Обычно я садился позади него и молча слушал, как он говорит. Он нес всякий вздор имперсонального толка, я же просто молчал. Однажды он спросил меня, не хочу ли и я выступить, и я начал рассказывать о сознании Кришны. Я откровенно сказал ему, что философия, о которой он говорил - бессмыслица, что все это - выдумки Шанкарачарьи. Он попытался выкрутиться - дескать, это были не его слова, а Шанкарачарьи. Я возразил: "Вы его представляете. Поэтому разницы нет". Тогда он сказал: "Свамиджи, я очень хорошо к вам отношусь, но не могу больше позволить вам читать здесь лекции". Но, несмотря на этот запрет и наше расхождение во взглядах, он был добрым человеком, и у нас были хорошие отношения.

- Шрила Прабхупада (из беседы).

В НЬЮ-ЙОРКЕ БХАКТИВЕДАНТА СВАМИ НИКОГО НЕ ЗНАЛ, но у него был адрес доктора Рамамурти Мишры. Еще в Батлере он написал доктору Мишре послание, к которому приложил рекомендательное письмо от Парамананды Мехры из Бомбея. Кроме того, он созвонился с ним и получил приглашение приехать в Нью-Йорк.

Когда Бхактиведанта Свами приехал из Филадельфии в Нью-Йорк, на автовокзале его встретил один из учеников д-ра Мишры. Он отвез гостя прямиком на проходивший в городе фестиваль Индии. Там Бхактиведанта Свами встретился с самим доктором, а также с Рави Шанкаром и его братом, танцором Удаи Шанкаром. После праздника Бхактиведанта Свами вместе с доктором поехал на его квартиру, которая находилась в доме 33 на Набережной реки Гудзон. Квартира, с большими окнами, выходившими на реку, располагалась на четырнадцатом этаже. Доктор предоставил Бхактиведанте Свами отдельную комнату.

Доктор Мишра был колоритной личностью. Он сверкал глазами, много жестикулировал и пересыпал свою речь словечками "мило" и "чудесно". Стараясь соответствовать расхожим представлениям о том, каким должен быть гуру, он принадлежал к числу тех, кого ньюйоркцы называют "гуру из богатоых предместий". До приезда в Америку, доктор Мишра был санскритологом, гуру и врачом. Он написал несколько книг: "Учебник по психологии" и "Самоанализ и познание себя", в основу которых легло учение философа-мониста Шанкары. Переехав в Соединенные Штаты, он продолжал работать врачом, но, начав принимать учеников, постепенно оставил врачебную практику. Хотя он был санньяси, вместо традиционной шафрановой одежды - дхоти и курты - он носил сшитый на заказ пиджак в стиле Неру и широкие белые брюки. В отличие от Свами Бхактиведанты, кожа которого была золотистой, доктор Мишра был смуглым, с черными как смоль, жесткими волосами. В свои сорок четыре года он годился Свами в сыновья. У доктора было слабое здоровье, и появление Бхактиведанты Свами, казалось, подействовало на него лучше всякого лекарства.

Рамамурти Мишра: Его Святейшество Прабхупада Бхактиведанта Госвамиджи просто покорил меня своей любовью. Он был настоящим воплощением любви. Я был тогда похож на скелет - кожа да кости, но он буквально вернул меня к жизни - своим прасадом, а особенно своей любовью и преданностью Господу Кришне. Я всегда ленился готовить, а он просто вставал и шел на кухню.

Доктору Мишре очень нравилось, что Бхактиведанта Свами, с аптекарской точностью готовил множество блюд, да и вообще знал толк в еде.

Рамамурти Мишра: Он не просто меня кормил - он давал мне прасад. Там была жизнь, и он спас меня. В то время я уже начинал думать, что мои дни истекли, но его привычка есть в одно и то же время, неважно, голоден ты или нет, мне очень нравилась. Обычно он приходил и говорил:

- Ну что ж, бхагават-прасадам.

А я отвечал:

- Хорошо.

Джоан Сьювал, пожилая ученица доктора Мишры, часто видела, как ее учитель беседует со Шрилой Прабхупадой.

Джоан Сьювал: Для меня Свамиджи был словно ребенок, в том смысле, что он был совершенно простосердечный человек, очень искренний, очень чистый. Я видела, что доктор Мишра относится к Свамиджи как к доброму и любящему отцу. Но чаще всего о Свамиджи все-таки говорили: "как ребенок", имея ввиду, что он был прост - в классическом, высоком значении слова. Когда меня впервые представили ему, д-р Мишра сказал, что он - святой, что он очень религиозен и погружен в сознание Бога.

Свамиджи был чрезвычайно добр и мягок. Мне он запомнился как очень, очень хороший человек. Он был аккуратен даже в практической жизни, которая, казалось, поглощала все его внимание. Человеком он был практичным, и подыскивал хорошее место, чтобы развернуть свою деятельность. Я хорошо помню, что он никогда не забывал стирать по вечерам свою одежду. Когда я приходила к доктору Мишре, в его гостиной всегда сидели несколько его учеников, а в ванной комнате всегда сушилась оранжевая одежда Свамиджи.

Иногда Бхактиведанта Свами обсуждал с доктором Мишрой цель своего приезда в Америку, рассказывая ему о мечте своего духовного учителя принести сознание Кришны в страны Запада. Он просил доктора Мишру помочь ему, но доктор всегда ссылался на свою занятость, и скорый отъезд из Америки. Через несколько недель, когда держать Бхактиведанту Свами у себя на квартире ему стало неудобно, доктор Мишра поселил его в своей студии хатха-йоги на шестом этаже дома номер 100 по Семьдесят второй Западной улице, недалеко от Центрального парка. Студия представляла собой просторное помещение в глубине здания, с примыкавшими к нему офисом и жилой комнатой, где и поселился Бхактиведанта Свами. Окон в комнате не было.

Полностью расходясь с Бхактиведантой Свами в философских взглядах, доктор Мишра считал высшим аспектом Абсолютной Истины Ее безличное проявление (Брахман), тогда как Бхактиведанта Свами, следуя теистической философии Вед, отстаивал превосходство личностного аспекта (Бхагавана). В "Бхагавад-гите" сказано, что безличный Брахман подчинен Бхагавану и исходит из Него, как солнечный свет - из Солнца. Этому учили великие ачарьи древней Индии - Рамануджа и Мадхва (Бхактиведанта Свами принадлежал к преемственности учителей, начинающейся с Мадхвы). А доктор Мишра был последователем Шанкары, который учил, что безличный аспект Абсолютной Истины - есть наивысшее ее проявление, а Бог - личность - в конечном счете, иллюзия. Согласно теистической философии Бхактиведанты Свами индивидуальные души (атмы) являются вечными слугами Верховного Существа (Бхагавана) но доктор Мишра утверждал, что душа лишена индивидуальности. Он считал, что каждое живое существо тождественно Богу, Верховному Брахману, поэтому нет никакой необходимости поклоняться Богу за пределами самого себя.

Всякий раз, когда доктор Мишра повторял свое "все едино", Бхактиведанта Свами возражал:

- Если каждый из нас - Всевышний, тогда почему этот "Всевышний" бедствует и страдает в этом материальном мире?

На это д-р Мишра обычно отвечал:

- Всевышний лишь временно оказался под покровом иллюзии. Занимаясь хатха-йогой и медитацией, человек достигает просветления и осознает, что все сущее есть Всевышний.

Бхактиведанта Свами снова возражал:

- Если иллюзия может повлиять на Бога, значит, иллюзия сильнее Всевышнего?

Бхактиведанта Свами называл доктора Мишру майявади, поскольку тот опрометчиво заявлял, что майя, иллюзия, могущественней Абсолютной Истины. Для Бхактиведанты Свами имперсональная философия была не просто неприемлема, он считал ее оскорбительной по отношению к Верховной Личности, Богу. В "Бхагавад-гите" (7.24, 9.11) Кришна говорит:

"Люди, лишенные разума и не знающие Меня таким, какой Я есть, считают, что Я, Кришна, раньше не был личностью, а теперь стал ею. Из-за скудости своих познаний, они не понимают, что Я обладаю высшей природой - абсолютной и нетленной. Глупцы смеются надо Мной, когда Я прихожу в материальный мир в облике человека. Им неведома Моя духовная природа верховного повелителя всего сущего".

Да и Господь Чайтанья решительно выступал против майявады*: "Все, что связанно с Верховным Господом, духовно: и Его тело, и Его богатства и все Его атрибуты. Но майявада скрывает Его духовное великолепие и пытается обосновать свое учение, говорящее, что Бог не является личностью".

Еще до приезда в Америку, в своих комментариях к "Бхагаватам" Бхактиведанта Свами писал: "Честолюбивые философы-майявади хотят слиться с бытием Господа. Этот вид мукти (освобождения) подразумевает отрицание своей индивидуальности. Другими словами, это своего рода духовное самоубийство. Это полностью противоречит философии бхакти-йоги. Бхакти-йога говорит о бессмертии индивидуальной обусловленной души. Последователь философии майавады упускает свою возможность обрести бессмертие после того, как оставит свое бренное тело".

По мнению Господа Чайтаньи, имперсоналисты майявади - величайшие оскорбители Господа Кришны: майавади кришна-апарадхи. Поэтому, говорил Господь Чайтанья, даже тот, кто просто слушает комментарии Шанкары, наносит своей духовной жизни непоправимый вред. Доктор Мишра не возражал против преданности Бхактиведанты Свами Господу Кришне и "Бхагавад-гите", но самого его вполне устраивала философия Шанкары. Бхактиведанта Свами же пытался убедить его в том, что даже Шанкара подтверждал, что Божественная Личность (Кришна или Нараяна), вечно существует за пределами материального мира. Поэтому Господь - выше этого мира - нарайанах паро 'вйактат.

Будучи без гроша в кармане, Бхактиведанта Свми временно зависел от расположения знакомого майявади, с которым ему приходилось делить трапезу, беседовать, и чьим гостеприимством пользоваться. Но до чего же это было неудобно! Он приехал в Америку, чтобы прямо и открыто говорить о Кришне, но ему везде мешали. В Батлере приходилось приспосабливаться под мещанские предрассудки хозяев; здесь ему тоже не давали говорить, но уже по другой причине. Его принимали доброжелательно, но видели в нем какую-то угрозу. Доктор Мишра не мог позволить, чтобы ученики его слушали, как кто-то прославляет Господа Кришну - Верховную Личность Бога.

Бхактиведанта Свами редко выходил из своей новой комнаты и продолжал печатать и переводить. Но когда доктор Мишра начинал свои уроки йоги, Бхактиведанта Свами отрывался от работы, чтобы провести киртан или прочесть лекцию.

Роберт Нельсон (один из первых молодых последователей Свамиджи в Нью-Йорке): Я пришел на программу в студию доктора Мишры и застал его за разговором. Свамиджи сидел на скамейке. Вдруг д-р Мишра прервал программу, широко улыбнулся и сказал: "Свамиджи споет для нас песню". Мне кажется, д-р Мишра просто ни слова не давал ему сказать. Кто-то говорил мне, что д-р Мишра не хотел, чтобы он проповедовал.

Каждое утро, за несколько часов до рассвета, Бхактиведанта Свами вставал, принимал душ, какое-то время повторял на четках маха-мантру, после чего шел в свою каморку, где садился за перевод. Тем временем поднималось солнце и город просыпался. У Свамиджи не было плиты, поэтому, чтобы готовить себе обед, он вынужден был каждый день ходить на Риверсайд-драйв, в квартиру доктора, которая находилась в семи кварталах от студии. Когда он выходил на оживленную улицу, день уже начинался. Он шел на север по проспекту Колумба, насквозь продуваемому речным ветром, в плотном потоке пешеходов, задерживаясь на каждом перекрестке. Здесь все выглядело по-другому, не так, как в провинциальном Батлере. Вдоль проспекта Колумба выстроились ряды тридцатиэтажных зданий, в которых располагались многочисленные офисы и конторы. Первые этажи домов были заняты обувными мастерскими, кондитерскими, прачечными и европейскими ресторанами, выше располагались приемные врачей, стоматологов и юристов. На Семьдесят пятой улице Бхактиведанта Свами сворачивал на запад и проходил через квартал домов из бурого песчаника, а затем, перейдя проспект Амстердам, выходил на Бродвей. Зеленые насаждения здесь было бы точнее назвать "черными" - настолько они были запачканы и покрыты сажей. Бродвей пестрел вывесками продуктовых и мясных магазинов. Вдоль узкого бульвара, зажатого между двумя автомобильными потоками, отдыхали на лавочках старики. Последний перед выходом на Набережную квартал Семьдесят пятой улицы состоял из высотных многоквартирных домов, у дверей которых скучали портье. У входа в дом № 33 на Набережной тоже стоял швейцар.

Иногда Бхактиведанта Свами отправлялся на прогулку по парку вдоль Набережной. Сердце по-прежнему беспокоило его, поэтому для прогулок он предпочитал места ровные и просторные. Иногда, выходя из студии доктора Мишры, он спускался по Семьдесят второй улице до проспекта Амстердам, где заходил в супермаркет "Вест Энда", чтобы купить продукты и специи. Порой он просто бродил по Манхеттену, а иногда садился на автобус и катался по городу.

По воскресеньям Бхактиведанта Свами ездил с доктором Мишрой в его "Ананда Ашрам", находившийся в Монро (штат Нью-Йорк), в часе езды к северу от города. Джоан Сьювал, подвозившая их, слышала, как они оживленно говорили о чем-то на хинди, сидя на заднем сиденье. Она ни слова не понимала, но чувствовала, что диалог их порой превращается в громкий спор, однако практически сразу же после этого вновь наступало примирение.

В "Ананда Ашраме" Бхактиведанта Свами проводил киртаны, а ученики доктора Мишры подпевали ему, а иногда даже танцевали. Доктор Мишра был в восторге от пения Свамиджи.

Рамамурти Мишра: Я никогда не встречал преданного, который бы так много пел. А киртан его был просто восхитителен. Если сосредоточиться и расслабиться, то этот голос подействует на ваше сердце, словно электричество. Вы не сможете избежать его влияния. Девяносто девять процентов учеников - хотели они того или нет - вставали и начинали петь и танцевать. Я понимал, что встретить такую душу - это огромное благословение.

Харви Коэн (один из посетителей "Ананда Ашрама"): Все встали пораньше и пошли на утреннюю медитацию. Доктор Мишра был одет в парчовый жакет в индийском стиле. Когда я вошел в комнату, все уже погрузились в глубокую медитацию. Все подушки для сидения были заняты, поэтому я присмотрел себе местечко в углу, где можно было бы прислониться к стене, чтобы легче было медитировать. Рядом, закутанный в розоватое шерстяное одеяло, сидел пожилой индиец в шафрановой одежде. Я заметил, что он что-то бормочет себе под нос; потом я понял, что это он молится. Это и был Свами Бхактиведанта. Его лоб был украшен белым V-образным знаком, а глаза были полузакрыты. Он выглядел совершенно безмятежным.

Несмотря на все старания Харви, раджа-йога ему никак не давалась. В "Ананда Ашраме" он был новичком и приходил только по воскресеньям, чтобы немного расслабиться. Во время утренних медитаций он замечал, что его больше привлекает зеленый туман над озером, за окном, нежели круг на стене, на который полагалось медитировать.

Харви: Я вошел к себе. Дождь пошел сильнее и громко стучал в окна. Было очень тихо, и я радовался, что снова остался один.

Я открыл книгу.

Вдруг я почувствовал, что в дверях кто-то стоит. Я поднял глаза и увидел Свами. Он, как в шаль, кутался в свое розовое одеяло.

- Можно войти? - спросил он.

Я кивнул:

- Да.

Он попросил разрешения присесть на стул в углу.

- Что вы читаете? - с улыбкой спросил он меня.

- Дневники Кафки, - ответил я, чувствуя некоторое смущение.

- А-а, - произнес он, и я отложил книгу. Он спросил, чем я занимаюсь в ашраме и интересует ли меня йога:

- Какую йогу вы изучаете?

- Я не очень-то в этом разбираюсь, но думаю, что хотел бы освоить хатха-йогу.

Это не произвело на него впечатления:

- Есть кое-что и получше, - сказал он. - Есть более высокие, более прямые пути йоги. Высший из всех этих путей - бхакти-йога, наука преданности Богу.

Я вдруг ясно почувствовал, что он говорит правду. По моей спине побежали мурашки - я понял, что этот человек - мой учитель Он говорил так просто! Все воскресенье я не спускал с него глаз. Он сидел, спокойный и величественный, и от него исходило тепло. Он попросил меня зайти к нему, когда мы вернемся в город.

В своих лекциях д-р Мишра, опираясь на Шанкару, толковал "Бхагавад-гиту" как имперсоналист, а Бхактиведанта Свами, когда слово предоставляли ему, упорно с этим не соглашался. Однажды Бхактиведанта Свами попросил д-ра Мишру, чтобы тот помог ему распространить движение Господа Чайтаньи, но д-р Мишра ловко уклонился, сказав, что считает Прабхупаду воплощением Чайтаньи Махапрабху, которому не требуются помощники. В ответ Свамиджи напомнил доктору, что отца Господа Чайтаньи тоже звали Мишра, поэтому он должен принять участие в распространении движения Господа Чайтаньи. Бхактиведанта Свами предложил ему редактировать санскрит в переводах "Бхагаватам", но д-р Мишра отказался, о чем впоследствии сожалел.

Херта Ларч (ученица из "Ананда Ашрама"): Я познакомилась с ним на кухне. Он был очень разборчив в еде и ел только то, что готовил сам. Он приходил на кухню и говорил: "Дайте мне кастрюлю". Когда я приносила ему кастрюлю, он говорил: "Нет, побольше". Я приносила побольше, но он просил поменьше. Потом он говорил: "Дайте мне картофель", - и я приносила ему картофель. Готовил он очень, очень тихо. Он вообще никогда много не говорил. Он варил картофель, потом еще какие-то овощи, а еще - чапати. Закончив, он выходил из кухни, чтобы поесть. Как правило, он рассчитывал так, чтобы накормить доктора Мишру и еще пять или шесть человек. Когда он там жил, он всегда столько готовил. Я у него научилась делать чапати. Обычно он приезжал только на выходные, а потом возвращался в город. По-моему, он считал, что основное его место там.

* * *

Да, так оно и было, но что он мог сделать в городе, один, без денег и поддержки? Когда-то он думал, что проведет в Америке всего несколько недель, а затем вернется в Индию. Но вот - он работал над переводом "Бхагаватам", гулял по Манхеттену, писал письма... Бхактиведанта Свами изучал новую культуру, пытаясь представить, как на практике можно познакомить западный мир с сознанием Кришны. Своими мыслями он делился с Сумати Морарджи:

27 октября.

Как я понял, американцы проявляют огромный интерес к индийским методам духовного самопознания, о чем свидетельствуют многочисленные так называемые "ашрамы йоги" в Америке. К сожалению, они не в чести у местных властей, и, кроме того, как я узнал, невинных людей в этих заведениях часто обманывают, как и в Индии. Единственная наша надежда в том, что люди эти склонны к духовной жизни, и, если здесь проповедовать "Шримад Бхагаватам", они получат огромное благо.

Бхактиведанта Свами заметил, что, помимо этого, в сердцах американцев находят одобрительный отклик индийское искусство и музыка. Дабы в этом убедиться, он посетил выступление мадрасской танцовщицы, Бала Сарасвати.

Я пошел на этот концерт со своим другом, хотя за последние сорок лет ни разу не посещал подобных мероприятий. Выступление имело успех. Музыкальное сопровождение было в классическом индийском стиле, и большинство песен пелось на санскрите. Американским зрителям это очень понравилось. Я с радостью отметил, что условия для моей будущей проповеднической деятельности складываются неплохо.

Он писал, что послание "Бхагаватам" вполне возможно излагать при помощи музыки и танца, но возможности сделать это у него пока не было. Христианские миссии проповедуют по всему миру, опираясь на солидную финансовую поддержку, так почему бы преданным Кришны не объединиться и делать то же самое? Он отметил, что христианским организациям оказалось не под силу сдержать распространение коммунизма, но движение "Бхагаватам" вполне могло бы справиться с этой задачей, благодаря своему философскому и научному подходу.

Бхактиведанта Свами целенаправленно сеял семена вдохновения в сердце преданной Богу и состоятельной Сумати Морарджи.

Восьмое ноября.

Бхактиведанта Свами написал письмо своему духовному брату, Тиртхе Махрадже, стоявшему во главе Гаудия Матха, где напомнил ему о том, что их духовный учитель, Бхактисиддханта Сарасвати, очень хотел открыть проповеднические центры в западных странах. Шрила Бхактисиддханта несколько раз пытался сделать это, посылая в Англию и другие страны Европы своих учеников-санньяси, но, как писал Бхактиведанта Свами, "без каких-либо ощутимых результатов".

Я приехал в эту страну с той же самой целью, и понял, что Америка - бескрайнее поле для проповеди учения Господа Чайтаньи.

Бхактиведанта Свами особо отметил, что в Америке уже есть несколько обществ майявади, у которых есть собственные здания, но не слишком-то много последователей. Между тем Свами Никхилананда из Миссии Рамакришны в разговоре с ним высказал мнение, что американцы лучше всего примут именно бхакти-йогу.

Я здесь, и вижу огромное поле для работы, но что я могу сделать один, без людей и денег? Чтобы открыть центр, нам нужно здание.

Если лидеры Гаудия Матха захотят открыть свой филиал в Нью-Йорке, Бхактиведанта Свами готов его возглавить. "Без собственного здания, - писал он, -проповедовать в городе невозможно". Он высказывал предположение, что если его духовные братья согласятся сотрудничать, то во многих городах страны откроются новые проповеднические центры. Он неоднократно подчеркнул, что другие организации владеют немалым количеством недвижимости, хотя и не несут людям истинную духовную философию Индии. А вот у Гаудиа Матха ничего нет.

Если вы согласны сотрудничать со мной, как я предлагал, то я продлю срок своей визы. Срок моего пребывания в стране истекает в конце ноября, но если вы срочно подтвердите свое согласие, я могу его продлить. Если же нет, я вернусь в Индию.

* * *

Девятое ноября, 18:00.

Бхактиведанта Свами сидел в своей комнате на пятом этаже в студии доктора Мишры. Вдруг свет неожиданно погас. Так он встретил знаменитое отключение электричества в Нью-Йорке в 1965 году, когда без света остался целый город. В Индии отключение света было делом обычным, поэтому, хотя Свамиджи и удивился, что в Америке бывает то же самое, его это не особо побеспокоило. Он взял четки и начал повторять мантру Харе Кришна. Тем временем и Нью-Йорк, и его окрестности погрузилась во тьму. Без электричества остался целый город и более тридцати миллионов человек в девяти штатах и трех провинциях Канады. Восемьсот тысяч пассажиров оказались заперты в ловушке метро.

Через два часа пришел человек от доктора Мишры и принес свечи и фрукты. Он нашел Бхактиведанту Свами пребывающим в радостном расположении духа и повторяющим в темноте Харе Кришна. Гость сообщил ему, насколько серьезно для Нью-Йорка это отключение. Прабхупада поблагодарил его и снова погрузился в медитацию. Город оставался обесточенным до семи часов утра следующего дня.

Восьмого ноября Бхактиведанта Свами получил от Тиртхи Махараджа из Калькутты ответ на свое письмо. Бхактиведанта Свами излагал своему духовному брату свои планы и чаяния, касающиеся его жизни в Америке, подчеркивая, что духовные братья должны облечь его доверием и обеспечить сколь-нибудь ощутимую поддержку. Его духовные братья, однако, отказывались сотрудничать друг с другом. Каждого лидера больше интересовало собственное здание, нежели распространение учения Господа Чайтаньи. Разве могли они прислушаться к мнению Бхактиведанты Свами и помочь ему открыть отделение в Нью-Йорке? Они думали, что это личное дело самого Свамиджи. Но он, не обращая внимания на это непонимание, взывал к их миссионерскому духу, напоминая им о желании духовного учителя, Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура. Ведь их Гуру Махараджа так хотел, чтобы сознание Кришны распространялось на Западе! Но ответ Тиртхи Махараджа оказался неутешительным. Не возражая против попыток Прабхупады что-то сделать в Нью-Йорке, духовный брат вежливо сообщил ему, что денежные средства Гаудиа Матха не могут быть использованы для этой цели.

Бхактиведанта Свами ответил: "Не очень-то меня воодушевил твой ответ, но я не тот человек, который отступает перед трудностями".

Ответ Тиртхи Махараджа все-таки оставлял проблеск надежды, и Бхактиведанта Свами послал ему описание дома номер 143 по Семьдесят второй Западной улице, который недавно был выставлен на продажу. Это был дом размером 5,5 на 30 метров, с подвалом и мезонином. Бхактиведанта Свами сообщил Тиртхе Махараджу, что цена здания - сто тысяч долларов, из которых двадцать тысяч нужно заплатить сразу же, наличными, а также отметил, что здание это в два раза больше их Исследовательского Института в Калькутте. В подвале можно было бы разместить кухню и столовую, на первом этаже - лекционный зал, а в мезонине - устроить жилые комнаты и отдельное помещение для Божества Господа Кришны. Бхактиведанта Свами выразился совершенно точно, назвав себя "человеком, который не отступает перед трудностями". Он был уверен, что при наличии центра, куда люди смогут прийти, чтобы услышать слова чистого преданного, в Америке может начаться расцвет подлинной индийской культуры, культуры сознания Бога. А поскольку в основе его замыслов лежала покупка дорогого здания на Манхеттене, цель эта казалась недостижимой. Но он не прекращал писать письма влиятельным преданным в Индии, которых его планы, похоже, не интересовали.

"Почему они не хотят мне помочь?" - думал он. В конце концов, они преданные Кришны. Разве не должны преданные откликнуться на такой призыв и помочь ему открыть первый храм Кришны в Америке? У Свамиджи, безусловно, были все необходимые качества и полномочия, чтобы распространять послание Кришны. Что же касается места - Нью-Йорк, наверное, самый многонациональный город мира. Найдено недорогое здание, оно хорошо расположено. Храм Кришны в Нью-Йорке нужен еще и для того, чтобы противостоять распространению идей индийских майявади. Он обращался к кришна-бхактам*, сознающим, что Господь Кришна не просто один из индуистских богов, а Верховный Господь, которому должен поклоняться весь мир. Поэтому они должны радоваться тому, что Кришне будут поклоняться в Нью-Йорке. Сам Кришна сказал в "Бхагавад-гите": "Оставь все прочие обязанности и предайся Мне". Разве могут они не помочь? Ведь они преданные Кришны! А какой преданный не захочет прославить Господа?!

Бхактиведанта Свами, однако, не размышлял о том, кто хочет служить миссии Кришны, а кто нет. Полностью полагаясь на Кришну и повинуясь духовному учителю, он обращался за помощью ко всем, не делая особых различий.

Обратился он и к Сумати Морарджи. Она помогла ему напечатать "Бхагаватам" и снарядила его в Америку. В своем последнем письме к ней он намекнул:

Я лишь описал Вам свою идею. И если вы серьезно подумаете над этим и посоветуетесь с Вашим дорогим Господом Бала Кришной, Вы непременно осознаете все гораздо глубже. Здесь есть хорошие возможности, но есть, разумеется, и срочные потребности. Долг каждого индийца, особенно преданного Господа Кришны, помочь этому делу.

Ответа он не получил. С тех пор, как он уехал из Батлера, писем от нее так и не было, хотя слова, которые она написала тогда, казались ему пророческими. Он часто вспоминал их: "Мне кажется, что Вам нужно оставаться в Америке до тех пор, пока Вы не поправитесь и возвращаться только тогда, когда Ваша миссия будет выполнена".

Теперь и для Сумати Морарджи настало время совершить нечто серьезное. Он писал прямо и открыто:

Поэтому я думаю, что для этого нужно немедленно открыть храм Бала Кришны в Нью-Йорке. И как преданная Господа Бала Кришны, вы должны взять это великое и благородное дело на себя. На данный момент в Нью-Йорке нет ни одного индийского храма, хотя в Индии действует огромное количество американских миссионерских организаций и церквей. Поэтому я прошу взяться за это благородное дело Вас, и в анналах мировой истории будет записано, что первый индуистский храм [в Америке] был основан благочестивой индианкой ШРИМАТИ СУМАТИ МОРАРДЖИ; которая не только состоятельна, но и благочестива, она великая преданная Господа Кришны. Это славное дело ждет именно Вас.

Он заверил ее, что у него самого нет никакого желания быть владельцем собственного здания или храма в Америке, но для проповеди здание абсолютно необходимо:

Они должны общаться с настоящими преданными Господа, они должны участвовать в киртане, прославляя Господа, они должны слушать учение "Шримад Бхагаватам", они должны иметь тесную связь с храмом или домом Господа, и поэтому им нужно дать широкую возможность поклоняться Богу в храме. Если позволить им делать это под руководством истинного преданного, путь "Шримад Бхагаватам" будет открыт для каждого.

Бхактиведанта Свами сообщил Сумати Морарджи, что нашел место, "как раз подходящее для этой великой миссионерской задачи". Здание было идеальным, "его словно для того и строили".

От Вас нужно только согласие, и цель эта будет беспрепятственно достигнута.

Дом практически трехэтажный. Первый этаж, подвал, и два этажа сверху. В доме есть все: газ, отопление и т.д. Первый этаж можно отвести под приготовление прасада для Бала Кришны, поскольку предназначение этого центра будет не в том, чтобы приглашать людей на скучные философские лекции, но чтобы давать им истинное благо - вкусный прасад. Я уже убедился - американцам очень нравится вегетарианский прасад, который я готовлю. Они забудут о мясе и будут покупать прасад. Американцы, в отличие от индийцев, не так бедны, и если им что-то по душе, они готовы выложить за это любую цену. Вместо философии им подсовывают словесные трюки а вместо йоги - гимнастику, а они все равно платят! Но я уверен, что, когда им предложат настоящий товар - когда они попробуют вкусный прасадам Бала Кришны - Америка получит то, чего никогда не видела за всю свою историю.

Согласно его планам, жить в Америке ему оставалось всего неделю.

Мой срок пребывания в Америке заканчивается 17 ноября 1965 года. Но я верю Вашему пророчеству: "Вам нужно оставаться в Америке до тех пор, пока Вы не поправитесь и возвращаться только тогда, когда миссия Ваша будет выполнена".

* * *

НЬЮ-ЙОРКСКОЕ ОБЩЕСТВО ТАГОРА ПРИГЛАШАЕТ ВАС на лекцию:

"СОЗНАНИЕ БОГА"

Лектор: А.Ч. Бхактиведанта Свами.

Лекция состоится в воскресенье, 28-го ноября 1965 года.

Начало в 15:30, в 16:30 - чаепитие.

Место проведения: Новый Дом Индии, 64-я Восточная улица, дом 3.

Широко известный и уважаемый ученый и религиозный учитель из Индии, Свами Бхактиведанта, ненадолго посетил Нью-Йорк. Он работает над монументальным переводом шестидесятитомного "Шримад Бхагаватам" с санскрита на английский.

Двадцать восьмое ноября.

Дауд Харун до этого никогда не видел Бхактиведанту Свами. Он был музыкантом, жил в центре города и посещал собрания Общества Тагора на Шестьдесят четвертой улице.

Дауд Харун: Когда я вошел в аудиторию, сцена была пуста. Несколько человек сидело на задних рядах. Я люблю сидеть впереди, поэтому направился вперед, по центральному проходу. Вдруг справа я заметил пожилого человека. Меня почему-то как магнитом потянуло к нему, и я прошел по ряду и сел прямо за ним. Я заметил, что он что-то повторяет на четках. Хотя четки он держал в мешочке, я слышал, как он их перебирает, и видел, как слегка покачивается его тело. Я был знаком с этой практикой, и сразу почувствовал к нему расположение.

Я сидел и смотрел по сторонам, как вдруг он обернулся и очень тепло улыбнулся мне. Он кивнул головой, я ответил ему тем же, после чего он снова улыбнулся и стал смотреть в другую сторону. Потом он повернулся ко мне и тихо спросил, не из Индии ли я. Я ответил:

- Нет, сэр. Я не из Индии. Я местный, из Соединенных Штатов.

Отвернувшись, он продолжал молиться, перебирая четки. Потом снова повернулся и спросил, не индус ли я. Я ответил:

- Нет, сэр, не индус. Я мусульманин.

Он сказал:

- О, хорошо, очень хорошо. Да, я часто слышал, как дети в Индии читают Коран.

Затем он вновь отвернулся и продолжил, покачиваясь, перебирать четки.

Мы успели обменяться еще парой коротких, непринужденных фраз, а потом на сцену вышла женщина, которая объявила о начале лекции и попросила аудиторию поприветствовать аплодисментами лектора. В этот момент мой новый знакомый положил мне руку на плечо и спросил:

- Простите, сэр, не могли бы вы оказать мне услугу?

- Конечно. Чем могу помочь?

- Не могли бы вы присмотреть за моими книгами?

Я посмотрел вниз и увидел, что на полу стоят коробки с книгами, зонтик и еще какие-то вещи:

- Конечно. Я присмотрю.

- Прошу прощения, - сказал он. Он пошел по проходу, и вдруг, к моему удивлению, поднялся прямо на сцену. Он и был тем, кого я пришел послушать - Свами Бхактиведантой!

Он поднялся на сцену и представился. "Подойдите поближе, подойдите поближе", - обращался он к слушателям, сидящим на задних рядах. Несколько человек пересели вперед. Аудитория состояла, в основном, из семейных пар. Там было много индийцев (и мужчин, и женщин), в основном среднего возраста, хотя присутствовали и ребята-студенты. Кроме того, на лекцию пришли какие-то люди интеллигентного вида, а еще было много женщин.

Только-только начав говорить, он уже погрузился в проповедь. Сразу, без всякого вступления, он стал громко восхвалять величие Творца и говорить о том, что самое важное - помнить о Нем, помнить о Боге. Он объяснял, что значит - сознание Бога, и как понимать, что Бог присутствует повсюду, и почему нам всем следует помнить о Нем, и, почему, независимо от того, какими именами, мы Его называем, мы должны к Нему обращаться. Его речь вызвала у публики живой интерес. Он спел Харе Кришна, Харе Рама и рассказал о том, какая сила и спасительная милость заключена в мантре. В середине лекции он сделал короткий перерыв и выпил немного воды.

В конце, уже спускаясь с подиума, он сказал, что у него с собой есть книги - "Шримад Бхагаватам". Он рассказал, что работает над этой книгой, и уже издал трехтомник, который стоит шестнадцать долларов. На этом лекция закончилась, и он сошел со сцены.

Многие подходили к нему после лекции; одни робко, другие - с энтузиазмом. Некоторые пожимали ему руку и просили книги. После первой лекции вокруг него собралось человек пятнадцать, желающих поговорить и задать вопросы. Окруженный людьми, он пробрался ко мне и сказал:

- Сэр, не могли бы вы оказать мне еще одну услугу? Не поможете продать книги? Люди будут подходить, а вам нужно продавать им книги и класть деньги в эту коробочку. А я через минуту подойду.

- Хорошо, - сказал я.

Пока он разговаривал, ко мне подходили люди. Они, должно быть, думали, что я - что-то вроде его секретаря или сопровождающего лица, поэтому осыпали меня вопросами о его личной жизни. Я ничего не мог им ответить, поскольку сам ничего не знал. Кто-то покупал, а кто-то просто просматривал книги. Пока все шло своим чередом, я все время прислушивался к его разговору, в то же время не прекращая продавать книги.

Некоторые искали гуру и пытались узнать, каким он должен быть. Другие устраивали натуральный допрос. Он же только улыбался и простыми словами отвечал на все их расспросы. Я помню, как он сказал: "Вы поймете. Не нужно ломать голову. Вы поймете, ваш я гуру или нет". Он советовал людям почитать его книги.

Вскоре группа сократилась человек до пяти-шести, остальные же просто стояли поодаль и смотрели; кто-то стеснялся подойти ближе. Тогда он сам подходил и начинал разговор, и атмосфера разряжалась. Через какое-то время он подошел ко мне, мы пересчитали выручку, и я помог ему упаковать вещи и снести вниз оставшиеся коробки с книгами. На прощание он горячо меня поблагодарил, а я оставил ему свой адрес и телефон и купил себе комплект "Шримад Бхагаватам".