Продолжая наставления относительно того, как опасен неуправляемый ум, Махараджа Ришабхадева подробно описывает различные стадии осквернения ума материальными привязанностями.

«Именно ум является корнем вожделения, гнева, гордости, жадности, скорби, иллюзии и страха — оков, что удерживают душу в рабстве кармической деятельности. Так разве станет мудрый человек доверять уму?»

Прабхупада перечислил каждое из этих состояний скверны, после чего прочитал замечательную лекцию о том, как эти явно материальные черты можно одухотворить посредством сознания Кришны, причем указав, как выделить четкую грань между этими двумя сторонами жизни. Камо маньюр мадо лобхах шока-моха-бхайядайях, кармабандхаш ча ян-мулах свикурйат ко ну тад будхах. Будха означает «тот, кому известно все». Такого разумного человека — будху, — не затрагивают эти низшие качества. Кама манъюр означает жадность, шока — скорбь, моха — иллюзия. Бхая означает состояние, когда мы слишком погружены в материальное. Кама, кришна-кама-кармарпане. Нароттама дас Тхакур рекомендует нам преобразовать каму в желание служить Кришне. Например, мы вложили немало энтузиазма в строительство этого храма, замечательного храма для Кришны и Баларамы. Это то же самое желание, которое есть у человека, стремящегося построить высотный дом для самого себя. Возникнет вопрос: «Какова разница между этими двумя желаниями?» Ответ такой: «Одно желание — према, а другое — кама. Такова и разница». Находятся такие, кто утверждают, что нужно избавиться от желаний и не хотеть ничего. Однако от желаний избавиться невозможно. Например, у вас есть глаза. Вдруг вы захотите избавиться от зрения и будете притворяться: «Я ничего не вижу». Разве это возможно? Все равно вы будете что-то видеть. «Да, у меня есть глаза, но я хочу видеть Кришну-Балараму. Вот, что нужно видеть». Но не так: «Я больше вообще ничего не вижу».

Даже процесс медитации, так называемой медитации, — тоже значит видеть. Истинная медитация — это видеть внутри себя. Дхъянавастхита-тад-гатена манасах ашйанти ям йогинах (Бхаг. 12.13.1). Здесь используется слово пашйанти. Пашйанти переводится «видит», но видит не то, что снаружи, а то, что внутри. Медитация означает «увидеть изнутри». Увидеть, но не отказаться от способности к зрению. Истинная медитация — сосредоточивание ума на том, чтобы видеть Вишну.

Далее Прабхупада сказал, что речь идет о том, чтобы очистить наши желания, заняв их в служении Кришне. «Тогда это бхакти. Тогда это према. Иногда по ошибке мы воспринимаем любовные отношения гопи с Кришной как материальные, исполненные похоти, хотя на самом деле это не так. Гопи одевались очень красиво, чтобы привлечь Кришну. Таково было желание гопи. В материальном мире женщина привлекательно одевается для того, чтобы привлечь мужчину, затем оба они занимаются сексом, чтобы удовлетворить свои чувства. Так происходит в материальном мире. Однако в духовном мире гопи привлекательно одеваются не для того, чтобы удовлетворить свои чувства. Они хотят удовлетворить Кришну. «Кришна обрадуется, увидев, как красиво я одета». Это према. В материальном мире нет такого, чтобы кто-то действовал ради удовлетворения другого. Каждый хочет удовлетворять только себя. Это кама. Необходимо видеть разницу между премой и камой».

Когда все сосредоточено на том, чтобы доставить радость Кришне, все пагубные качества можно одухотворить. Прабхупада привел несколько примеров, иллюстрирующих этот процесс. Пользуясь нашим настоящим опытом, он объяснил, как правильно направить гнев. «Это понятие манью означает кродха, гнев. Его тоже можно задействовать в служении. Бхакти-двеши-джане — те, кто завидуют преданным... Сейчас в Америке и Европе эти люди проводят пропаганду против сознания Кришны: «Почему разрешили это Движение сознания Кришны?» Это бхакти-двеши. Гнев, кродху, нужно направлять на этих людей. Это необходимо».

Что касается мохи, иллюзии, он привел в пример Самого Господа. Во второй части пранама-мантры Шриле Прабхупаде говорится, что он разбивает суть учения шуньявади, тех, кто толкует о войдизме, пустоте. Но, как сказал нам Прабхупада, иногда и Чайтанья Махапрабху принимал это настроения войдизма. «В учениях Чайтаньи Махапрабху говорится: югаитам нимешена чакшуша правриишйитам шунъяитам джагат-сарвам. Здесь речь идет об иллюзии. Шунъяитам. Джагат — это не шуньям. У нас есть практический пример. Если у кого-то умирает возлюбленный, ему кажется, что все вокруг стало пустым. Ничто вокруг не интересует его. Точно так же, если мы любим Кришну и теряем Его из виду, то наступает: шунъяитам джагат-сарвам говинда-вирахена ме. Но если сравнивать преданного и обычного человека, то обычный человек, теряя из виду объект своей привязанности, сердится, ибо полон камы. Если же преданный Кришны не видит Кришну, то хоть он и сетует на то, что мир опустел без Него, все же утверждает: «я буду продолжать любить Тебя». Одна сторона этого: шунъяитам джагат-сарвам, другая сторона: ашлишъя ва падаратам пинашту мам марма-хатам кароту ва адаршанам: «Отвернись от меня или разбей мое сердце, не появляясь передо мной, все равно я не перестану любить Тебя, Господа моей души». Вот в чем разница. Здесь нет манъю — разочарования. Есть, конечно, разочарование, да такое сильное, что сердце разрывается, но все равно он продолжает любить Кришну. Эта любовь чиста. Она не такая: «Сердце мое разбито, я разочарован, и потому я Кришну больше не люблю».

Прабхупада сказал нам, что партнерство на материальном уровне приводит к кармабандхе, человек становится связанным гунами материальной природы. Делая же все ради Кришны, человек обретает освобождение. В связи с этим Прабхупада сослался на недавнюю встречу со своими индийскими учениками, вновь повторив, что их чувство недовольства «западными» духовными братьями имеет вовсе не духовную природу. «Нам следует очищать свои желания. Сарвопадхи винирмуктам тат-паратвена нирмалам (Ч.-ч. Мадхья. 19.170). Избавляться от концепции жизни «я индус, а они европейцы, потому у них больше преимуществ, нежели у нас» или наоборот. Такая концепция означает — мыслить категориями упадхи. А это не имеет ничего общего с развитием преданности. Наша задача — избавиться от упадхи. «Я не индус и не американец. Я вечный слуга Кришны». Вот и все. «Что бы Кришна ни хотел от меня, что бы Он мне ни приказывал, в какое бы положение меня ни ставил, я остаюсь Его вечным слугой».

Прабхупада недвусмысленно осуждал тех, кто с нетерпением пытается получить опыт высших ощущений преданности, в то время как еще далеко не свободен от низших побуждений материальной природы. Особая осторожность нужна во Вриндаване, неоднократно предостерегал он нас, чтобы мы не стали жертвой сентиментальных представлений о кришна-преме, а тщательно и внимательно исполняли свое служение. «Сейчас, когда мы не находимся на чистом уровне сознания, нами запросто могут овладеть та же самая кама, манью, или мадо лобхах шока, состояние скорби... Гопи переживали о Кришне: «Кришна едет в Матхуру». Но природа их переживаний иная, чем наша. Их скорбь и наша скорбь — совсем не одно и то же. Поэтому в самом начале преданные-неофиты не должны пытаться понять отношения между Кришной и гопи. Пока человек не избавится от материальной концепции жизни, сарвопади винирмукта тат-паратвена нирмалам. Для этого нам необходимо заниматься преданным служением в соответствии с регулирующими принципами. «Следовать регулирующим принципам я не могу, но я хочу понять близкие отношения Радхи и Кришны», — так поступает нечестный человек.

Так поступает бессовестный человек. Только негодяй поступает так. Он не осознает своего положения. «Каково мое положение? Я все еще полон похотливых желаний. Мой ум все еще начинает волноваться, когда я вижу женщину (мужчину). А я стремлюсь рассуждать на возвышенные темы взаимоотношений Радхи и Кришны?» Это нелепость. Нароттама дас Тхакур говорит: рупа-рагхунатах паде хаибе акути кабе хама буджабо се йугала-пирити (Прартхана. Песнь 1. Лаласамайи). До той поры, пока мы не обретем квалификацию в преданном служении, научившись этому посредством следования наставлениям «Бхакти-расамрита-синдху»... Только обретя эту квалификацию, человек получает способность понять, что такое йугала-пирити, любовь между Радхой и Кришной. Это происходит не сразу. Иначе это сахаджия. Мы не должны стремиться к этому. Прежде всего нужно следить, насколько я стал сарвопади винирмуктам, насколько я освободился от чувства самоотождествления. Тогда человек обретает способность к пониманию высших отношений.

Радха-криита-праная-викрити ахладинеи шакти асмад (Ч.-ч. Ади. 1.5). Радха-кришна-праная, любовные отношения Радхи и Кришны — не обыденное явление. Мы поклоняемся Радхе и Кришне, но мы еще не готовы... Мы должны считать себя слугой, вечным слугой Кришны, который служит Кришне под началом гуру — адау гурвашраям. Если мы хотим сделать что-то, то прежде необходимо спросить разрешения у гуру. Наш долг — следовать его наставлению. Мы не должны придумывать собственные решения: «Наверное, я удовлетворю Кришну вот так... Кришна будет рад, если на начальном уровне практики духовной жизни я стану обсуждать Его лилы». — Нет, прежде всего нужно очистить себя, следуя правилам и предписаниям преданного служения. Когда же вы полностью избавитесь от материальной концепции жизни, тогда вы сможете понять, что означает Радха-Кришна лила».

* * *

Сегодня неожиданно приехал один преданный, Бали Мардан прабху, который возвращается из своего тура из Нью-Йорка через Японию и Калькутту. Разместившись в гостевом доме, он пришел к Шриле Прабхупаде. Прабхупада был рад видеть его, и некоторое время они непринужденно беседовали. Бали, который вернулся к временному служению, когда Прабхупада проводил свой летний тур в Америке, сообщил ему, что в настоящий момент ничем не занят и хотел бы получить какое-то служение. Тамал Кришна Махарадж назначил его управляющим нашей гостиницы в Нью-Йоркском центре, однако работа в гостинице еще не налажена, и Бали чувствует, что у него недостаточно работы. Потому он решил приехать к Шриле Прабхупаде. Похоже, он приехал вовремя. Бали Мардан был первым преданным, который поехал в Австралию, в 1969-м году. Он поехал в Сидней и в одиночку открыл проповеднический центр. Желая обсудить ситуацию в Австралии, Шрила Прабхупада вызвал Читахари, Уграшраву и меня. Бали Мардан спросил, как обстоят дела в Бомбее. До этого Прабхупада предлагал ему и его жене служение в качестве управляющих гостиницей, которая должна была быть вскоре достроена. И сейчас они стояли перед выбором. Они немного поговорили, и Прабхупада предоставил Бали возможность самому решать, какое служение он предпочтет.

* * *

Несмотря на нынешние трудности, проповедь в Австралии продолжается. Баларама дас, президент храма в Мельбурне, прислал письмо с рекомендациями на инициацию для двух молодых людей и одной девушки на первую инициацию, и одного молодого человека — на вторую. Так как в настоящее время там нет Джи-би-си, Прабхупада сам начитал для них четки, и их выслали по почте.

* * *

Сегодня исполняется ровно год с тех пор, как я присоединился к личному окружению Прабхупады. И именно сегодня я совершил самую ужасную оплошность. Утром Прабхупада, как обычно, поднялся наверх, чтобы отдохнуть после завтрака под солнечными лучами. Я проводил его через верхнюю комнату на крышу, в самый дальний угол, где он с комфортом остался отдыхать на матрасе. Раньше, когда мы были во Вриндаване, я всегда оставался с ним на крыше и был готов подойти сразу же, как только он позовет меня. Этим летом преданные сделали новую систему звонка, чтобы Прабхупада мог вызывать слуг, находясь на крыше. Нажав на звонок, прикрепленный к его столу в комнате на крыше, он мог вызвать слугу, где бы тот ни находился, потому что звонок был слышен и наверху, и внизу. Я подумал, что не было смысла находиться наверху, пока Прабхупада спит, и спустился вниз. Если Прабхупада захочет позвать меня, он просто позвонит в звонок, и я сразу услышу. Я вышел из задней двери комнаты, спустился по лестнице и попал на веранду на выходе, где и остался поболтать с Уграшравой и Читтахари. Спустя какое-то время мне пришла мысль, что Прабхупада сегодня отдыхает дольше, чем обычно. Я ждал, когда он позвонит, но он не звонил. Я взглянул на часы и подумал, что, может быть, нужно подняться и посмотреть, все ли в порядке наверху, однако я так был поглощен праджалпой, что проигнорировал свою интуицию. Я уже начал нервничать, как раз в этот момент Махаратхи дас, преданный из Германии, гостивший здесь, внезапно выбежал из-за угла гостиницы и стал звать меня: «Хари Шаури! Хари Шаури! Прабхупада не может выйти из комнаты наверху!»

Меня охватил шок, и я тут же понял, что произошло. Я промчался по этажу, пробежал по задней лестнице, вне себя от страха и волнения. Зайдя в комнату через переднюю веранду, я увидел Шрилу Прабхупаду, который смотрел через дверь и, полный негодования, ждал, пока я открою. Я стал отвратителен сам себе, поняв, что я наделал. С самых первых дней моего служения Шриле Прабхупаде я всегда закрывал дверь, выключал свет и вентиляторы и только потом выходил из комнаты. И сейчас, уходя и оставляя его отдыхать на дальней части крыши, я вышел, пройдя через комнату, закрыв за собой стеклянную дверь. Но дверь автоматически защелкнулась. Прабхупада не звонил в звонок на своем столе, потому что не мог зайти в комнату, У меня не было времени делать поклон, я стремительно открыл дверь и освободил Прабхупаду из заточения. Как только я сделал это, Прабхупада посмотрел на меня и, покачав головой, просто произнес: «Ты негодяй! Я жду тебя уже целый час!» Я распахнул дверь, он прошел мимо, не сказав больше ни слова.

Я был убит. Гнев Прабхупады был выше всяких слов. Ему и не нужно было больше ничего говорить, потому что оскорбление, которое я совершил, было таким очевидным и глупым. Он проснулся и, так как не мог выйти из комнаты, должен был ждать на крыше целый час, пока его не заметил из окон своей комнаты в гостинице Махаратхи, Привлекши его внимание, Прабхупада прокричал ему: «Найди Хари Шаури. Он меня запер!»

Спустившись вниз, Прабхупада сел за свой стол. Спокойный, но серьезный, он был крайне возмущен и сказал мне: «Твой мозг отупел от чрезмерной еды и сна». Я чувствовал себя ужасно. Я ничего не мог сказать в оправдание. Я просто стал извиняться. Прабхупада кивнул и больше не сказал ни слова. Было уже 11:30 и он удалился на задний дворик для массажа. Больше про это он не вспоминал. Прабхупада переоделся в гамчу и сел на соломенный коврик под солнечными лучами. Расслабленный и умиротворенный, с закрытыми глазами, греясь на зимнем солнце, он позволил мне мять и растирать его голову и тело, с сандаловым и горчичным маслами. Я делал массаж, но на душе моей лежал огромный камень, надо мной висела словно тяжелая туча, я не чувствовал никакой связи со своим гуру.

Когда Прабхупада закончил обедать, я все еще ощущал тяжесть своего оскорбления, несмотря на то что извинился, и что он больше об этом не упоминал. Я понял, что необходимо сделать. Я последовал за ним на крышу, где он сидел в своем кресле-качалке, расслабившись после обеда, с четками в руке и повторял святые имена. Я распростерся в поклоне на полу в полный рост и, поднявшись, стал извиняться, на этот раз со всей искренностью, честностью и раскаянием, на которые только был способен, и пообещал, что такого больше никогда не повторится. Прабхупада улыбнулся, и от этой улыбки то гнетущее бремя, которое висело надо мной, внезапно исчезло. Он принял мое искреннее раскаяние, и я тут же почувствовал, что тяжесть моего оскорбления ушла. В моем уме снова наступила ясность, и исчез невидимый барьер между мной и Прабхупадой, созданный моим проступком. «Хорошо, — сказал он добродушно, — но в будущем ты должен быть очень внимательным. Иначе это создаст для меня неудобства».

Свой гнев Прабхупада проявляет по-разному, в зависимости от тяжести оскорблений. Если это незначительная ошибка, то он может сказать что-нибудь серьезно или саркастично, а иногда даже повысить голос. В каком-то смысле это может быть частью его обязанностей. Как он сказал нам однажды, ругать учеников — обязанность гуру. В случае, если он хочет пробиться через толстую стену ложного эго и невежества, он может проявить другую стадию гнева: сидя, вытянувшись в струнку, с румянцем гнева на лице, с дрожащей верхней губой. Серьезный и бескомпромиссный, он может кричать высоким голосом и не станет принимать никаких аргументов в оправдание. Это устрашающий опыт, и такое, безусловно, действует как немедленное очищение. Процесс этот очевиден и откровенен, и в этом заслуга Шрилы Прабхупады: нам становится ясно, чего он хочет от нас и что нам следует делать. Я был свидетелем того, как Прабхупада ругал Тамал Кришну Госвами, когда в марте велел ему ехать в Китай.

И, наконец, есть бессловесные оскорбления, одни из самых худших, как результат нашей глупости или своенравия — в таких случаях от негодования он не говорит ни слова. Он никогда не кричит, чтобы уничтожить состояние оцепенения, встряхнуть нас от состояния ступора, не оказывает давления, не настаивает и не показывает недовольства, чтобы разрушить наше ложное эго. Ты остаешься вариться один на один со своей собственной глупостью. Это я видел, когда Пушта Кришна Свами разбил «мерседес» Прабхупады по дороге в Дели в апреле. Для того чтобы вернуть себе расположение гуру, необходимо глубоко внутри себя найти смирение и оставить какое бы то ни было чувство самооправдания.

Я уже испытал на себе благо от первых двух видов его гнева, а сейчас подвергся и третьему. Я надеюсь никогда не совершать такую ошибку снова. Мой урок по смирению закончен. Прабхупада и я посидели несколько минут, он в своем кресле, я — у его стоп. В это время дня, в 14:00, храм закрыт. Но до нас доносились звуки речи на хинди со стороны главного входа в храм. Ворота были закрыты, и Прабхупада послал меня посмотреть, что там происходит. Пытаясь рассмотреть происходящее с крыши, я увидел двоих мужчин, в одном из которых узнал дворника, нанятого для гостевого дома, другой был с велосипедом, на багажнике которого была закреплена корзина, наполненная овощными очистками. Они собирались выйти за ворота. Я сказал об этом Прабхупаде, он тут же вышел на крышу и велел парню на велосипеде зайти обратно. Он был крайне расстроен и послал меня за Гопал Кришной и управляющим гостевым домом. Когда они зашли, Прабхупада потребовал у них объяснений, что делали здесь эти люди, и кто они. После некоторых расспросов Гопал объяснил, что они приходились друг другу братьями. Тот, кто работал у нас, собрал на кухне обрезки овощей и отдал их брату для его коровы. Но никто не давал разрешения на это, и потому Прабхупада был расстроен. Он строго спросил, почему обрезки овощей не отдали нашим коровам, и велел вернуть их на кухню. Они были украдены. Он выгнал работника гостевого дома и сердито отругал и Гопала, и управляющего. «Почему я всегда первым вижу то, что нужно исправить? — спросил он. — «Управление храмом в ужасном состоянии». Он не желал слушать никаких оправданий и в будущем велел им быть более бдительными. Я был потрясен: Прабхупада так внимателен даже в мелочах. Он не может видеть» как растрачивают впустую то, что принадлежит Кришне, даже если это, казалось бы, самая незначительная вещь.