Пусть строгие моралисты осуждают меня, считая, что я в иллюзии - мне все равно. Пусть знатоки ведических правил упрекают меня в том, что я избрал ложный путь, пусть родственники и друзья называют меня неудачником, а братья - глупцом, пусть сребролюбцы выставляют меня сумасшедшим, а ученые и философы заявляют, что я слишком горд. Пусть так, но моя решимость служить лотосным стопам Говинды не уменьшится ни на йоту, хоть я и самый ничтожный его слуга.

- Мадхавендра Пури.

ПОМИМО ТРУДНОСТЕЙ, связанных с бизнесом и семьей, Абхаю пришлось перенести переломный момент в истории Индии - обретение независимости и разделение государства. Абхай не принимал активного участия в политике, но, как и сотни миллионов индийцев, был затронут бурным рождением индийской независимости.

Пока Ганди и Национальный конгресс (в котором индусы составляли большинство), добивались свободы для единой Индии, Мусульманская Лига под руководством М.А. Джинны призывала к разделению Индии и образованию нового исламского государства - Пакистана. Это и стало причиной конфликта. В августе 1946 года уходящее в отставку английское правительство предложило Джавахарлалу Неру, президенту Национального конгресса, сформировать временное национальное правительство, но Мусульманская Лига запротестовала, посчитав, что такое правительство не будет учитывать требования мусульман. 16 августа Джинна провозгласил "днем открытых действий". В большинстве районов Индии этот день прошел практически незаметно, но в Калькутте он вылился в индо-мусульманские столкновения. Пять дней насилия унесли жизни четырех тысяч человек. Тысячи людей были ранены. За последующие несколько месяцев индо-мусульманские конфликты вспыхивали еще не раз.

В начале 1947 года, когда новый вице-король, лорд Маунтбаттен, встретился с индийскими лидерами, чтобы обсудить процесс передачи власти, начались новые столкновения, поскольку мусульмане требовали создания государства Пакистан. Опасаясь гражданской войны, Конгресс, в конце концов, согласился на разделение, и 18 июля единогласно был принят законопроект о независимости Индии. Месяц спустя Индия и Пакистан уже официально существовали как независимые государства, а Джавахарлал Неру стал первым премьер-министром Индии.

Раздел Индии был мучителен для ее народа, ибо в Пакистане оставалось пять миллионов сикхов и индусов, а в Индии - примерно столько же мусульман. Началось "великое переселение". Беженцы из Пакистана и Индии постоянно вступали друг с другом в конфликты - даже со своими земляками-иноверцами, и эти новые вспышки насилия привели к гибели сотен тысяч людей.

Шрила Прабхупада: Махатма Гандиджи начал Движение за независимость ради объединения людей из разных слоев общества. Но получилось все наоборот - вместо того, чтобы объединиться, Индия разделилась. И этот развал оказался таким разрушительным, что если до этого индо-мусульманские столкновения вспыхивали лишь изредка, в отдельных штатах, то сейчас они превратились в организованную войну между Пакистаном и Хиндустаном. На деле произошло не объединение, а раскол.

Индусы шли к мусульманской мечети и громили ее, а мусульмане отправлялись в храм индусов и разбивали Божества. Мусульмане думали: "Мы покончили с индусским Богом". А индусы думали: "Ага, а мы уничтожили их Бога!" И те, и другие находились в полном заблуждении. Бог не может быть индуистским. Как и мусульманским. Бог не может быть христианским. Бог - это Бог.

В 1947 я был свидетелем столкновения между мусульманами и индусами. С одной стороны были индусы, с другой - мусульмане. Они дрались, и было много убитых. Но после схватки приезжали муниципальные служащие, собирали трупы в кучу и куда-то выбрасывали, особо не разбираясь, кто тут индус, а кто мусульманин. Они дрались, и в Багхбазаре мертвые тела были просто навалены кучами. А когда тело было мертво, никто не мог определить - индус это был или мусульманин. Труп просто убирали с дороги.

Абхай не верил, что независимость даст разумное решение. Пока лидеры не осознают Бога, какие могут быть перемены? Сейчас он видел, что на смену страданиям, которые приносило иностранное правительство, пришла свобода и с ней необходимость страдать от рук своих же соотечественников. На самом деле, проблем только прибавилось.

За все годы политической борьбы в Индии Абхая никогда не покидало желание распространять сознание Кришны. Он видел, что обещанные объединение и независимость принесли, главным образом, высокие цены и плохое управление государством. Он видел, как английские и индийские политики пользовались этим, сталкивая лбами жителей страны, веками поддерживавших добрососедские отношения. Все произошло именно так, как описывал Шрила Бхактисиддханта:

"Те, кто по рукам и ногам опутаны сознанием наслаждения материальной жизнью, и по этой самой причине признают своим вождем или гуру слепца, подобного им, привязанного к внешним объектам чувств, - не могут понять, что цель жизни - возвращение домой, к Богу, и служение Господу Вишну. Как слепой, следуя за другим слепым, сходит с верного пути и падает в яму, так же и материалист, ведомый другим материалистом, связан крепчайшими веревками корыстной деятельности. Эти несчастные раз за разом проживают материалистическую жизнь, подвергаясь трем видам страданий".

Вайшнав обращается к духовному учителю как к тому, кто открыл ему глаза, "рассеяв мрак невежества факелом Божественного знания", - и чувствует, что обязан помочь человечеству, неся людям тот же факел. Как прямой представитель вечной вайшнавской парампары, Абхай хотел пролить на происходящее свет Божественного знания. В этом и состояла цель его журнала "Назад к Богу", хотя с 1944 года он уже не мог продолжать печатать его.

Даже не имея средств, чтобы печатать, Абхай продолжал писать. Самым смелым его замыслом была "Гитопанишад" - перевод "Бхагавад-гиты" и комментарии к ней. Ганди и другие часто обращались к ее мудрости - ведь индусы никогда не забывали свою "Гиту", - но большинство комментаторов преподносило ее не так, как это делал Сам Кришна. Они не признавали Господа Кришну, рассказчика "их Гиты", Верховной Личностью, Богом, а пользовались Его словами, чтобы выдвигать девизы, подкрепляющие их собственные идеи. Политики, религиозные лидеры, ученые - почти все без исключения, предлагали свои - символические и метафорические - интерпретации Гиты. Абхай же хотел представить "Бхагавад-гиту" такой, какая она есть. Она должна была занять тысячу двести страниц - три иллюстрированных тома в красивом переплете. Для Абхая книги эти были реальностью, от которой его отделяло лишь время. За два последних года у него накопились сотни рукописных страниц. Он писал в блокнотах и на клочках бумаги, а потом на машинке перепечатывал написанное на пронумерованные страницы. Ему никак не удавалось посвятить все свое время исключительно работе над рукописью, но постепенно книга приобретала очертания.

Кроме того, Абхай проповедовал послание Господа Чайтаньи через письма, которые он посылал многим правительственным лидерам, уважаемым знакомым и людям, чьи статьи или деятельность, описанная в газетах, привлекли его внимание. Представляясь их смиренным слугой, он делился с ними идеями о том, как изначальная индийская культура сознания Кришны могла бы стать средством решения любых проблем. Иногда Абхай получал ответы, и, стоило ему заметить в них хотя бы малейшую искорку интереса, через дальнейшую переписку он старался ее раздуть.

В то время известный реформатор Махендра Пратап Раджа, учредил так называемую "Всемирную Федерацию". Абхай прочитал напечатанную во Вриндаване листовку, в которой господин Пратап призывал все нации, всех людей мира к единению.

Абхай написал ему письмо, где говорил, что учение Господа Кришны, изложенное в "Бхагавад-гите", представляет собой теистическую науку, способную объединить все религии. В мае 1947 года господин Пратап ответил: "Я восхищаюсь Вашим глубоким знанием "Шримад Бхагавад-гиты". Сам я - большой поклонник этого великого классического произведения и, уверяю Вас, я действую строго в соответствии с этой книгой". Господин Пратап упомянул в письме свою книгу "Религия любви" и посоветовал Абхаю ее прочесть, чтобы узнать мнение "Всемирной Федерации" по вопросу религии. "Между тем, - писал господин Пратап, - я не согласен с Вашим предложением объединить религии на основе имен Кришны или Говинды. Это привело бы к переходу людей из одной веры в другую, а не к объединению религий. Я высоко ценю Ваши усилия в работе над журналом "Назад к Богу"".

Абхай раздобыл эту книгу, прочел ее, и в июле 1947 года, во время посещения Канпура, написал ответ. Абхай приехал в Канпур не как духовный учитель, а как торговец лекарствами, но пишущая машинка была у него с собой, и проповедь не прекращалась.

"В продолжение своего предыдущего письма, смиренно сообщаю Вам, что закончил чтение Вашей книги "Религия Любви". Как я понял, в ее основу положена философия пантеизма, а решение проблем вы видите в служении человечеству. Религия Любви - это подлинно религиозная идея, но если подходить к решению проблем исключительно со стороны служения человечеству, то эта идея несовершенна, неполна и ненаучна.

Истинная Религия Любви в совершенстве изложена в "Бхагавад-гите". Кроме того, в своих утверждениях Вы не ссылаетесь ни на один признанный источник. Поэтому все это в большей или меньшей степени самонадеянно. Если все будут высказывать свои демагогические мнения по поводу религии и ее сущности, кого тогда слушать, а кого - нет? Подход к решению проблем должен быть авторитетным, научным и универсальным".

Затем в десяти пунктах Абхай изложил содержание "Бхагавад-гиты", закончив письмо следующей фразой: "Поэтому наилучшее служение человечеству - это проповедь философии и религии "Бхагавад-гиты" - повсеместно, во все времена и всем людям".

Но письма его, как правило, не приводили к продолжительному философскому диалогу. В 1947 году, когда Абхай написал высокопоставленным чиновникам недавно сформированного правительства Индии, предлагая средство против массовых беспорядков, они не приняли его предложений. Когда он попросил губернатора Западной Бенгалии о встрече, секретарь губернатора ответил: "Его превосходительство сожалеет, что в настоящее время не может с Вами встретиться ввиду сильной загруженности работой". На письмо заместителю секретаря министра образования Абхай получил ответ от его помощника: "Правительство Индии с сожалением сообщает, что оно не в состоянии удовлетворить Вашу просьбу".

Иногда интерес чиновников больше напоминал снисходительное "поглаживание по голове": "Я уверен, Ваш план установления мира найдет отклик у премьер-министра". Или: "Он, (министр образования) рад Вашим стараниям искоренить религиозно-общинную рознь. Он предлагает Вам обратиться к..."

Местный чиновник вежливо просил его не беспокоить: "Я благодарю Вас за все, что Вы написали, и за выраженные Вами теплые чувства. Но не думаю, что смогу служить какой-либо полезной цели, присоединившись к организации, которую Вы хотите учредить, поэтому нет смысла спорить на эту тему. Вам не стоит утруждать себя встречей со мной, однако я желаю Вам всяческих успехов".

В октябре 1947 года, после столкновений в Калькутте, Абхай написал председателю Комитета по ликвидации последствий столкновений, и тот ответил:

"Что касается хари-киртаны и прасада, то Вы можете сами проводить любую программу, но боюсь, что я в этом не заинтересован, равно как и мой Комитет, поэтому в нашей с Вами встрече нет необходимости".

В данной ситуации Абхай играл роль вайшнава-проповедника, и, видя это, секретари правительственных офисов воспринимали его соответственно. Они не могли оценить практической пользы от философии "Бхагавад-гиты", которую он проповедовал, и его советов в отношении хари-киртаны. Однако время от времени кое-кто, на первый взгляд, проявлял интерес. Г-н Н. П. Астхана, адвокат Верховного суда, ответил: "Я очень признателен Вам за письмо, в котором Вы упоминаете широкий и ясный план духовного развития. Я глубоко ценю возвышенные чувства, побудившие Вас написать это письмо, и доброту, с которой Вы отнеслись к моему вопросу. Я изучал "Бхагавад-гиту" и также впитал некоторые из ее наставлений, но я еще далек от совершенства и был бы рад, если бы мной руководил наставник вашего уровня. Поэтому, будьте добры, пошлите мне свой план, получив который, я смогу поделиться своими соображениями".

* * *

Естественно, Абхай не мог не думать о том, как привлечь к преданному служению Махатму Ганди. Благодаря смелым и благородным делам во имя сограждан, а также своему аскетизму, Махатма Ганди обладал колоссальным влиянием на индийский народ. Как и для Махендры Пратапа из "Всемирной Федерации", для Махатмы Ганди служение Богу состояло в попытке с помощью политики и собственных идей сделать людей счастливыми. Один англичанин говорил о Махатме Ганди: "Он либо святой среди политиков, либо политик среди святых". Но как бы то ни было, он не занимался чистым преданным служением в полном смысле этого слова, и дела его, согласно "Бхагавад-гите", не позволяли ему называться махатмой. "Махатмой" "Гита" называет того, кто всего себя посвятил служению Господу Кришне, Верховной Личности Бога, воспевая Его славу. Настоящий махатма вдохновляет других предаться Кришне.

Но так как в молодости Абхай был последователем Ганди, он испытывал к нему особые чувства. Конечно, Шрила Бхактисиддханта Сарасвати убедил Абхая посвятить себя исключительно преданному служению, но сейчас в Абхае вновь заговорили старые дружеские чувства - и неважно, что Ганди был великой личностью, известной всему миру, а Абхая не знали ни Ганди, ни мир.

7 декабря 1947 года Абхай написал Ганди из Канпура. Ганди жил в "Поместье Бирла" в Дели, где распределенные по всему городу мощные вооруженные силы старались предотвратить индо-мусульманские столкновения. Секретарь Ганди, Пьярелал Наяр, описывал Махатму в то время как "наигрустнейшего человека, какого только можно себе представить".

Люди, которых он когда-то вел в борьбе за независимость Индии - Джавахарлал Неру, Валлабхбхай Патель и другие - теперь правили нацией. А Ганди, со своим ненасилием, единством и аграрной реформой уже расходился с ними по многим вопросам. Он с ужасом чувствовал, что превращается в ходячий анахронизм. Его бывшие коллеги по-прежнему им восхищались, но руководство его отвергали. Все его программы - объединение индусов и мусульман, ненасилие, помощь беднякам - хотя слава о них и гремела по всему миру - в 1947 году потерпели крах. Во время недавнего визита в лагерь мусульманских беженцев мусульмане проклинали Ганди, толпой окружив его машину, а на последней публичной молитве раздраженная толпа индусов заглушила Махатму криками и прогнала его, когда он попытался процитировать Коран. В свои семьдесят восемь лет Ганди был физически слаб и подавлен.

Вероятнее всего, письмо Абхая не могло до него дойти. И Абхай знал это. Послать письмо Ганди было все равно что положить записку в бутылку и отправить ее по морю. Скорее всего, оно сольется с потоком почты, и Ганди будет слишком занят, чтобы его прочитать. Но, несмотря на это, Абхай все равно решился его отправить.

"Дорогой друг Махатмаджи, пожалуйста, примите мой смиренный намаскар. Я - Ваш неизвестный друг. Время от времени я пишу Вам письма, хотя ни разу еще не получал ответа. Я посылал Вам свой журнал "Назад к Богу", но Ваш секретарь сказал, что у Вас очень мало времени для чтения писем и еще меньше - для чтения журналов. Я просил дать мне возможность побеседовать с Вами, но Ваши секретари слишком заняты, чтобы обратить внимание на мою просьбу. Так или иначе, я Ваш старый друг, хотя Вы меня не знаете, и сейчас я пишу, чтобы помочь Вам занять то положение, которого Вы достойны. Как искренний доброжелатель, я не имею права забыть о своем долге по отношению к такому другу, как Вы.

От всего сердца, как друг, я советую Вам немедленно удалиться от активного участия в политике, если Вы не хотите умереть бесславной смертью. Вы можете дожить до ста двадцати пяти лет, как и хотели, но если эта долгая жизнь завершится бесславной смертью, какой в ней прок?

Такого уважения и почета, какого Вы добились на протяжении своей жизни, не удавалось достичь никому, на протяжении всей истории человечества. Но Вы должны знать, что эти уважение и почет ложны, поскольку созданы божественной энергией иллюзии - Майей. Говоря "ложны", я не имею в виду, что Ваши многочисленные друзья лицемерили с Вами, или что Вы были неискренни по отношению к ним. Я имею в виду иллюзию и созданные на ее основе иллюзорную дружбу и почет, которые есть не что иное, как порождение Майи. Именно поэтому они всегда временны или, так сказать, ложны. Но никто из вас - ни Вы, ни Ваши друзья - не знают этого".

Садху должен не льстить, а "рубить сплеча". Его дружба в этом и состоит - он отсекает иллюзии материалистичного человека. Махатма Ганди, покинутый друзьями, горько разочарованный результатами долгой и тяжелой борьбы за независимость Индии и полный опасений за будущее, в настоящий момент достиг такого состояния, в котором вполне мог бы осознать, что все его дружеские связи и дела были порождением иллюзии. Это был очень подходящий момент жизни, чтобы осмыслить письмо Абхая.

"Сейчас, по милости Бога, эта иллюзия уходит, и теперь Ваши верные друзья - такие как Ачарья Крипалини - упрекают Вас в неспособности в настоящий момент дать им практическую программу действий, подобную той, что они получали от Вас в славные дни Вашего Движения ненасилия. Вы связаны обязательством найти правильный путь разрешения теперешней политической путаницы, созданной Вашими противниками. Поэтому примите это незначительное письмо-предупреждение от Вашего скромного друга, каковым я себя считаю: если Вы своевременно не удалитесь от активной политики и не посвятите всего себя проповеди послания "Бхагавад-гиты", - занятию настоящих Махатм, - то Вас настигнет смерть, столь же бесславная, как и у Муссолини, Гитлера или Ллойд Джорджа".

Долгие годы Абхай мечтал обратиться к Махатме Ганди с этим посланием. Да и раньше он ему писал, хотя так и не получил ответа. Сейчас же он был убежден, что если Ганди не удалится от политики, то очень скоро найдет "бесславную смерть". Вместо проповеди преданного служения Ганди продолжал активную политическую жизнь, и его нужно было предупредить. Абхай писал, чтобы спасти друга.

"Вы легко можете понять, как и почему некоторые из Ваших политических врагов, притворявшихся друзьями (как индийцы, так и англичане), сознательно обманули Вас и разбили Вам сердце, делая все то, против чего Вы так долго и тяжело боролись. Главное, чего Вы хотели - это единство индусов и мусульман в Индии, но Ваши сподвижники постепенно свели на нет результаты всей Вашей работы, разделив Индию и создав независимое государство - Пакистан. Вы хотели для Индии свободы, а они привели Индию к постоянной зависимости. Вы хотели улучшить жизнь бхангов, но их несчастное положение так до сих пор и не изменилось, несмотря на то, что вы живете в их колонии. Поэтому все это - иллюзии, и когда Вы увидите их в истинном свете, то Вам придется принять это как волю Бога. Господь благоволит к Вам, рассеивая иллюзию, в которой Вы находились и которой питали свои идеи, выдавая их за Истину".

Абхай постарался честно сообщить Ганди, что в этом относительном мире нет ничего абсолютного. За ахимсой*, ненасилием, неизбежно придет насилие - так свет всегда сопровождается тьмой. В двойственном мире ничто нельзя назвать Абсолютным. "Вы не понимали этого, - писал Абхай - и даже не пытались узнать из достоверных источников, поэтому все Ваши старания создать единство привели лишь к расколу, и ахимса сменилась химсой*".

Абхай подчеркнул, что Ганди так и не принял настоящего духовного учителя, а без него духовная практика попросту невозможна - это факт, проверенный веками. "Бхагавад-гита" недвусмысленно предписывает принять гуру, стоящего в цепи ученической преемственности, но Ганди был известен как раз тем, что всегда полагался на себя, на свой внутренний голос, заимствуя идеи у писателей (в частности, у Раскина1* и Торо2*), и смешивая их с наставлениями Нового Завета и "Гиты". Если бы Ганди обратился к гуру, говорил Абхай, его никогда бы не увлекли относительные истины.

1* Раскин Джон (1819-1900) - английский писатель, теоретик искусства. Для него характерен романтический протест против современного общества и призыв к возрождению средневековых форм художественного творчества и ремесел. - прим. ред.

2* Торо Генри Дэвид (1817-62) - американский писатель, мыслитель, представитель трансцендентализма. Памфлет "Гражданское неповиновение" (1849), включает идею ненасильственного индивидуального сопротивления общественному злу. - прим. ред.

"В "Катха-упанишаде" ясно говорится, что нужно принять истинного гуру, который не только сведущ во всех богооткровенных Писаниях мира, но и осознал Брахман, Абсолют - только так можно постичь науку об Абсолютной Истине. В "Бхагавад-гите" (4.34) также есть подобное указание:

Тад Биддхи Пранипатена Парипрашнена Себайа

Упадекшйанти Те Джнанам Джнанина Татвадаршина

Но я знаю, что Вы никогда не обращались к подобному методу духовного образования, если не считать тех случаев, когда ради достижения своей цели Вы налагали на себя суровые епитимьи - предприятие, стоящее в одном ряду с Вашими многочисленными экспериментами с относительнй истиной. Но если бы Вы, как упоминалось выше, обратились к Гуру, Вы могли бы легко избежать всего этого".

Не отрицая благочестия и аскетизма Махатмы Ганди, Абхай просил его применить свои высокие моральные принципы для того, чтобы предаться Абсолютной Истине. Абхай настоятельно просил его как можно скорее оставить политику.

"Ваше искреннее старание развить Божественные качества с помощью аскетизма, несомненно, помогли Вам возвыситься до некоторого уровня, и теперь Вы можете воспользоваться этим, чтобы познать Абсолютную Истину. Если же Вы удовлетворитесь этим временным положением и не предпримете попыток познать Абсолютную Истину, то законы материальной природы неизбежно сбросят Вас с этого искусственно завышенного уровня. Но если Вы по-настоящему захотите обратиться к Абсолютной Истине, если захотите принести настоящее благо всему человечеству, всему миру, воплотив при этом свои идеи единства, мира и ненасилия, то Вам совершенно необходимо немедленно оставить общество порочных политиков и выйти на проповедь философии и религии "Бхагавад-гиты", не давая ей догматичных толкований, от которых мало толку. Я поднимал эту тему в своем издании "Назад к Богу", страницу из которого предлагаю Вашему вниманию.

Я прошу Вас об одном - удалитесь от участия в политике - хотя бы на месяц - и давайте обсудим "Бхагавад-гиту". Я уверен, что дискуссия эта прольет новый свет на Вашу жизнь, не только ради Вашей пользы, но и на благо мира в целом - поскольку я знаю Вас как честного, искреннего и добродетельного человека.

С интересом ожидающий Вашего ответа,

искренне Ваш,

Абхай-Чаран Дэ".

Ответа не последовало. Месяц спустя Ганди объявил голодовку, добиваясь того, чтобы Индия выплатила Пакистану 550 миллионов рупий, как было условлено в договоре о разделении. Индусы, беженцы из Пакистана, устроили под зашторенными окнами комнаты Ганди демонстрацию, скандируя: "Смерть Ганди!" Но этой своей голодовкой, которая с каждым днем приближала его к смерти, он пробудил искреннюю тревогу у нации, и правительственные лидеры выплатили Пакистану деньги. Теперь у его дома огромные толпы скандировали: "Жизнь Ганди!"

А индо-мусульманские столкновения не прекращались.

30 января, на следующий день после составления черновика нового устава Партии Конгресса, Ганди поужинал, поработал немного на домашнем прядильном станке, а затем отправился на вечернюю молитву. По дороге он был убит тремя выстрелами в грудь. Он умер, выкрикивая имя Бога - "Хе Рама!" Письмо Абхая, написанное месяц назад, прозвучало как пророчество. Но оно так и не было прочитано человеком, для которого предназначалось.

* * *

Когда руководители "Национального фонда памяти Махатмы Ганди" собирали предложения о том, как увековечить жизнь и деятельность Ганди, Абхай написал им и заместителю премьер-министра Индии, Валлабхбхаи Пателю, предлагая распределить средства "в духе Ганди".

"Вся жизнь Ганди была посвящена служению человечеству, а особенно - возвышению морального уровня. Его деятельность в последнее время показала, что он равно относился ко всем, и весь мир знал его более как духовного лидера, нежели как политика. Преданность Богу была его высшей целью, и, когда я говорю, что его священную память нужно сохранить не обычным способом, а "в духе Ганди", я имею в виду, что достойной данью уважения его памяти должно стать следование по его пути".

Абхай писал о Махатме Ганди как о вайшнаве, что делалось очень редко. Несмотря на неотложные политические дела, Ганди никогда не пропускал ежедневных молитвенных собраний по вечерам, и даже убит был по дороге на киртан. Только благодаря совместной молитве, как подчеркивал Абхай, Ганди способен был работать над повышением духовного уровня нации.

"Если отнять от Ганди духовную деятельность, - писал Абхай, - останется обыкновенный политик. Но он был настоящим святым среди государственных деятелей". Абхай писал, что Господь Чайтанья положил начало совместному пению Святых имен - Кришна и Рама, - а его последователи, Шесть Госвами, оставили потомкам богатейшее литературное наследие - для обсуждения и осмысления.

"Правление "Мемориального Фонда" должно извлечь урок из практической жизни Махатмаджи и развить его в как можно большем масштабе. Поэтому единственное, чем можно достойно увековечить память о Махатме Ганди - это организовать ежедневное совместное чтение "Бхагавад-гиты". Когда природная искра духовности будет поддерживаться и раздуваться ежедневными молитвенными собраниями, тогда в людях разовьются возвышенные качества характера".

У Абхая было еще одно предложение. Ганди прославился своими попытками предоставить право посещать храмы людям низших сословий. В Ноакхали он установил Божества Радхи и Кришны, чтобы им поклонялись простые люди. Хотя обычно подобные дела Ганди играли второстепенную роль, Абхай говорил о них как о главном из того, что сделал Махатма, доказывая, что Движение Ганди имело под собой теистическую основу. Абхай объяснял, что, хотя в Индии сотни и тысячи храмов, ими управляют не так, как следует, поэтому образованные горожане их не посещают. В изначальном ведическом обществе храмы предназначались для развития духовной культуры. Если бы индийские храмы стали полнокровными духовными центрами, то люди, обеспокоенные насущными проблемами жизни, смогли бы учиться в них высшим обязанностям.

"Такое обучение и практика, - продолжал Абхай - могут помочь человеку в осознании существования Бога, без воли Которого, согласно Махатме Ганди, "даже травинка не шелохнется"". Он упомянул о движении хариджан*, организованном Ганди в попытке дать неприкасаемым (которых он признавал хариджанами, "людьми Бога") равные права с остальными. Для большинства людей это движение носило гуманистический характер, но Абхай осветил его другую, "божественную" сторону, показав, что, по сути своей, это часть духовной жизни Ганди. Но Абхай добавил, что просто навесить на неприкасаемых ярлык "Хариджаны" недостаточно, - необходима система образования, которая по-настоящему возвысит людей из низших сословий. Такая программа содержится в "Бхагавад-гите", и применить ее на практике можно лишь под руководством истинного преданного Господа. Абхай предлагал правлению Мемориального Фонда свои услуги в проведении этой работы. Абхай предостерегал, что, если руководители Фонда, стараясь увековечить память об усилиях и достижениях Ганди, пренебрегут духовной стороной его жизни, то "очень скоро память о нем умрет, и его постигнет участь многих других политиков - забвение".

Возможно, кто-то смотрел на Абхая как на очередного авантюриста или сектанта. Но сам Абхай считал себя нижайшим слугой Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати. Заметив в характере Махатмы Ганди некоторые качества вайшнава, Абхай воспользовался этим как возможностью представить миру послание своего духовного учителя. Вместе с тем, он отдавал должное Махатме Ганди, восхваляя его как великого преданного, который любил киртаны и храмовое поклонение Богу и пытался возвысить несчастные души до положения "людей Бога".

* * *

Находясь по делам в Мадурае, в Южной Индии, Абхай показал некоторые из своих сочинений Мутхусвами Четти, торговцу медикаментами. Господину Четти они очень понравились, и он решил, что мог бы убедить своего друга, доктора Аллагаппу из известной фирмы "Южная Бирла", профинансировать их издание. В апреле 1948 года господин Четти написал Абхаю, что испытывает потребность помочь ему "в каком-нибудь богоугодном деле". Он просил Абхай-Чарана выслать ему законченную рукопись "Гитопанишад", которую можно было бы показать доктору Аллагаппе в Мадрасе. Господин Четти уже рассказал доктору Аллагаппе о "первоклассной работе - "Гитопанишад", объемом в 1200 страниц большого формата" и настоятельно просил его опубликовать этот труд ради блага всех верующих, упомянув, что Абхай пытается напечатать эту книгу с 1946 года.

Вскоре г-н Четти получил от доктора Аллагаппы ответ, в котором тот выражал свою заинтересованность, и написал Абхаю: "Итак, я готов помочь вам, лишь бы Бог помог мне". Что же касается переговоров с г-ном Аллагаппой, то необходимости в них не было, так как "он согласен сделать это из соображений благотворительности". Предвкушая успешное окончание дела, г-н Четти пригласил Абхая в Мадрас, чтобы он мог лично встретиться с доктором Аллагаппой. "Он сделает все, чтобы вы могли выполнить долг, возложенный на вас Богом". Находясь в Мадрасе, Абхай мог проверить и откорректировать пробный оттиск книги и от начала и до конца следить за процессом печати. Это была большая удача, а Абхай был не из тех, кто упускает столь редкие возможности. Если книга увидит свет, это будет большая победа в миссии выполнения наставлений Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати.

Но случилось непоправимое. Рукопись украли. Это был единственный экземпляр, и для надежности Абхай хранил его дома. Он спрашивал у домочадцев и слуг - все разводили руками. Надежды Абхая были обмануты, колоссальные усилия пошли прахом. Он понял, что много месяцев работал впустую. Хотя доказать ничего было невозможно, Абхай подозревал, что сделать это мог кто-то из слуг или даже сын - ради денег. Но все это так и осталось тайной.

* * *

Весь 1949 год Абхай писал статьи на бенгали, представляя их на суд своего духовного брата, Б.П. Кешавы Махараджа, который публиковал их в своем издании "Гаудия-Патрика". Взгляды Абхая на мировые проблемы не отличались от взглядов его духовного учителя. Уже во время первой встречи с Абхаем, в 1922 году, Шрила Бхактисиддханта Сарасвати сокрушил его националистическую аргументацию, подчеркнув, что в мире нет никакого кризиса - ни политического, ни социального, ни любого другого - недостает только духовного знания. И теперь Абхай просто развивал эту тему. Он никогда не пропагандировал равнодушие к "мирским" проблемам, но всегда подчеркивал, что мировой кризис может разрешить только правительство, сознающее Бога. Если на первое место поставить сознание Кришны, остальные проблемы постепенно решатся сами собой. А без этого любые так называемые решения останутся недальновидными и бесполезными.

В начале своей первой статьи на бенгали Абхай процитировал передовицу из аллахабадского издания калькуттской газеты "Амрита-Базар". Редактор весьма сожалел о том, что, несмотря на обретение национальной независимости, со злейшими бедами Индии еще не покончено:

"Началась неделя нации. Память о Джалианвалле Багхе и политическом рабстве больше нас не беспокоят. Но на этом наши беды не закончились. По воле Провидения, человечество никак не может обрести покой. Едва уходит одна причина для тревог, за ней тут же приходит следующая. Индия, теперь политически свободная, сталкивается с трудностями не менее серьезными, чем те, что несло с собой иностранное господство".

Абхай воспользовался этим замечанием редактора, чтобы показать, в чем состоит основной недостаток всех планов по улучшению обстановки в мире. Он подчеркнул, что хотя Индия находилась под иностранным гнетом еще со времен Мухаммеда Гхори (1050 год н.э.)3*, она никогда не была порабощена до такой степени, как сейчас. В те дни Индия оставалась нацией, сознающей Бога. Падение Индии произошло только тогда, когда лидеры ее отказались от своего духовного наследия.

3* Мухаммед Гхори (Гури) - завоеватель Сев. Индии из династии Гуридов. - прим. ред.

Таким образом, индийцы должны понять, что сейчас строгие законы материальной природы их наказывают. "Почтенный редактор "Амрита-Базар-Патрики", - отметил Абхай - с грустью пишет: "На смену одной проблеме тут же приходит другая", но об этом уже давным-давно сказано в "Бхагавад-гите"". Эта мысль часто становилась темой его статей в журнале "Назад к Богу" 1944 года и многих его писем. Того, кто пренебрегает Верховным Господом, наказывает материальная природа, находящаяся под надзором Всевышнего. Люди могут писать статьи в газеты, принимать умные решения на встречах и конференциях, пытаться своими научными изысканиями победить природу, но им никогда не удастся обойти ее законы. Когда люди стремятся избежать наказания, Господь еще глубже погружает их в иллюзию, и они "самым прискорбным образом, терпят поражение". Абхай процитировал бенгальскую поговорку: "Я хотел сделать статую Шивы, а получилась обезьяна".

"Теперь, чтобы избавить мир от страданий и принести людям счастье, мы создали атомную бомбу. Предвидя всеобщее уничтожение, к которому может привести ядерная реакция, западные мыслители очень обеспокоены. Некоторые пытаются утешить людей, говоря, что атомная энергия будет использоваться только на благо. Но все это - лишь очередное проявление непостижимой энергии иллюзии".

Истинная проблема, объяснял Абхай, состоит в том, что в мире мало людей, сознающих Кришну. Вожди народов, запутавшиеся в законах материальной природы, никогда не смогут решить мировых проблем. Иллюзия особенно сильна в западных странах, подражать которым Индия ни в коем случае не должна. Однако, предсказывал Абхай, настанет день, когда сознание Кришны достигнет западных стран.

"Никогда еще в странах Запада не обсуждался вопрос о том, каковы взаимоотношения между индивидуальной душой и Верховной Личностью, обладающей высшим сознанием, то есть Богом. Не исследовались ни их деятельность, ни их совершенное положение. Вот почему, даже достигнув столь большого материального успеха, они корчатся от жгучего яда сенсуализма4*. У нас нет никаких сомнений в том, что когда-нибудь индийская формула мира достигнет их ушей".

4* Философское направление, признающее ощущения, восприятия единственным источником познания. - (Прим. ред.)

Статьи Абхая начали регулярно печататься в "Гаудия-Патрике". Его духовные братья высоко ценили эти работы: его критика материалистического склада человеческого ума напоминала проповедь Шрилы Бхактисиддханты. В понимании Абхая понятие асура* (демона) из "Бхагавад-гиты" было не просто обозначением какого-то мифического, легендарного врага; асуры пришли в виде Гитлера, Черчилля или даже премьер-министра Индии. Однако, обличая тех, кто идет по неправильному пути, Абхай снова и снова подчеркивал, что он не излагает собственное мнение, а лишь повторяет слова Кришны.

* * *

В 1950-51 годах Абхай продолжал писать письма, адресованные лидерам различных организаций, пытаясь до них "докричаться". Он писал во Всемирный Комитет Пацифистов, президенту Индии, министру образования... Написав в "Индийский Конгресс за свободу культуры", в ответ Абхай получил предположение, что он ошибся адресом. Председателю "Конференции всех религий" в Бомбее он написал, что из-за неверного подхода к этой теме конференция не принесет никакой пользы: "практическое решение заключено в трансцендентном послании Шри Кришны, Личности Бога, данном в "Бхагавад-гите"".

14 сентября Абхай начал переписку с Даниелем Бейли из журнала "Америкэн репортер", издаваемого американским посольством в Нью-Дели. Абхай указывал, что философия понимания Абсолютной Истины, в том виде, как она представлена мудрецами и святыми Индии, стоит выше попыток объединить Восток и Запад. М-р Бейли ответил, что ему известно о философском и религиозном влиянии Востока на Запад, и привел в пример успех миссии йоги в Нью-Йорк-Сити, которая оказала некоторое влияние на развитие протестантизма в Америке. Но когда Абхай попросил его опубликовать одну из его статей в "Америкэн репортер", м-р Бейли ответил: "Если мы отведем место в "Америкэн репортер", скажем, "Гите", то по справедливости должны будем выделить столько же места другим философиям; мы же хотим не одобрить или осудить какую-либо из них, а просто помочь людям лучше во всем этом разобраться". В свою очередь, Абхай возразил, что не нужно поощрять людей толковать религию как вздумается: "Во всех сферах жизни менее разумные следуют за теми, кто обладает большим знанием".

Абхай написал даже в Детройт, в "Фонд Форда", но штатный помощник ответил ему: "С сожалением уведомляем Вас, что мы не в силах принять Ваше предложение относительно создания "общества интеллигентных людей". У "Фонда Форда" отсутствуют программы, в которые можно было бы включить специфические идеи, подобные Вашей".

Хотя подавляющее большинство его предложений отклонялось, порой он слышал и слова признательности. Некий доктор Мухаммад Саид, профессор аллахабадского университета, ответил: "Я вижу, что Вы полностью овладели универсальным учением древней Индии, и это достойно всяческих похвал". А губернатор штата Уттар-Прадеш написал: "Вы делаете благородное дело. Нет ничего прекраснее, чем сознавать Бога".

В письмах Абхай не просто давал советы - он предлагал практическую помощь. Если бы ему обеспечили организационную поддержку, он столько смог бы сделать! Проводить занятия, управлять храмами, обучать храмовому поклонению, давать преданным посвящение, организовывать проповедь принципов "Бхагавад-гиты"... Обычно он не пускался в подробные объяснения, какие конкретно практические шаги следует предпринять, а, указывая на недостатки современных философских течений, объяснял, почему лучше следовать Ведическому канону. По милости духовного учителя он обладал удивительной способностью применять науку "Бхагавад-гиты" в любой ситуации, и если бы кто-нибудь вдруг проявил интерес, он мог бы открыть этому человеку все преимущества жизни, основанной на принципах "Гиты".

Посетив собрание, на котором известный промышленник рассказывал о том, насколько гармоничны на его предприятии отношения между рабочими и руководством, он написал этому человеку длинное письмо с предложением испытать благотворное влияние совместного повторения "Харе Кришна". На фабрике был специальный рабочий клуб и комната отдыха, и Абхай предложил, чтобы рабочие собирались там и вместе повторяли "Харе Кришна".

Абхай к каждому настойчиво обращался с просьбой предаться Кришне, но большинство людей имели собственные философские убеждения и воспринимали его как пылкого сектанта, пытающегося обратить их в свою веру. "Бхагавад-гита" универсальна, писал Абхай, и Бога нельзя исключать ни из какого дела, даже если государство называет себя светским. Кришна - отец всех живых существ без исключения, и под его контролем находятся все программы, все организации и правительства. Индусы же, как никто другой, должны особенно ценить поистине вселенскую значимость "Бхагавад-гиты".

Хотя за советами Абхая всегда стояли конкретные планы, в первую очередь он хотел привлечь внимание собеседника. Большого интереса его предложения не встречали, и чаще всего ему отвечали отказом, но это никогда не выбивало его из колеи, и он не бросал попыток найти сторонников. Он хранил копии всех своих писем и ответы на них, и одного слова признательности или проявления хотя бы слабого интереса со стороны собеседника было достаточно, чтобы Абхай продолжал серьезную переписку.

Не ожидая указаний со стороны Гаудия-Матха, Абхай развил в себе сильнейшее чувство преданности миссии Господа Чайтаньи. Он все еще лелеял надежду, что духовные братья когда-нибудь вновь соберутся вместе, чтобы начать проповедовать, но не отдавал свои предпочтения ни одному из матхов, ибо это неизбежно означало бы, что придется примкнуть к одной из враждующих фракций. Оставаясь в стороне от внутренних раздоров Гаудия-Матха, Абхай в одиночку продолжал писать письма, представляясь проповедником "Бхагавад-гиты" и редактором журнала "Назад к Богу".

* * *

В 1948 году Абхай закрыл фабрику в Лакнау. Он задолжал рабочим, и с 1946 года выплачивал аренду по частям. Но когда уровень продаж упал, продолжать производство стало невозможно. Он потерял все.

Шрила Прабхупада: Я открыл большую фабрику в Лакнау. Это были золотые дни! Мой бизнес процветал, как никогда. В химической промышленности меня знали все. Но потом постепенно все пришло в упадок.

Несколько знакомых помогли ему открыть небольшую фабрику в Аллахабаде - в том самом Аллахабаде, где пятнадцать лет назад прекратила существование его "Праяг Фармаси". Он переехал туда со своим сыном Бриндабаном и снова наладил выпуск лекарств. Вся его семья осталась на Баннерджи-Лейн, в Калькутте, а Абхай продолжал путешествовать. Но теперь он не показывался дома месяцами...

Ему снова снился тот же сон. Ему явился Шрила Бхактисиддханта Сарасвати. И вновь он подал Абхаю знак, что настало время принять санньясу. Но Абхай по-прежнему не мог это исполнить. Он был домохозяином, и на нем лежала огромная ответственность. Принять санньясу означало оставить все. А ему приходилось зарабатывать деньги - ведь теперь у него было пятеро детей. "Почему Гуру Махарадж просит меня принять санньясу?" - думал он. Пока это было невозможно.

Дела в Аллахабаде шли плохо. "В настоящее время дела на нашем предприятии идут не слишком хорошо, - писал он своему слуге Гауранге, который хотел к нему приехать. - Когда все поправится, я тебя вызову, если в это время не ты будешь занят". Он усердно трудился, но результаты были ничтожны.

Но как и на все остальное, на эту ситуацию Абхай смотрел глазами Писаний. Он не мог не размышлять над стихом из Шримад-Бхагаватам:

йасйахам анугрихнами

харишйе тад-дханам шанайх

тато дханам тйаджантй асйа

сва-джана духкха-духкхитам

"Если Я питаю к кому-то особую благосклонность, Я постепенно лишаю его богатства. Тогда родственники и друзья отворачиваются от него, сраженного нищетой, и беды, одна за другой, сыплются на него со всех сторон". (ШБ 10.88.8)

Этот стих он когда-то слышал из уст Шрилы Бхактисиддханты, а теперь часто над ним размышлял. Он понимал, что полностью находится во власти Кришны, Который специально ставит его в такое положение, чтобы освободить для проповеди.

Шрила Прабхупада: Как бы то ни было, мое желание проповедовать послание Господа Чаитаньи Махапрабху усиливалось, тогда как все другие желания уменьшались. Я не очень-то хотел, но Кришна меня подталкивал: "Ты должен бросить все это". История известная - дела шли все хуже, и хуже, и хуже...

В "Шримад-Бхагаватам" царица Кунти молится: "О мой Господь, достичь Тебя легко лишь тому, у кого нет ничего материального. Тот же, кто стоит на пути [материального] прогресса, пытаясь при помощи знатного происхождения, огромных богатств, хорошего образования и телесной красоты улучшить условия своей жизни, не может искренне обратиться к Тебе".

Шрила Прабхупада: В 1950 году я практически отошел от дел. Не окончательно - еще немного соприкасался с бизнесом, с тем, что еще оставалось. Затем почти все закончилось. Что осталось, то и хорошо. Делай что хочешь.

Жена Абхая переехала обратно в дом отца на Махатма Ганди Роуд, 72, обосновав это тем, что у нее нет уверенности в надежности своего финансового положения.

Большую часть времени Абхай проводил вдали от дома. Постепенно он отдалялся от семьи, и когда, раз в несколько месяцев встречался с женой и детьми, тесть упрекал его: "Ты всегда где-то далеко. Ты только Богу поклоняешься, а о моей семье совсем не заботишься". Абхай, по возможности, посылал семье какие-то небольшие суммы.

Г-н Судхир Кумар Датта (племянник Абхая): Иногда я замечал, что он думает об очень многом - и о семье, и о своих трудах, и о том, как расширить дело. "Что делать, что делать?" Он серьезно обдумывал возможность зарабатывать на своем бизнесе больше. Но для этого пришлось бы уделять делу больше времени. А литературную работу он никогда бы не бросил. Он писал все больше и больше, и иногда люди упрекали его: "Эй, ты пишешь религиозные книги и думаешь только о Боге! А семью кто будет кормить? Что ты для семьи сделал?"

Иногда он возражал:

- А что дала мне семья? Почему я должен забыть о Боге? Я поступаю правильно, но вам этого не понять.

Останавливаясь в Калькутте, Абхай жил в доме тестя - там у него была отдельная комната. Когда однажды жена подала ему обед, он заметил, что вся пища покупная.

- Почему? - спросил он.

- Повар заболел, - ответила Радхарани.

Абхай подумал: "Лучше переехать из дома ее отца - здесь она испортится еще больше". Поэтому вскоре они переехали на новое место - на улицу Четла. Иногда он жил здесь с семьей по нескольку месяцев, сочиняя статьи и понемногу занимаясь делами, но большую часть времени все-таки проводил в Аллахабаде.

В Аллахабаде пятидесятичетырехлетний Абхай жил как ванапрастха*, удалившийся от семейной жизни. Он был равнодушен и к семье, и к бизнесу - к тем вещам, которые обычный семьянин считает своей высшей ценностью и главным источником счастья.

В своих статьях Абхай не раз обращался к теме четырех ашрамов, духовных уровней Ведического общества: брахмачарья, грихастха, ванапрастха и санньяса. На первой ступени (в ашраме брахмачари) родители посылают маленького мальчика в дом гуру, в гурукулу*, где он ведет строгую и простую жизнь, под руководством учителя изучая Веды. Так, в детстве и в юности в его характер закладываются принципы аскетизма и духовного знания, которое ложится в основу всей его будущей жизни.

В возрасте двадцати одного года брахмачари может жениться, перейдя на следующий этап - грихастха-ашрам. Или же, подобно Бхактисиддханте Сарасвати, может принять решение на всю жизнь остаться брахмачари. В юности Абхай соблюдал обет целомудрия, а от отца и матери воспринял основы преданности Кришне. Хотя он и жил дома, воспитывался он как брахмачари.

Обзаведясь семьей в возрасте двадцати одного года, в грихастха-ашрам он вступил как раз в самое подходящее время. Пример Гоур-Мохана демонстрировал, что можно оставаться преданным Кришны, даже ведя семейную жизнь. Будучи вайшнавами, Абхай и его жена благополучно избегали всех неприятностей семейной жизни материалистов.

В пятьдесят лет человеку предписывается отойти от семейных дел - этот период именуется ванапрастха. В ашраме ванапрастхи муж и жена прекращают половые отношения; они продолжают жить вместе, но только ради духовной взаимопомощи. Супруги-ванапрастхи могут уйти в паломничество по святым местам Индии, готовясь к неизбежному уходу из материального мира.

Таким образом, система ведических ашрамов позволяет человеку исполнить все его материальные желания, а затем разорвать круг повторяющихся рождений и смертей и вернуться в вечный духовный мир. В возрасте пятидесяти лет стареющее тело должно напомнить человеку о приближении неотвратимой смерти, и у него должно хватить здравого смысла к ней подготовиться.

На последней стадии, в санньяса-ашраме, мужчина оставляет свою жену на попечение взрослого сына и полностью посвящает себя служению Верховному Господу. В прошлом санньяса-ашрам означал уединенную, посвященную покаянию жизнь в Гималаях. Но в традиции Гаудия-вайшнавов Шрила Бхактисиддханта Сарасвати особое значение придавал проповеди.

Хотя Абхай официально не принадлежал ни к одному из четырех ашрамов, его образ жизни более походил на жизнь ванапрастхи, нежели грихастхи. В провале своего бизнеса и той напряженной атмосфере, что сложилась в семье, он видел благословения Кришны, который хочет освободить его от семейных обязанностей и побудить всем сердцем принять приказ Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати - проповедовать.

* * *

В Аллахабаде Абхаю удалось скопить небольшую сумму денег, которой, однако, было достаточную для возобновления издания "Назад к Богу". В феврале 1952 года, впервые за восемь лет, из его редакторской конторы (и дома одновременно) на Каннинг Роуд, 57Б вышел новый выпуск журнала. Как и раньше, он все делал сам - писал, печатал, редактировал, встречался с владельцами типографии, сам распространял новые номера, продавая их на улице и рассылая по почте известным и уважаемым людям Индии. Он чувствовал, что именно это было истинной целью его проживания в Аллахабаде (да и не только в Аллахабаде); это было наилучшим вложением для денег и наполняло смыслом жизнь - полностью посвятить себя прославлению Верховного Господа. Все прочее было временным и скоротечным.

Когда он приезжал в Калькутту, в его комнате собирались старые друзья, и он проповедовал им, читая лекции по "Бхагавад-гите". Жену и детей Абхай тоже приглашал поучаствовать в этих собраниях, но они упрямо игнорировали его, оставаясь в комнате наверху, и пили чай, словно демонстрируя пренебрежение к его проповеди. Абхай продолжал общаться с ними и содержать их, но его главным увлечением была проповедь, а они вели себя так, что у него пропадало всякое желание заниматься этим в семье. Будь это настоящая семейная жизнь, его жена и сыновья только радовались бы, что он стал столь серьезным проповедником. Они должны были понять, что смысл его жизни состоит в служении духовному учителю. Они не могли попросту игнорировать происходившие с ним перемены, но и не могли заставить его стать обычным человеком. Абхай не оставлял свои попытки вовлечь в проповедь жену, надеясь, что постепенно она сможет перенять его дух, однако проповедь мужа по-прежнему не вызывала у нее ни малейшего интереса.

Почему же тогда он должен тратить свою жизнь на заботу о семье, лекарствах и деньгах? Пусть родственники порицают его, но издание "Назад к Богу" - вот настоящее служение человечеству - огромной семье. Мадхавендра Пури, великий духовный наставник и предшественник Господа Чаитаньи, так писал о равнодушии преданных к мирской хуле:

О полубоги, о предки, пожалуйста, простите меня! Я не способен больше воздавать вам должное. Я решил избавиться от последствий всех грехов, всегда и везде помня великого потомка династии Яду, великого врага Камсы (Господа Кришну). Этого мне вполне достаточно. Так зачем же прилагать такие усилия?

Пусть строгие моралисты осуждают меня, считая, что я в иллюзии - мне все равно. Пусть знатоки ведических правил упрекают меня в том, что я избрал ложный путь, пусть родственники и друзья называют меня неудачником, а братья - глупцом, пусть сребролюбцы выставляют меня сумасшедшим, а ученые и философы заявляют, что я слишком горд. Пусть так, но моя решимость служить лотосным стопам Говинды не уменьшится ни на йоту, хоть я и самый ничтожный его слуга.

Почему он должен тратить время на решение мелких семейных проблем, когда ему известно, как решить проблемы Индии и всего человечества? Как знаток "Бхагавад-гиты" он понимал, что первейшей его обязанностью было предложить людям решение сложнейшего комплекса проблем - войны, голода, безнравственности, преступности - всех этих признаков безбожия. И ничего страшного, если он посвятит себя именно этому, а менее важные дела подождут.

* * *

В марте 1952 года Абхай выпустил следующий номер "Назад к Богу". Номер был посвящен биографии Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати и его отца, Шрилы Бхактивиноды Тхакура.

Он (Бхактивинода Тхакур) яростно выступал против псевдо-трансценденталистов, которые прикрывались именем Господа Чаитаньи. Будучи еще государственным служащим, Бхактивинода своей литературной работой начал реформаторское движение. Оставаясь домохозяином и исполняя обязанности мирового судьи, он написал множество книг на бенгали, английском, санскрите, рисуя подлинную картину чистой преданности Господу Чаитанье.

Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Госвами Махараджа с самого детства был вдохновлен движением Шрилы Бхактивиноды Тхакура.

Он был его личным секретарем, и Бхактивинода сделал его (Шрилу Сарасвати Тхакура) духовным поверенным в деле Господа Чаитаньи. А после ухода Шрилы Бхактивиноды Тхакура, Шрила Сарасвати Тхакур взял управление этим реформаторским движением в свои руки.

Всецело поглощенный выпуском ежемесячного журнала, Абхай не уделял почти никакого внимания прочим делам. Иногда он совершал поездки по торговым вопросам, иногда ночным поездом добирался из Аллахабада в Калькутту, чтобы навестить семью. Если купе не было переполнено, он включал свет. В ночных поездах хорошо думалось и писалось. Иногда он на несколько часов ложился, а потом вставал и смотрел в окно, и видел только ночь да отражение своего лица и ламп в стекле.

К середине двенадцатичасового путешествия небо начинало светлеть, от серого к светло-голубому, и на нем появлялись первые белые облака. Он видел огни городов и слышал сигнальные гудки локомотивов. Когда поезд замедлял ход и останавливался, вдоль окон состава шли продавцы чая, нараспев предлагая свой товар: "Чай, чай, чай!" Их громкий назойливый крик наполнял уши этими звуками, а сам чай наполнял воздух своим ароматом - сотни пассажиров привычно пили свою утреннюю чашечку.

Во время своих частых путешествий по железной дороге Абхай обращал внимание на то, что все больше и больше людей курят, и все чаще встречаются женщины, путешествующие в одиночестве. Индия перенимала западные привычки. А вожди нации усердно готовили для этого почву - слепцы, ведущие других слепцов. Они хотели царства Бога без Бога. Они хотели видеть Индию передовой индустриальной державой, но без Кришны. Из окон открывался вид на огромные невозделанные поля, тогда как множество людей в стране страдало от голода.

Иногда Абхай читал газеты, вырезая из них статьи, на которые можно было бы дать ответ в журнале "Назад к Богу", или содержавшие какие-то новые идеи для очерка. Он размышлял о том, как и к кому обратиться за помощью, как организовать общество преданных, сознающих Кришну. Не только в Индии, но и во всем мире люди способны принять сознание Кришны. В "Чаитанья-бхагавате" говорится, что придет день, когда имя Господа Чаитаньи станет известным в каждом городе и в каждой деревне. Этого же хотел Шрила Бхактисиддханта. Он посылал проповедников в Англию, но все, чего они добились - это официальный визит к королевской семье. Они выстроились в ряд, поклонились Короне и вернулись в Индию, так и не произведя никаких перемен в умах жителей запада. Абхай хотел отправить "Назад к Богу" за границу. Его агенты "Такер, Спинк и Ко" имели связи в Америке и Европе. Во всем мире люди читают на английском, и нет сомнений, что кое-кто из них может заинтересоваться идеями "Бхагавад-гиты" и "Шримад-Бхагаватам". Этого хотел Шрила Бхактисиддханта. Сознание Кришны предназначено не только для Индии. Это величайший дар Индии, и предназначен он для всех.