* * *

Свамиджи не терпелось покинуть клинику. Уже в течение нескольких дней он хотел выписаться оттуда.

- Они только и делают, что без конца меня колют, - жаловался он.

Кроме того, каждый день его пребывания в клинике увеличивал долги Общества. Преданные сняли небольшой коттедж на побережье в Лонг-Бранч, штат Нью-Джерси, чтобы поселить в нем Свамиджи до окончательного выздоровления. Киртанананда будет готовить, а Гаурасундара и его жена, Говинда-даси, приехавшие из Сан-Франциско, будут вести хозяйство и помогать Киртанананде. Но врач хотел еще раз сделать Свамиджи энцефалограмму и кое-какие анализы.

Однажды, когда в палате у Свамиджи сидели Киртанананда и Гаргамуни, к нему вошел врач и объявил, что Свами нужно спуститься вниз на рентген.

- А уколы делать будете? - спросил Свамиджи.

- Нет, - ответил доктор, - не беспокойтесь.

Когда медсестра привезла каталку, Свамиджи настоял на том, чтобы вез его Гаргамуни. Он по-турецки сел на каталку и просунул руку в мешочек с четками, а Гаргамуни, следуя за сестрой, выкатил его за дверь и привез в холл, где все трое вошли в лифт. Спустившись на третий этаж, они вошли в какую-то комнату, и медсестра оставила их одних. Гаргамуни чувствовал, что Свамиджи встревожился. Сам он тоже нервничал. Ему было очень странно и непривычно находиться со своим духовным учителем в таком месте. Затем вошла другая медсестра со шприцем.

- Надо сделать Свами маленький укольчик.

- Нет, - замотал головой Свамиджи.

- Простите, - решительно, сказал Гаргамуни, - мы не будем этого делать.

Медсестра рассердилась, но нашла в себе силы улыбнуться:

- Это не больно.

- Увези меня отсюда, - сказал Свамиджи, обращаясь к Гаргамуни.

Когда сестра стала настаивать, Гаргамуни, как это с ним часто случалось, решил идти напролом и загородил Свамиджи своим телом.

"Если понадобится, я буду драться", - думал он.

- Я не позволю вам этого сделать, - сказал он и выкатил каталку из комнаты, оставив позади ошарашенную медсестру.

Гаргамуни заблудился. Он оказался то ли на третьем, то ли на четвертом этаже, в лабиринте коридоров и дверей. Палата Свамиджи находилась на шестом. Плохо представляя себе, куда идет, Гаргамуни катил кровать по бесконечным коридорам, а на ней, читая на четках мантру, сидел Свамиджи.

Брахмананда вошел в рентгеновский кабинет через несколько секунд после бегства Гаргамуни. Интерн* и медсестра стали жаловаться ему и рассказали о случившемся.

* Интерн - молодой врач-стажер. - прим. ред.

Брахмананда: Они считали это похищением. Свамиджи был их собственностью. Пока он лежал в клинике, он принадлежал им, и они думали, что могут делать с ним все что угодно. А Гаргамуни взял и похитил его.

Гаргамуни добрался до лифта. Разворачивать громоздкую каталку было трудно, и в спешке он врезался в стену. Оказавшись наконец в лифте, он понял, что забыл, на каком этаже находится палата Свамиджи. Он знал только одно: он защищает Свамиджи, а Свамиджи хочет, чтобы его забрали отсюда.

Когда Гаргамуни, наконец, добрался до палаты номер 607, врачи уже были там. Они сердито его отчитали.

- Мне наплевать, - сказал Гаргамуни. - Свами больше не хочет никаких уколов и анализов. Он хочет выписаться.

Пришел Брахмананда. Он успокоил своего младшего брата и помог снова уложить Свамиджи в постель.

Свамиджи сказал, что хочет отсюда уехать. Когда вошел врач, он сел на кровати и решительно заявил:

- Доктор, я чувствую себя хорошо. Мне больше нечего здесь делать.

С этими словами он пожал доктору руку, желая показать, что вполне здоров. Врач рассмеялся. Он сказал, что, хотя Свамиджи значительно окреп, ему нужно остаться в клинике еще на несколько дней - жизнь его все еще в опасности, и требуется тщательное медицинское наблюдение. Кроме того, ему нужно еще раз сделать электрокардиограмму.

Свамиджи по-прежнему чувствовал боли в области сердца, но сказал врачам, что его ученики нашли место на побережье, где он сможет отдохнуть и поправиться. Это очень хорошо, сказал доктор, и все же он не может позволить пациенту уйти из клиники прямо сейчас.

Однако Свамиджи уже все решил. Брахмананда и Гаргамуни вызвали такси. Они собрали вещи своего духовного учителя и помогли ему одеться. Когда на глазах у всего медперсонала они выводили его из палаты, кое-кто из врачей и медсестер попытался их остановить. Брахмананда сказал, чтобы они не беспокоились: Свамиджи очень дорог им, и они сами сумеют о нем позаботиться. Они будут регулярно делать ему массаж, он будет много отдыхать и принимать все лекарства, которые прописали врачи. А отдохнув на побережье, он приедет к ним на осмотр.

Брахмананда: Врачи по горло были сыты всем этим. Они стали угрожать нам: "Он умрет". Они нас сильно напугали. Они говорили: "Он умрет, и виноваты в этом будете вы". Даже когда мы уже выходили на улицу, они сказали нам вслед: "Этот человек обречен". Это было ужасно.

Восьмого июня, в десять часов утра, они покинули клинику. Прежде чем отправиться в Лонг-Бранч, Свамиджи захотел сделать короткую остановку в храме на Второй авеню. Слегка пошатываясь, он вошел в храм и подошел к портрету своего духовного учителя, Бхактисиддханты Сарасвати, и его отца, Бхактивиноды Тхакура. В первый раз ученики Свамиджи видели, как он простерся на полу перед своим Гуру Махараджей. Они тоже пали ниц и в этот момент почувствовали, что любят его еще больше.

Когда Свамиджи приехал в свой домик на Лонг-Бранч, был уже час дня, и Киртанананда сразу же отправился готовить обед. В первый раз за последние девять дней Свамиджи, наконец, сможет принять полноценный горячий обед - рис, дал, чапати, сабджи - все, как обычно.

Он лег в постель, но вскоре встал и направился на кухню:

- Готово?

Киртанананда извинился и сказал, что поторопится. Через несколько минут Свамиджи вернулся. Он казался рассерженным:

- Что ты так долго возишься?

Киртанананда торопился, как только мог, но заставить дал вариться быстрее было не в его силах.

- Давай что есть, - велел Свамиджи. - Пусть сырое, мне все равно.

Киртанананда подал обед, и Свамиджи с наслаждением, с аппетитом здорового человека, приступил к трапезе. Киртанананда позвонил своему другу Хаягриве в Сан-Франциско:

- Он ел так, что за ушами трещало! Прямо приятно было смотреть.

Маленький одноэтажный коттедж находился в тихом пригороде, в нескольких минутах ходьбы от пляжа. Задний двор был обсажен деревьями и кустарником, а вокруг цвели благоухающие розы. Однако погода часто бывала ненастной, а небо пасмурным, и Свамиджи стал поговаривать о возвращении в Индию, чтобы поправить здоровье. Из Дели пришло письмо от Шри-Кришны Пандита, который отказал настоятельной просьбе Свамиджи прислать аюрведическое лекарство: "Вы находитесь так далеко. А если лекарство даст побочный эффект, кто будет это исправлять?" Свамиджи написал ему ответ, спрашивая, нельзя ли послать в Америку аюрведического врача, но это предложение представлялось непрактичным - было бы лучше, если б Свамиджи сам приехал в Индию. Он получил ответ от Свами Нараяны Махараджа, который писал, что поскольку никакой аюрведический врач в Америку не поедет, Свамиджи сам должен вернуться и лечиться в Калькутте. Нараяна Махарадж также вложил в конверт письмо для секретаря Свамиджи, Рая-Рамы: "Для беспокойств нет никаких оснований. Всегда произносите хари-наму (Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе, Харе Рама Харе Рама Рама Рама Харе Харе) ему в уши. Господь устроит все наилучшим образом".

Но в Индию Свамиджи хотел поехать не только чтобы поправить здоровье. Он сказал Киртанананде и Гаурасундаре, что хочет открыть во Вриндаване Американский Дом - что-то вроде колледжа, в котором его американские ученики смогут изучать ведическую культуру, и затем по всему миру проповедовать сознание Кришны. Еще он сказал, что хочет дать некоторым из своих учеников: Брахмананде, Киртанананде, Хаягриве, - санньясу, и это он тоже сделает в Индии. Однако его настоящее дело здесь, в Америке - только бы удалось поправиться! Ну куда же девалось солнце?

Говинда-даси лелеяла надежду лично послужить Свамиджи с тех самых пор, как впервые встретила его в Сан-Франциско. Она видела, насколько он бескорыстен. Никогда раньше она не встречала такой любви, какую питал Свамиджи к своим ученикам. Она никому не говорила о своей мечте, даже мужу, но Кришна исполнил ее желание, позволив им приехать в Нью-Джерси служить своему учителю. Нью-йоркским преданным казалось, что будет лучше, если заботиться о Свамиджи будет семейная пара, а Говинда-даси с Гаурасундарой были самым подходящим вариантом. Таковы были внешние причины, но Говинда-даси понимала, что на самом деле таким образом Кришна исполняет ее желание.

Служение Свамиджи приносило Говинда-даси полное удовлетворение. Сейчас, когда она могла полностью посвящать себя служению ему - тому, о чем всегда мечтала - ничто другое ее не интересовало. Хотя ей нелегко было выполнять свои обязанности рядом с Киртананандой (тот, казалось, считал ее менее разумной только потому, что она женщина, и постоянно делал ей замечания), она была счастлива.

Говинда-даси: Свамиджи обычно сидел за столиком, на маленьком диванчике, а Гаурасундара, Киртанананда и я садились перед ним, и вместе, словно в семейном кругу, мы принимали прасад. За едой мы беседовали, и однажды разговор зашел о рисе. Киртанананда сказал:

- Белый рис - для людей, а бурый - для животных.

На это я ответила:

- Тогда я, наверное, животное, потому что мне гораздо больше нравится бурый рис.

Это так рассмешило Свамиджи, что он не мог остановиться, все смеялся и смеялся. Ему это показалось очень смешным. Сама я считала, что не сказала ничего особенного, но его это очень рассмешило.

Однажды, когда Свамиджи сидел во дворике, Говинда-даси увидела большого слизня, взбирающегося на стену. Она указала Свамиджи на него.

- Скажи бедняге "Харе Кришна", - велел он ей, и она начала повторять "Харе Кришна".

Каждый день Говинда-даси ходила в садик и, с разрешения соседей, срезала с десяток роз. Вернувшись, она ставила их в вазы по всей комнате своего духовного учителя. Однажды, когда она возвращалась от соседей, Свамиджи услышал ее громкое пение "Харе Кришна" и заметил, обращаясь к Гаурасундаре:

- Она такая простодушная!

Говинда-даси: Свамиджи говорил о Кришне так, будто Кришна находился в комнате. Меня всегда это поражало. Он часто рассказывал о деяниях Кришны: как Кришна делает то или это, какой Он замечательный, и о чем думает мама Яшода. Он рассказывал об этом и приходил в такое удивительное состояние, что вся комната наполнялась золотистым светом. При этом я чувствовала, что меня словно перенесли в другой мир. Это было что-то небывалое. Я толком не понимала, что происходит, но все это было так ново для меня! Я получила настоящий духовный опыт: я чувствовала присутствие Кришны, и в сердце появлялся чуть ли не проблеск памяти о Его играх.

Свамиджи играет на караталах, Свамиджи гуляет по пляжу, Свамиджи сидит в комнате или отдыхает - все, что он делал, казалось Говинда-даси замечательным. Каждое его слово и поступок внушали Говинда-даси все бoльшую и бoльшую любовь к нему.

Иногда Свамиджи навещали преданные с Манхэттена. Им было позволено приезжать на Лонг-Бранч лишь раз в неделю, и не более чем по двое. В основном, они видели его сидящим на кровати, но иногда им доводилось пройтись с ним по побережью. Утреннее солнце, говорил он, могло бы пойти ему на пользу. Но небо продолжало оставаться пасмурным.

Однажды, когда Свамиджи вместе с Киртананандой, Гаурасундарой, Сатсварупой, Говинда-даси и Джадурани сидели на одеяле, расстеленном на песке, он заметил нескольких парней с досками для серфинга, пытающихся поймать волну.

- Они думают, что это счастье - играть в воде, - сказал он. - В этом и правда есть какое-то наслаждение, но это не ананда, наслаждение духовного мира. На Кришналоке все обладает сознанием - вода, земля. И все исполнено блаженства. Здесь все не так.

Преданные посмотрели вместе с ним на серфингистов, прыгающих по волнам.

- Да, - сказал Киртанананда, - и, помимо всего прочего, это еще и опасно. Доска в любой момент может выскользнуть и ударить по голове.

- Да, - сказал Свамиджи, - это не настоящая ананда. Прахлада Махараджа сказал, что материальный мир стирает его в порошок мельничным жерновом повторяющихся рождений и смертей. Он говорит, что в материальной жизни ему приходится либо разлучаться с тем, что ему дорого, либо встречаться с помехами, которых он не желает. Он хочет найти выход из этого положения, но принимает лекарство еще хуже, чем сама болезнь. Это как ЛСД - лечение хуже, чем болезнь.

Лицо Свамиджи осунулось и похудело, в остальном же он выглядел так же, как и до болезни. Он сидел, завернувшись в серый шерстяной чадар. Ребята знали, что он должен очень серьезно отнестись к своему здоровью и не переутомляться - теперь они уже никогда не забудут, что ему семьдесят два года. Возможно, никогда больше они не смогут так долго наслаждаться его обществом, как это было раньше - близкое общение с ним стало редким сокровищем.

Сидя на одеяле, совсем рядом со Свамиджи, Сатсварупа от имени преданных в Нью-Йорке задал ему вопрос:

- Свамиджи, можно ли носить кожаную обувь?

- Нет.

- А если кто-нибудь подарил нам кожаную обувь?

- Кожа означает насилие, - ответил Свамиджи. Он указал на ботинки Сатсварупы, сделанные из недорогого кожзаменителя. - У вас очень хорошая страна. Благодаря вашей технологии, вы можете легко купить такую обувь и не носить кожу.

Сатсварупа и другие преданные получили ответ на всю жизнь, а время и место стали ссылкой, как номер главы и стиха в Писании.

Джадурани помогала Говинда-даси собирать цветы. Разговаривая между собой, девушки услышали, как мужчины говорят, что женщины менее разумны, и очень расстроились. Позже Говинда-даси поделилась своими переживаниями со Свамиджи.

- Правда ли, - спросила она, - что поскольку мы - женщины, мы не можем продвигаться так же быстро, как брахмачари?

- Да, - ответил Свамиджи. - Если вы считаете себя женщинами, о каком духовном продвижении может идти речь? Вы должны помнить, что вы - души, вечные слуги Кришны.

Свамиджи дал Джадурани свою фотографию, чтобы та нарисовала с нее портрет. На снимке, сделанном еще в Индии, перед его отъездом в Америку, он стоял на фоне белой стены и казался очень серьезным.

- О, Свамиджи, - заметила Джадурани, - вы выглядите здесь таким несчастным!

- Н-е-ет, - задумчиво протянул он. - Нет. Я не несчастен. Это был миг экстаза.

Свамиджи обратил внимание Джадурани на картинку, висящую на стене: мама Яшода упрекает сына за то, что Тот ворует масло, а чуть поодаль за дерево прячутся двое смеющихся друзей Кришны. Свамиджи спросил:

- Ты думаешь, Кришна позволит себя поймать, а друзьям убежать?

Она посмотрела на изображение еще раз. Слова Свамиджи помогли ей догадаться, что друзей скоро тоже поймают. Неожиданно она почувствовала себя там, во Вриндаване. Они оба засмеялись.

Проведя со Свамиджи несколько дней, Сатсварупа и Джадурани, приехавшие из Нью-Йорка, должны были вернуться к своим обязанностям. Свамиджи отдыхал, но прямо перед их отъездом проснулся, поэтому они вошли в его комнату. Лежа на кровати, Свамиджи слабым голосом произнес несколько слов, затем сел, и Гаурасундара начал делать ему массаж.

- Те, кто думает, что Бог мертв - безумцы, - сказал он.

Хотя никто не затрагивал эту проблему, Свамиджи считал, что разговаривать о Кришне всегда уместно. По мере того, как он обличал атеистов, голос его набирал силу:

- Это все равно, как если бы я пришел к врачу, и он, прослушав мое сердце и убедившись в том, что оно бьется нормально, измерил бы кровяное давление, которое тоже в порядке, послушал бы, как я дышу, и после этого, удостоверившись что я абсолютно здоров, в ответ на мой вопрос: "Ну что, доктор, как мое здоровье?", сказал бы: "Уважаемый, вы мертвы". Разве это не безумный диагноз?

Гаурасундара, продолжая растирать Свамиджи, удивленно посмотрел на присутствующих. Свамиджи говорил громким, уверенным голосом, словно обращался к большой аудитории, а не к нескольким посетителям, приехавшим навестить больного.

- Подобным образом, достаточно взглянуть на проявления жизни в этой вселенной! Солнце всегда встает вовремя, все планеты вращаются по своим орбитам - вокруг столько признаков жизни! А ведь вселенная - это тело Бога. Видеть эти признаки жизни и утверждать, что Бог мертв! Разве это не глупость? Какие негодяи! Я бросаю им вызов. Просто негодяи!

Несколько слабых слов вылились в мощную получасовую речь, направленную на то, чтобы воодушевить аудиторию на борьбу против всевозможных теоретиков атеизма. Хотя сначала Киртанананда предостерег его, напомнив ему о здоровье, Свамиджи отмахнулся, сказав:

- Все в порядке.

Но силы покинули его, и он вынужден был снова лечь в постель.

Преданные увидели, как Свамиджи сразу же пускает в ход силы, накопленные после полуденного сна. Видя, как он использует все для Кришны, они испытывали восхищение, но в то же время боялись. Но разве в их власти было его удержать? Более того, они тоже были повинны в состоянии Свамиджи - они жаждали слушать.

Когда Сатсварупа и Джадурани вернулись в Нью-Йорк, Брахмананда попросил их рассказать о Свамиджи всем остальным. Сатсварупа поведал, как спал с ним в одной комнате и почувствовал, как благотворно находиться рядом. Всю ночь он чувствовал свет и покой, и то, что Кришна где-то поблизости. Сатсварупа и Джадурани рассказали, как сидели со Свамиджи на побережье, и он рассказывал им про то, что на Кришналоке всё обладает сознанием. Они вспомнили, как Свамиджи сел на кровати и все свои силы потратил на проповедь, показывая, что и они должны поступать так же. Брахмананда оглядел преданных и засиял от радости:

- Посмотрите-ка! Вы только рассказываете о Свамиджи, а все чувствуют себя на верху блаженства!

Свамиджи пробыл в Лонг-Бранч три недели. Но когда пришел ответ от Шри-Кришны Пандита, в котором тот говорил, что не сможет устроить приезд аюрведического врача в Америку, Свамиджи стал серьезно подумывать о возвращении в Индию. В Индии будет много солнца, и он сможет лечиться у аюрведических врачей. Но его планы менялись каждый день - Сан-Франциско, Монреаль, Индия, Нью-Йорк. Он попросил Киртанананду сообщить сан-францисским преданным, что приедет к ним, если они устроят праздник Ратха-ятры.

В конце июня Свамиджи вернулся в храм на Вторую авеню и поехал в клинику на осмотр. Врач был удивлен тем, что он почти совсем поправился, и не возражал против полета в Сан-Франциско. Итак, в поисках безоблачного неба, движимый желанием руководить своими учениками, которым предстояло провести первую в их жизни Ратха-ятру, Свамиджи заказал билеты для себя и Киртанананды, чтобы лететь в Сан-Франциско - Нью-Джаганнатха-Пури.