После раса-лилы, которая проходит осенью, Кришна с наступлением весны наслаждается играми Холи и кражи Его флейты.

Однажды вечером Говинда и Баларама отправились в лес Вриндавана насладиться игрой Холи (праздником красок), которая обычно проходила в утреннее или вечернее время. Этот праздник в точности соответствовал местным обычаям. Полубоги с нетерпением ждали начала Холи, желая стать свидетелями этого необычного зрелища.

Гопи при виде головокружительной, сводящей с ума красоты Кришны, который стоял перед ними с флейтой в руках, увенчанный свежей гирляндой, в сияющих одеждах и украшениях, обняли Его в своих сердцах и запели обаятельными голосами Ему славу. Кришна, Баларама и Их дорогие друзья-пастушки пригласили на праздник Холи гопи Вриндавана, которые были очень искусны в этой игре. Два брата, однако, уважая настроение любви друг друга, играли каждый со Своими гопи, которые пили нектар общения с Ними.

Кришна и Баларама пели особый алап (вступление) в рагe с большой искусностью. Их пение с очаровательной мелодией и аланкарами создавало волны непрерывной радости. Под влиянием праздника Холи земля Вриндавана, вернув себе силы после зимних холодов, цвела и благоухала. Перед началом праздника юные гопи, блистающие красотой и редкими добродетелями, застенчиво держали в ладонях воду и предлагали ее земле Вриндавана.

Мальчики-пастушки и их помощники красиво пели в ритме двипадика и чарчари. Их песни на языке Враджа были приятны и притягательны как нежный аромат мускуса. Сладкие звуки каратал и мриданг сопровождались чарующим звоном их браслетов и ножных колокольчиков. Кришна и Баларама долго наслаждались этим праздником, а затем пошли гулять в уединенные рощи с цветущими деревьями. Единственным признаком жизни в этих девственных лесах были плачущие крики павлинов, пронизывающие вечернюю атмосферу. Лунный свет просачивался сквозь листву деревьев, окрашивая лес различными оттенками красок. Освещенная лучами весенней луны, атмосфера вечернего леса пробуждала сладчайшие расы супружеской любви.

Халадхара (Баладева, носящий плуг), идя со Своей группой гопи, смотрелся очень элегантно. Золотая серьга, сияющая в Его ухе, игриво танцевала, отражаясь на щеке Баларамы, а Его глаза опьяненно вращались от медового вина варуни. С темно-синим чадаром, перекинутым через плечо и наполовину закрывающим Его камфарно-белую грудь, Баладева напоминал сверкающую луну, пробивающуюся сквозь ночную мглу. Какое-то время артистичный Баладева танцевал под пение и ритм чарчари и двипадика. Баларама, само воплощенное блаженство, пел, смеялся и осыпал красной кункумой Своих возлюбленных гопи, словно украшал их лбы синдурой любви. Под сопровождение вины Баладева громким голосом пел песню в ритме двипадика. Затем в шутливом настроении Он стал бросать в лотосооких гопи разноцветный порошок. Баларама вел сражение с главными гопи и их спутницами, так же как Кришна развлекается со Своими гопи, подобными Радхике, Лалите, Вишакхе, Чандравали, Шьяме и Бхадре.

Кришна тем временем сладкой игрой на флейте одержал победу над гопи, которые долгое время гордились искусством своего пения. Гопи в ответ окружили Кришну и стали закидывать Его кункумой, радостно звеня браслетами. Хари терпеливо сносил осыпающие Его потоки кункумы, смиренно наклонив голову, подобно молодому слону, и продолжал играть на флейте мелодию чарчари. Пока Кришна игриво передвигался походкой героя, Он встретился с Баларамой, гуляющим словно опьяненный слон со своими слонихами, пребывающими в блаженстве юными гопи. Эти гопи, безумно привязанные к Балараме, смотрели на Него влюбленными глазами, полностью отдав сердце своему возлюбленному. Поднимая руки, увитые браслетами, они пели в такт ритму музыки и иногда побуждали Балараму петь вместе с ними. С легкой изящностью передвигая стопами, со звоном ножных бубенцов, гопи танцевали рядом со своим любимым Баларамой и радостно осыпали Его кункумой.

В это время Кришна бросил лукавый взгляд на мальчиков-пастушков, и они тут же поняли Его намек и принялись засыпать гопи красным, белым и желтым ароматными порошками. Гопи Баларамы в страхе пустились в бегство. Смеясь над ними, Кришна с улыбкой заиграл на флейте. Гопи Кришны смеялись в унисон сладкому пению Его флейты. Громко хлопая в ладоши, друзья Кришны издавали смешные звуки: «Хи! Хи! Хо! Хо! Ха! Ха!», наполняя все вокруг заразительным смехом.

Рохини-нандана, вспыхнув гневом, зарычал, подобно молодому слону, и погнался за убегающими со всех ног спутниками Кришны, желая отмщения и полного разгрома в битве красок. Он обрушил на них шквал ароматного порошка, осыпая их с головы до ног. Оглядываясь по сторонам и окидывая всех горделивыми взглядами, словно львицы, выслеживающие свою добычу, подруги Кришны жаждали победы. Но растерявшись, они не могли решить, идти ли им в наступление, обороняться или отступить. Поэтому они разбежались в разные стороны.

Когда друзья Кришны пошли в наступление на Балараму, Он смеялся и, хватая их, сжимал в объятиях Своими сильными, словно змеи, руками и осыпал их цветочным порошком. В этой веселой битве друзья Кришны слегка стушевались перед внушающим страх Баларамой и только кричали на Него с искаженными лицами. Некоторые из них, даже наделенные недюжинной силой, не могли вырваться из объятий Баларамы. И вот всей шумной ордой они бесстрашно ринулись на Баладеву, забрасывая Его градом цветочных бомб. Весь красный от цветочного порошка и потерпевший поражение, Баларама оставался неустрашимым.

Кришна, омывая всех лучами Своей нежной улыбки, сказал:

— Вы напали всей гурьбой на Моего брата. Все против одного. Это несправедливо! Мне не нравится это.

Услышав Его упреки, пастушки остановились и смолкли. Баладева, возбужденный гордыней, шутками и гневом, покраснел и был похож на бриллиантовую колонну, увитую красными лотосами. Величественный Баларама сиял, словно огромный хрустальный бутон красного цветка джава или гордо возвышающаяся ледяная башня в розовых лучах утренней зари. Баладева казался величественной горой белых лотосов, поросшей зарослями красных лотосов, где обитали птицы чакраваки. Он походил на полную луну, покрасневшую от зарева пылающего заката. Увидев Его таким, гопи Баларамы увлекли Его за собой и стали развлекать Его песнями и танцами.

Тем временем гопи Кришны с сердцами, полными страстного пыла, опьяненные вином любви, сгустили атмосферу праздника жестами желаний супружеских игр. Сговорившись, они решили похитить у Кришны флейту. Гопи говорили между собой:

— Как нам похитить флейту, эту змею, пахнущую ароматом агуру, ведь Кришна держит ее в Своих сильных руках? А если это случится, то что Кришна будет делать без нее? Хорошо ли мы поступим, ввергнув нашего возлюбленного в скорбь и уныние? Однако, когда эта флейта находится в руках Кришны, она, словно копье, вонзается в наши сердца сладостью своих чарующих мелодий. Поэтому она должна оказаться в наших руках!

С загадочными улыбками лотосоокие гопи продолжали перешептываться:

— Как нам украсть флейту Кришны, ведь она всегда с Ним даже в самых непредвиденных ситуациях? Он никогда не расстается с ней. И все же нам нужно как-то ухитриться похитить ее. Мы должны устроить так, чтобы чем-то сильно смутить или отвлечь Кришну, и в это время незаметно вытащить из Его руки флейту. Это лучшее, что можно придумать.

Чтобы сбить с толку или чем-то отвлечь Кришну, одна искусная гопи подошла к Радхе и, уединившись с Ней, сказала:

— О удачливая Радха! Если Ты действительно хочешь завладеть флейтой Кришны, Тебе нужно проявить находчивость и украсть ее, чтобы эта надменная флейта надолго замолчала. Тогда восторжествует справедливость, и ничто не будет смущать нас и препятствовать нашему пению.

Когда гопи закончили свое тайное совещание, близкий друг Кришны, Мадхумангала, разузнав план гопи, но не во всех подробностях, обратился к Кришне, сочетая в себе прозорливость с ароматом цветущей лианы болтливости:

— О друг! Послушай! Хотя гопи весьма искусны, их пение ни в какое сравнение не идет с неземным пением Твоей божественной флейты. И вот из зависти они решили украсть ее. Поэтому, чтобы уберечь Твою драгоценную спутницу, отдай ее мне, а Сам вместо флейты просто громко пой. Гопи не смогут даже приблизиться ко мне, ведь я наделен брахманическим могуществом благодаря своему аскетизму.

Кришна ответил:

— Друг! Мы лично убедились в великой силе брахманов на состязаниях в празднике весны. И, несомненно, сегодня ты тоже покажешь нам, что, как истинный брахман, ты сможешь достойно защитить Мою флейту.

Мадхумангала сказал:

— Друг, я не могу защитить Твою флейту так же, как тот, кто наделил Тебя способностью привлекать всех особой силой своей мантры. Но эту личность невозможно увидеть в этом мире. Однако, неужели кто-то посмеет похитить Твою флейту, когда я рядом? Не сомневайся в Своем друге!

Кришна спросил Бату:

— А что ты сделаешь, если взбешенные гопи, обезумевшие от чрезмерного блаженства, выхватят Мою флейту у тебя из рук? Как ты вернешь ее обратно?

Мадхумангала заверил Кришну:

— Ты Сам убедишься в моем могуществе, которое я накопил силой своих аскетических подвигов.

Взяв флейту и засунув ее под мышку, он продолжил:

— Теперь можешь спокойно петь песни.

Голосом, более сладким, чем пение вины, Кришна запел рагу в ритме чарчари с непревзойденным мастерством. От пения Кришны Ямуна остановила течение и застыла от изумления, деревья заплакали слезами меда, а звери и птицы затрепетали от восторга. Лани, слушая пение Кришны, от блаженства принялись слизывать капельки пота со своих ушей. Казалось, что сладостные потоки нектара пения Кришны устремились в уши ланей и, не найдя достаточно места, хлынули наружу. Искусно спетая рага услаждала слух мелодичными шрути, джати и семью нотами.

Мадхумангала с гордостью воскликнул:

— Браво, браво! Превосходно, блистательно, друг мой! Никогда еще в жизни я не слышал такого дивного пения в ритме чарчари! Эй, вы, высокомерные гопи! Вам никогда не спеть такую превосходную рагу с алапом, которая принесет столько же блаженства!

Искусная в пении и музыке гопи Сангита-видья ответила:

— О мудрейший! Мы не согласны с этим и потому предлагаем следующее: если Лалита споет лучше, чем Кришна, тогда ты, Его ближайший советник, должен отдать нам флейту.

Мадхумангала сказал:

— Хотя ты искусна в музыке и пении, по-настоящему эту науку знаю только я! Обычному смертному не дано овладеть этим знанием, даже если он и постарается. Поэтому мое мнение будет окончательным, и я объявлю победителя. Это удовлетворит полубогов и будет приятно для всех.

Сангита-видья ответила:

— О ученый мальчик-брахман! Неужели ты думаешь, что можешь судить об этом? Это тебе не какое-то пение ведических мантр, которое удовлетворяет ученых брахманов.

В это время Кришна, улыбаясь, продолжил петь с многозначительным взглядом. Поймав Его взгляд на себе, Мадхумангала понял намек Кришны и сказал:

— О тщеславная женщина! Если ты не согласишься с тем, что моего знания музыки достаточно для того, чтобы я мог судить об этом, тогда мы должны признать, что пение обеих сторон равно в одинаковой степени. Давайте посмотрим, пусть ваше пение, так же как пение Кришны, остановит течение Ямуны, вызовет у деревьев потоки медовых слез и приведет в восторженный трепет зверей и птиц. Но я уверен, что никто не способен спеть так же блистательно, как мой любимый друг! Поэтому мы согласны сделать ставку на флейту! Однако ради справедливости вы тоже со своей стороны должны взамен предложить нам что-то достойное, и пусть это будет Радха!

Лалита вскипела:

— Что за чушь ты несешь, тупоумный мальчишка! Неужели у тебя не хватает мозгов понять, что в азартной игре ставки должны быть равноценными? Как можно сравнивать обычную стекляшку с золотом!

Мадхумангала, сохраняя спокойствие, отвечал:

— О уважаемая! Неужели ты полагаешь, что флейта моего дорогого друга подобна обычной стекляшке, а твоя сакхи — золоту?

Лалита с вызовом:

— А ты сомневаешься в этом? Если уж ты хочешь, чтобы ставки имели равную ценность, тогда беспристрастно сделай ставкой своего дорогого друга.

Мадхумангала согласился:

— Хорошо, на этом и сойдемся. А теперь начинай петь.

Только потому, что я безупречно чист сердцем и уверен в своем друге, я согласен поспорить на Него.

И Лалита, отбросив всякое стеснение, танцуя бровями, смело и восторженно запела глубоким голосом нежную рагу кедара. Она выводила красивые мелодии и трели (гамаки), беря высокие и низкие ноты. Используя стиль пения под названием гандхарва, Лалита с легкостью превзошла искусство пения гандхарвов и повергла их в стыд. С чувством спев алап (вступление без тала) в paгe кедара, Лалита запела песню в приятном ритме, согласно музыкальной традиции на диалекте махараштры.

Лалита пела:

— Ослепительно сияющая нектарная луна Шьямы, кладезь всех видов искусства, дарит блаженство лотосам и возбуждает океан премы. Кришна, возлюбленный Вриндавана, увенчанный короной из манговых почек, наслаждаясь любовными играми цветущей весной, неравнодушен к Своим подругам.

Мадхумангала, слушая ее пение, с гордостью поднял руки над головой и не заметил, как флейта Кришны выскользнула у него из подмышки на землю. Пританцовывая, он засмеялся и заговорил скороговоркой:

— Ха-ха-ха! Лалита проиграла! Лалита проиграла!

В это время Сангита-видья, находясь рядом, мгновенно схватила флейту и спрятала ее, что никто, даже во Вселенной, не заметил этого. И от возбуждения она не сказала об этом своим подругам. Затем она обратилась к Мадхумангалу:

— Послушай, Мадху! Чему ты так радуешься, танцуя как безумный? Ведь ровным счетом нет для тебя никакого повода торжествовать победу. Твой друг, чьи ножные колокольчики не всегда сладкозвучны, должен признать, кто на самом деле победитель!

Мадхумангала ответил Сангита-видье:

— О почитаемая знатоками пения! Я считаю, что ваше поражение очевидно, ведь мы делали ставку на пение раги чарчари. А Лалита пела рагу двипадика и то лишь ее ничтожную часть. О ясноликая! Сама посуди, поражение Лалиты налицо! Да неужели непонятно, что она проиграла?

От его слов Лалита и Сангита-видья прыснули со смеху. Сангита-видья сказала:

— О неотесанный брахман! Что выдающегося в рагах чарчари, двипадике или джамбхали? Сладость и красота в пении проявляются, когда используют мурччхану, свару и граму. Ты только посмотри, что сделало сладостное пение Лалиты! Драгоценная чаша под деревом наполнилась его соком от сильных потоков ее пения. И этот сок разлился вокруг и затвердел, образовав твердую платформу. И верно то, что от пения твоего друга Ямуна стала божественной, деревья Вриндавана кажутся живыми, а птицы и звери дрожат от восторга. Но благодаря пению нашей подруги все они застыли, подобно каменным глыбам. Поэтому победа на нашей стороне. Веди сюда своего друга, теперь Он стал нашей собственностью!

Тут вмешался Субала:

— О Сангита-видья! Откуда в тебе столько глупости и невежества? Разве можно с таким разумом понять музыку? Да как могла тебе прийти в голову такая безрассудная идея, что этот мальчишка может делать Кришну ставкой и играть на Него? По правилам полагается делать своей ставкой только того, кто принадлежит тебе. Никто не может сделать ставкой Господа и играть на Него.

Кришна сказал:

— Вот видишь, Мадхумангала! У тебя нет никаких прав на других! Эти девушки, гордые своим пением и опьяненные праздником, победили тебя. Ты можешь попасть в трудное положение. Поэтому тебе лучше отдать флейту. Иначе Моя флейта исчезнет вместе с тобой.

Мадхумангала ответил:

— О друг! Но ведь я же выиграл! Покажи им Свою силу! Ты должен забрать их любимую подругу.

Лалита вскричала:

— Сколько наглости и нахальства! О тупоумный осёл! Ведь мы сделали ставку на песню, которую я спела, и моя победа очевидна!

Мадхумангала сказал:

— О друг! Если эти жадные девушки в таком надменном тоне говорят со мной, то пусть забирают флейту, которую я надежно спрятал!

Произнеся эти слова, Мадхумангала вдруг обнаружил исчезновение флейты.

— Дорогой друг! Я не знаю, что случилось. Наверное, флейта из страха, выскочив у меня из-под мышки, убежала в лиановую рощу.

Когда он это сказал, все заулыбались.