Прибыв в США, Свами Бхактиведанта вскоре оказался в Первобытной Духовной Общине - другими словами, в нью-йоркском Нижнем Ист-Сайде - и в неприкосновенности перенес туда частичку атмосферы древней Индии. Он превратил бывший магазин в ашрам, где поклонялся Кришне и, всегда пребывая в ровном настроении, терпеливо пел, повторял мантру, объяснял санскритские тексты... и так, день за днем, утверждал сознание Кришны в психоделическом центре Восточной Америки... Выбрать в качестве объекта внимания и заботы Нижний Ист-Сайд, - какая доброта, и смирение, и разум!

- Аллен Гинзберг.

Из Введения к "Бхагавадгите как она есть" в издании Мак Миллана.

Район, в который переехал Бхактиведанта Свами, был не таким нищим и убогим, как Бауэри, но и назвать его респектабельным тоже было сложно. Прямо напротив "Бесценных даров" располагался магазин похоронной фирмы "Памятники братьев Вейцнеров и Пэппера". В его тускло освещенной, мрачной витрине были выставлены надгробные плиты. С северной стороны к магазину братьев Вейцнеров примыкала "Закусочная Сэма", рядом с которой стоял четырехэтажный дом с вывеской "Студии", а за ним - "Памятники Бена Дж. Горовица" (тоже надгробия). У перекрестка находилось "Похоронное бюро Шварца", а в начале следующего квартала, в номере 43, располагалось "Похоронное бюро Провенцано Ланцы", о чем сообщала надпись на потрепанном полотняном навесе, нависающем над тротуаром. Следом за ним разместилась мелкооптовая база "Космос", а пройдя еще несколько кварталов в сторону от центра, можно было увидеть броскую черно-белую вывеску театра "Вилледж-Ист".

По той же стороне улицы, что и "Бесценные дары", но на один квартал дальше, стояла церковь Рождества - старинное трехэтажное здание с позолоченным крестом на крыше, недавно покрашенное голубой краской. Шестиэтажный дом № 26 на Второй авеню, с грязно-зеленой пожарной лестницей на фасаде, застенчиво жался к массивному девятиэтажному зданию "Несгораемого склада Никербокера".

Вторая авеню была главной транспортной артерией восточного Манхэттена, поэтому всякий раз, когда на пересечении Хьюстона и Второй загорался красный сигнал светофора, прямо напротив дверей магазинчика Бхактиведанты Свами останавливался поток грузовиков, такси и частных машин. С раннего утра и до позднего вечера с улицы доносился шум проносящихся мимо автомобилей, то и дело перемежающийся скрипом тормозов - машины замирали, выстроившись плотными рядами, шум моторов сменялся нетерпеливыми гудками, потом - скрежет сцеплений, урчание набирающих обороты двигателей... и снова - шум несущихся мимо машин. Движение было сумасшедшее.

На первом этаже дома № 26 по Второй авеню было два нежилых помещения, выходивших на улицу: в том, что слева, находилась прачечная-автомат, а в другом, справа, был когда-то магазин сувениров, но теперь оно пустовало. Комнаты были похожи друг на друга - обе с узкими входными дверями и большими витринами, обе выкрашены в какой-то тусклый цвет. Всего каких-то несколько недель назад двухметровую витрину "Бесценных даров" украшали спичечные коробки с фотографиями кинозвезд тридцатых и сороковых годов. Теперь же о магазине напоминала лишь вывеска "Бесценные дары". Под витриной, на уровне тротуара, находилась железная двустворчатая дверь, за которой начиналась каменная лестница, ведущая в подвал и котельную. Широкий тротуар был вымощен плитами разных форм и размеров: в прошлом его неоднократно ремонтировали. В некоторых местах плиты потрескались и просели, а в трещинах и выбоинах скопилась пыль, в которой поблескивали мелкие осколки стекла. На краю тротуара угрюмо торчал черный пожарный гидрант. Между входом в прачечную и входом в бывший антикварный магазин находился парадный подъезд дома №26. За дверьми - вестибюль с рядами почтовых ящиков и домофонами, а дальше, за дверью, которая всегда была на замке - коридор, ведущий на лестницу и во двор.

Вход в антикварный магазин располагался слева от витрины - это была темная деревянная дверь со стеклом во всю высоту. За дверью - длинное, узкое и совершенно пустое помещение. Внутри, справа от входа, прямо под витриной, было возвышение - как раз такой высоты, чтобы на нем можно было сидеть. В дальнем углу этой пустой, грязной комнаты виднелись два зарешеченных окна с давно не мытыми стеклами, выходившие на задний двор. В левом углу находился небольшой умывальник, привинченный к кабинке туалета, дверь которого была обращена к выходу. Дверь в левой стене помещения соединяла его с коридором, ведущим во двор.

Двор, обсаженный кустарником и высокими деревьями, был вымощен бетонной плиткой. Во дворе, кроме садового столика, был еще цементный бассейн для птиц, скворечник на высоком шесте, а посередине - две клумбы, обсаженные живой изгородью. С севера и юга сад был обнесен высокими стенами, а спереди и сзади возвышались дома. Клочок голубого неба над головой вносил в эту картину умиртоворяющую ноту.

Окна квартиры Бхактиведанты Свами, находившейся на втором этаже в заднем корпусе дома № 26, выходили во двор. Здесь ему предстояло жить, работать и поклоняться Кришне. Друзья с Бауэри помогли ему навести порядок и благополучно устроиться на новом месте. В задней комнате - своем кабинете - Бхактиведанта Свами положил на пол у стены тонкую подушку, обернутую наволочкой с изображением слона, а перед ней поставил некрашеный металлический сундучок, служивший ему письменным столом. На сундучок он поместил пишущую машинку, а вокруг разложил бумагу и книги. Здесь будет его рабочее место. Рукописи, завернутые в шафрановую ткань, экземпляры "Шримад Бхагаватам" и несколько личных вещей Свамиджи разместил в шкафу напротив. Над своим рабочим местом он повесил индийский календарь с изображением Господа Кришны (юный Кришна играет на флейте, а позади Него - корова; Господь стоит на планете Земля, похожей на небольшой холм у Него под ногами). Лучи утреннего солнца, проникавшие сквозь окна в восточной стене, падали на пол, вырисовывая на нем четкую тень пожарной лестницы.

В соседней комнате не было ничего, если не считать изящного кофейного столика, который Бхактиведанта Свами превратил в алтарь. Он поставил на него обрамленное изображение Господа Чайтаньи и Его спутников, а на стену повесил плакат с четырехруким Господом Вишну и божественным змеем, Ананта Шешей. Здесь, как и в мансарде на Бауэри, он протянул веревку для сушки белья.

Обе комнаты недавно покрасили. Полы были выложены добротным паркетом. Недавно отремонтированная ванная и узкая кухня, оснащенная всем необходимым, были чистыми и вполне пригодными для пользования. Там, у окна Бхактиведанта Свами будет часто стоять, глядя на улицу, отделенную от двора стеной. Он переехал сюда, даже не зная, удастся ли ему заплатить аренду за следующий месяц.

Хотя Карл, Майк, Кэрол, Джеймс и Билл сами уговорили его переехать, теперь далеко не всем им было удобно его навещать. Но они надеялись, что придут и новые люди, которые ему помогут. Все в один голос заявили, что это место - самое лучшее, что может быть. Да и ему, кажется, здесь было удобно. Билл сообщил посетителям "Парадокса" новый адрес Свамиджи.

* * *

История Нижнего Ист-Сайда столь же стара и так же исполнена перемен и человеческих слёз, как и история самого Нью-Йорка. За триста лет до приезда Бхактиведанты Свами Нижний Ист-Сайд был частью поместья Питера Стуйвезанта. Сегодняшняя достопримечательность, парк Томпкинс-Сквер, когда-то был солончаком, носившим название Стуйвезантовой топи.

В сороковых годах девятнадцатого века, когда тысячи ирландских эмигрантов бежали сюда от "картофельного голода", поразившего Ирландию, Нижний Ист-Сайд превратился в трущобы. За два десятилетия ирландцы успели стать образцовыми американцами - примером для следующего поколения иммигрантов - немцев. Постепенно численность переселенцев из Германии так возросла, что в Нью-Йорке именно они стали самой большой группой иностранцев. Затем из Восточной Европы (из Польши и Украины) сюда потянулись евреи, и к 1900 году Нижний Ист-Сайд превратился в самое большое в мире еврейское гетто. Но евреи следующего поколения, в поисках более выгодных экономических условий, предпочли переселиться в пригороды, и гетто начало приходить в упадок.

В пятидесятых сюда, спасаясь от нищеты, устремились сотни тысяч пуэрториканцев, покинувших свой бедный остров или же перебиравшихся сюда из восточного Гарлема. Они, а также чернокожие из Гарлема и Бедфорд-Стуйвезанта, в шестидесятые годы отправившиеся за ними вслед, составили новые группы иммигрантов, которые вместе с поляками и украинцами заселили трущобы Нижнего Ист-Сайда - район жилых зданий и оживленных улиц площадью в пять квадратных километров.

Затем, всего за несколько лет до приезда в трущобы Нижнего Ист-Сайда Бхактиведанты Свами, туда пришли новые обитатели. Несмотря на многочисленные социологические и культурологические исследования, до сих пор остается неясным, почему они вдруг появились здесь, словно огромная стая перелетных птиц или стадо животных, которые, подчиняясь зову природы, вдруг одновременно двинулись в путь, и почему спустя несколько лет исчезли.

Первые пришельцы в большинстве своем были молодыми художниками, музыкантами и интеллектуалами, вроде тех хиппи, что собирались у Бхактиведанты Свами на Бауэри. Затем появились молодые бунтари, выходцы из среднего класса. Поскольку найти здесь жилье было легче, а стоило оно дешевле, чем в соседнем Гринвич-Вилледже, они оккупировали Нижний Ист-Сайд, который агенты по недвижимости стали теперь называть Ист-Вилледжем. Многие из них даже не пытались найти себе жилье, а селились прямо в подъездах. Привлеченные дешевым жильем и перспективой богемной жизни, эти молодые отщепенцы, выходцы из среднего класса - авангард общенационального молодежного движения, те, кого средства массовой информации вскоре окрестят "хиппи", - двинулись в трущобы Нижнего Ист-Сайда, выражая протест против мещанских идеалов американского общества.

Словно повинуясь инстинкту, за старшими хиппи потянулись молодые беглецы-подростки, а следом за ними в Нижний Ист-Сайд пришла полиция, адвокаты, работники социальных служб, появились молодежные общежития и консультативные наркологические центры. На площади Св. Марка расцвела новая торговля - магазины для наркоманов, магазины плакатов, магазины грампластинок, художественные галереи, книжные лавки, в которых можно было купить все - от папиросной бумаги до одежды хиппи и психоделических светильников.

Хиппи приходили в Нижний Ист-Сайд в полной уверенности, что, как некогда их предки-иммигранты, нашли землю обетованную. Когда взорам иммигрантов, прибывавшим из Европы в Америку, наконец, открывался силуэт Манхэттена и статуя Свободы, гавань Нью-Йорка казалась им воротами в сказочную страну богатства и безграничных возможностей. Теперь, в 1966 году, американская молодежь со своими надеждами устремилась в Нью-Йорк, и образ только что открытой мистической земли - трущоб Нижнего Ист-Сайда - наполнял их сердца восторгом.

Соседство было беспокойное: с одной стороны - хиппи, с другой - пуэрториканцы, поляки и украинцы. "Коренное" население было возмущено появлением пришельцев, которых, в отличие от них самих, никто не заставлял жить в трущобах. И правда, многие из этих молодых людей были выходцами из семей иммигрантов, поколение за поколением боровшихся за то, чтобы занять место среди представителей американского среднего класса.

Тем не менее, миграция молодых людей в Нижний Ист-Сайд была такой же реальностью, как и в свое время переселение пуэрториканцев, поляков или украинцев, хотя причины ее, разумеется, были иными.

Хиппи отвергали мещанский образ жизни родителей, идиотский оптимизм телевидения и рекламы, отказывались от эфемерных целей и идеалов американского среднего класса. Они разочаровались в родителях, учителях, священниках, политических лидерах и средствах массовой информации, они были недовольны американской политикой во Вьетнаме. Их привлекали радикальные политические идеологии, рисовавшие Америку жестоким эгоистическим гигантом-эксплуататором, который должен либо измениться, либо погибнуть. Они искали подлинной любви, подлинного мира, подлинной жизни и подлинного духовного сознания.

В то лето, когда Бхактиведанта Свами переехал на Вторую авеню, 26, первая волна великого молодежного бунта шестидесятых уже докатилась до Нижнего Ист-Сайда. Здесь они обретали долгожданную свободу - свободу жить в простоте и бедности, выражая себя через искусство, музыку, наркотики и секс. Все только и говорили что о духовных поисках. ЛСД и марихуана стали ключами, открывшими доступ в новые сферы сознания. В моду вошли восточные культуры и религии. С помощью наркотиков, йоги, братства или просто свободы хиппи надеялись обрести просветление. Каждому полагалось сохранять непредвзятость и широту взглядов, у каждого была своя вселенская философия, замешанная на обрывках сведений из разных книг, опытах с наркотиками и собственных переживаниях. Даже если их жизнь казалась им бесцельной, по крайней мере, они гордились тем, что вышли из бессмысленной игры, где игрок продает свою душу за материальные блага, поддерживая тем самым уже насквозь прогнившую социальную систему.

Итак, в 1966 году тысячи молодых людей бродили по улицам Нижнего Ист-Сайда - не просто одурманенные наркотиками или сошедшие с ума (хотя и таких было немало), а в поисках смысла жизни. Они презирали идеалы "истэблишмента" и жизнь, которую вели миллионы "добропорядочных" американцев.

Бхактиведанта Свами был удивлен тем, что в процветающей Америке оказалось столько разочарованной молодежи. Это лишний раз доказывало, что материальное благополучие, которым так гордилась Америка, не способно сделать людей счастливыми. Бхактиведанта Свами не пытался объяснить трагизм жизни окружающих социальными, политическими, экономическими или культурными факторами. Ни трущобы, ни молодежные бунты сами по себе не имели первостепенного значения. Все это - лишь симптомы всеобщего несчастья, от которого спасти может только сознание Кришны. Он сочувствовал страданиям каждого из них, но ему было известно универсальное средство, которое поможет всем людям раз и навсегда избавиться от страданий.

До переезда в Нижний Ист-Сайд Бхактиведанта Свами не занимался изучением молодежного движения в Америке. Он никогда не задавался целью поселиться именно среди молодежи. Но в течение десяти месяцев, прошедших после его отъезда из Калькутты, силою обстоятельств, или, как он сам говорил, "по воле Кришны", он был вынужден постоянно переезжать с места на место. По указанию духовного учителя он приехал в Америку и по воле Кришны оказался в Нижнем Ист-Сайде. Здесь у него была та же миссия, что и на Бауэри, и в студии доктора Мишры, и даже в Индии. Он твердо следовал указаниям духовного учителя и стойко придерживался ведической философии - и это не могли поколебать радикальные перемены, сотрясавшие американское общество в середине шестидесятых. Если случится так, что вследствие изменений в культурном климате Америки эти молодые люди окажутся более восприимчивыми к его словам, он будет только рад этому. Это тоже зависит от Кришны.

Несмотря на революции хиппи, это время - из-за пагубного влияния века Кали - было, в сущности, самым неблагоприятным для духовного развития. На Бхактиведанту Свами была возложена задача, с которой не сталкивался никто из духовных учителей прошлого: попытаться пересадить ведическую культуру на самую неподходящую для этого почву. Поэтому он знал, что работа предстоит чрезвычайно трудная. И все же, в этот ужасный век, как раз накануне прибытия Бхактиведанты Свами в Америку, недовольство и протест против культуры Кали-юги погнали на улицы нью-йоркского Нижнего Ист-Сайда толпы молодых людей, искавших то, чего не могла дать им повседневная жизнь, - свободу выбора и духовное удовлетворение. Эта молодежь, сошедшая с проторенных путей материалистического образа жизни и собравшаяся теперь в Нижнем Ист-Сайде, и стала - случайно ли, по своему ли выбору или по воле Провидения - паствой Свами, который в своем магазинчике предлагал ей "бесценные дары" - киртаны и духовное руководство.

Переезд Свами прошел незамеченным. Соседи говорили, что помещение магазина сувениров рядом с прачечной занял какой-то приезжий. В витрине появилась странная картина, но никто не знал, что это значит. Некоторые прохожие замечали приклеенное к витринному стеклу объявление, содержавшее приглашение на лекции по "Бхагавад-гите". Никто не знал, что такое "Бхагавад-гита", а те, кто знал, думали: "Наверное, магазин, где торгуют книгами по йоге, или что-нибудь в этом роде". Жившие по соседству пуэрториканцы иногда останавливались у витрины, разглядывая картину Харви Коэна, а потом равнодушно отходили. Управляющего соседней автозаправочной станцией "Мобиль" меньше всего интересовало, кто куда вселился - для него это не имело ровным счетом никакого значения. Торговцев могильными плитами и владельцев похоронных бюро это тоже нисколько не заботило. Что до водителей бесчисленных легковых машин и грузовиков, проезжавших мимо, - для них дома, в котором поселился Свами Бхактиведанта, вообще не существовало.

Однако нашлись молодые люди, которых картина заинтриговала. Они подходили к стеклу и читали объявление. Некоторые из них даже слышали о "Бхагавад-гите", хотя картина с Господом Чайтаньей и танцующими людьми, как будто бы не имела к ней никакого отношения. Кое-кто подумывал о том, чтобы сходить на лекцию Свами Бхактиведанты - разведать обстановку.

* * *

Июль 1966 года.

Говард Уилер торопился на Пятую улицу, к своему приятелю, в тихой квартире которого он рассчитывал немного отдохнуть. Он вышел из дома на улице Мотт, поднялся до Хьюстон-стрит, повернул направо и пошел на восток, через Бауэри, в сторону Второй авеню, мимо спотыкающихся бродяг и потока мчащихся машин.

Говард: Я перешел Бауэри и, не доходя до Второй авеню, увидел Свамиджи. С высоко поднятой головой, он неторопливо и беспечно шел по тротуару, держа руку в мешочке с четками. Для меня это было все равно, что встретить на улице знаменитого актера из любимого фильма. Определить его возраст было невозможно. На нем была традиционная шафрановая одежда санньяси и необычные белые остроносые туфли. Здесь, на Хьюстон-стрит, он казался джинном, выскочившим из лампы Аладдина.

Двадцатишестилетний Говард, рослый молодой человек с длинными темными волосами и густой бородой, носивший очки в черной оправе, преподавал английский язык в университете штата Огайо и только что вернулся из Индии, где пытался найти настоящего гуру.

Бхактиведанта Свами заметил Говарда, и они остановились почти одновременно.

- Вы из Индии? - Говард сказал первое, что пришло в голову.

- Да, а вы? - улыбнулся Бхактиведанта Свами.

Говард: Я ответил, что нет, но недавно был там и очень интересуюсь Индией и философией индуизма. Он рассказал, что приехал из Калькутты и в Нью-Йорке уже около десяти месяцев. Глаза у него были ясные и добрые, как у ребенка, и даже стоя на тротуаре Хьюстон-стрит, по которой с ревом и гулом проносились грузовики, он излучал невозмутимое спокойствие, источник которого был неиссякаем и находился где-то очень далеко от мегаполиса, грохотавшего вокруг нас.

В тот день Говард так и не дошел до своего друга. Он вернулся к себе, на Мотт-стрит, к Кейту и Уолли, своим соседям по комнате, и рассказал им (и всем, кого знал), о том, что по соседству нежданно-негаданно поселился гуру.

Кейт и Говард уже бывали в Индии и теперь увлекались всевозможными духовными философиями. К ним частенько заходили друзья, чтобы побеседовать о просветлении. Среди них был восемнадцатилетний Чак Барнет.

Чак: Когда в квартире открывалась входная дверь, во все стороны по щелям разбегались тысячи тараканов. Запах буквально валил с ног, хотя Кейт, в принципе, старался как мог привести квартиру в порядок и избавиться от лишних жильцов. Уолли, Кейт, Говард и еще несколько парней - все жили в одной квартире. Не придумав ничего получше, они, чтобы испытать и усилить духовные переживания, пользовались ЛСД, и считали, что наркотики помогают им медитировать. Как бы то ни было, Уолли, Говард и Кейт, как и все мы, искали совершенного духовного учителя.

Говард вспоминает, как по-своему открывал для себя духовность: "читал книги по восточной философии и религии, во множестве жег свечи и благовония, как "медитативные" средства принимал ганджу, мескалин, ЛСД... По правде говоря, это была скорей интоксикация, чем медитация. "Для нас слово "медитация" была скорее эвфемизмом1*, который мог как-то связать наркотический "кайф" с книгами, которыми мы увлекались".

1* Слово или выражение, служащее для обозначение понятия, которое считается неприличным или неуместным. - (Прим. ред.)

Двадцатидевятилетний Кейт был сыном баптистского священника с Юга США. Кандидат исторических наук, получивший степень в Колумбийском университете, Кейт писал диссертацию на тему "Подъем Возрожденчества2* на Юге Соединенных Штатов". Кейт носил шорты из грубой хлопчатобумажной ткани, сделанные из старых брюк, сандалии и футболку. Для приятелей с Мотт-стрит он был чем-то вроде гуру.

2* Возрожденчество - движение внутри религиозной группы, церкви или общины, ставящее своей целью новый подъем религиозного духа и привлечение новых членов. В 16-18 веках - различные протестантские движения, провозглашавшие индивидуальность духовного опыта, способность каждого верующего отправлять обязанности священника, чистый и простой образ жизни. Движение против недоступности, формализма и обмирщения официальной церкви. - (Прим. ред.)

Уолли было за тридцать. Он ходил в потертой одежде, носил бороду, был интеллектуален и весьма сведущ в буддизме. В армии Уолли служил радиомехаником, а теперь, как и большинство товарищей, сидел без работы. Он читал Алена Уоттса3*, Германа Гессе и тому подобных пропагандистов "духовного прозрения" и ЛСД.

3* Уоттс Ален Уилсон (1915-73) - англоамериканский востоковед-буддолог, пропагандист дзэн-буддизма в США. - (Прим. ред.)

В Индии Говард и Кейт посетили Хардвар, Ришикеш, Бенарес и другие священные города. Они заезжали в индийские храмы и испытали на своей шкуре и гашиш, и дизентерию... Как-то вечером в Калькутте они встретили группу садху, поющих Харе-Кришна-мантру, под аккомпанемент ручных тарелочек. Говард и Кейт, как, впрочем, и многие другие уроженцы Запада, полагали, что суть индийской философии выражена в доктрине Шанкары о безличном единстве: все сущее ложно, за исключением единого безликого духа. Они покупали книги, где говорилось, о том, что "во что бы вы ни верили и как бы ни выражали свою веру, это - истинный духовный путь".

По возвращении из Индии трое товарищей - Говард, Кейт и Уолли - принялись строить свою собственную систему философских воззрений - винегрет из всех мыслимых философий. Говард приправлял его мыслями из Уитмена4*, Эмерсона5*, Торо6 или Блейка; Кейт вставлял тексты из Библии, а Уолли подбросил немного мудрых высказываний из буддистских книг. Друзья разделяли взгляды Тимоти Лири*, Томаса Кемписа* и много кого еще. Всякий раз, когда кого-нибудь из них, вследствие экспериментов с ЛСД, посещало новое космическое прозрение, вся "философия" подвергалась полной переоценке.

4* Уитмен Уолт (1819-92) - американский поэт, публицист, певец "мировой демократии", всемирного братства людей труда, позитивных наук, любви и товарищества, не знающих социальных границ. - (Прим. ред.)

5* Эмерсон Ралф Уолдо (1803-1882) - американский философ, эссеист, поэт. Родоначальник трансцендентализма. - (Прим. ред.)

Вот в какую компанию вернулся в тот июльский день Говард. Он стал возбужденно рассказывать товарищам о Свами - о том, как он выглядел и что говорил. Говард рассказал, что они со Свами так вот стояли и разговаривали, и что Свами живет недалеко, на Второй авеню, где собирается читать лекции.

Говард: Я дошел с ним до угла. Он указал на здание с магазинчиком на первом этаже дома между Первой и Второй улицей, рядом с заправочной станцией "Мобил". Раньше это была антикварная лавка. Над витриной красовалась вывеска "Бесценные дары". Тогда я еще не понимал пророческого смысла этих слов. "Как по-вашему, это хороший район?" - спросил он меня. Я сказал, что, на мой взгляд, район вполне приличный. Я понятия не имел, о чем он собирается говорить на "лекциях", но знал - все мои друзья будут рады, что по соседству поселился индийский свами.

Молва о новом Свами быстро разнеслась по округе. Карлу Йоргенсу и другим знакомым с Бауэри и Китайского квартала ходить сюда стало не так-то просто - у них было много других дел. А вот Рой Дюбуа, двадцатипятилетний сочинитель комиксов, который бывал у Свами еще на Бауэри, услышав, что он переехал, решил непременно его навестить. Не забыли о Свами и Джеймс Грин с Биллом Эпштейном - они тоже намеревались прийти. Ресторан "Парадокс" по-прежнему собирал посетителей, многие из которых мечтали побывать на лекциях Свами. Другие, как, например, Стивен Гуарино, прочли объявление в витрине. Стиву было двадцать шесть лет, он занимался организацией помощи неблагополучным семьям в городском управлении социального обеспечения, которое находилось на углу Пятой улицы и Второй авеню. Когда однажды в обеденный перерыв он шел с работы домой, то увидел в витрине объявление. В то время Стив как раз читал "Гиту" - дешевое издание, - и поэтому решил обязательно сходить на лекцию Свами.

В тот день, когда Говард вместе со Свами стоял возле витрины, он тоже обратил внимание на небольшое объявление:

ЛЕКЦИИ ПО БХАГАВАД-ГИТЕ

А.Ч. БХАКТИВЕДАНТА СВАМИ

ПОНЕДЕЛЬНИК, СРЕДА, ПЯТНИЦА

19:00 - 21:00

- Вы приведете своих друзей? - спросил Бхактиведанта Свами.

- Да, - пообещал Говард. - В понедельник вечером.

* * *

Был теплый летний вечер. Окна, выходившие во двор и входная дверь магазинчика были распахнуты настежь. На полу сидели молодые люди в черных джинсах и спортивных рубашках в широкую неяркую полоску. Свои стоптанные кроссовки они оставили у входа. Большинство из них жили в Нижнем Ист-Сайде, и, чтобы сюда попасть, никому не пришлось идти далеко. В небольшой комнате ничего не было - ни картин, ни мебели, ни ковра, ни даже стула - лишь несколько простых соломенных циновок. Посреди комнаты с потолка свисала единственная лампочка без абажура. Было семь вечера, собралось человек десять. Вдруг боковая дверь открылась, и в комнату вошел Бхактиведанта Свами.

На нем не было рубашки - его тело покрывала только шафрановая ткань, так что руки и часть груди оставались обнаженными. Кожа его была ровного золотисто-коричневого цвета, и, по мере того как гости разглядывали его - обритую наголо голову, уши с длинными мочками, серьезное лицо - он все больше и больше казался им похожим на Будду, погруженного в медитацию, каким его обычно изображают на картинах. Он был стар, но держался прямо и выглядел бодрым и энергичным. Его лоб украшала вайшнавская тилака, нанесенная желтоватой глиной.

Заметив широкоплечего, бородатого Говарда, Бхактиведанта Свами улыбнулся:

- Вы привели друзей?

- Да, - громким басом ответил Говард.

- Очень хорошо.

Бхактиведанта Свами снял белые туфли, сел на тоненькую циновку, оглядел слушателей и знаком велел им сесть. Он раздал несколько пар литых латунных тарелочек и быстро показал, как отбивать ритм: раз-два-три-и-и... Он заиграл - раздался изумительный звон - и запел: "Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе". Теперь очередь была за ними.

- Пойте, - сказал он.

Некоторые уже знали эту мантру, постепенно ее подхватили другие - и после нескольких повторов пели все.

Большинство молодых людей и несколько присутствовавших здесь девушек не раз и не два отправлялись в психоделические путешествия, в надежде расширить сознание и получить доступ в иные сферы бытия. Очертя голову, они бросались в бурные, запретные воды ЛСД, мескалина и колдовских грибов. Готовые рискнуть всем, они не желали слушать никаких предостережений. Но в их безрассудной отваге было и кое-что положительное - стремление отыскать другие измерения своего "я" и выйти за пределы повседневности - даже если они не знали, что ждет их за этой гранью, и смогут ли они когда-нибудь вернуться к комфорту обыденной жизни. Но какие бы истины они ни находили, ничто не приносило им удовлетворения, и каких был миров они ни достигали в своих психоделических путешествиях, они неизменно возвращались в Нижний Ист-Сайд. Теперь они решили попробовать мантру Харе Кришна.

Когда в руках у Свами внезапно зазвенели тарелочки, и он звучным голосом повел киртан, они тут же почувствовали, что происходит нечто из ряда вон выходящее. Это был еще один шанс "улететь", и они охотно поддались настроению киртана. Они хотели полностью отключить свой ум, чтобы узнать все, что может дать им это пение. У многих мантра уже ассоциировалсь с мистическими Упанишадами и "Гитой", взывающими к ним таинственными словами: "Вечный дух... Отрицание иллюзии..." Но какой бы ни была эта индийская мантра, думали они, пусть она звучит... Пусть ее волны унесут нас далеко-далеко и высоко-высоко. Примем же ее, и ощутим ее действие. Чего бы это ни стоило, пусть она унесет нас с собой. Пение казалось довольно простым и естественным. Оно ласкало слух и никому не могло причинить вреда. Это было нечто совершенно потрясающее и ни на что не похожее.

Бхактиведанта Свами пел, погрузившись в состояние внутреннего экстаза, но при этом не переставал наблюдать за своей пестрой аудиторией. Он распахивал целину. Теплый летний вечер наполнился мерным звоном тарелочек и усиливающимся распевом Харе-Кришна-мантры. Некоторых соседей это начало раздражать. Пуэрториканские детишки собрались перед входом и в полном восторге таращились в дверной проем и витрину. Наступали сумерки.

Это казалось экзотикой, но всем было ясно, что Свами возносит какую-то древнюю молитву во славу Господа. Это был не рок и не джаз. Он - святой, санньяси - совершал публичное богослужение. Но сочетание было странное: в магазинчике Нижнего Ист-Сайда пожилой индийский свами поет древнюю мантру вместе с молодыми американцами-хиппи.

Бхактиведанта Свами продолжал петь. Его бритая голова была высоко поднята и слегка наклонена, а тело чуть-чуть подрагивало от переполнявших его эмоций. Охваченный чистой преданностью, он уверенно вел пение; молодежь подпевала. У витрины и у открытых дверей собрались случайные прохожие. Кое-кто из них выкрикивал насмешки, но звук киртана был слишком мощным - даже гудки автомобилей на его фоне казались слабым стаккато. Рев машин и рокот грузовиков как и прежде сотрясал улицу, но в магазинчике никто не обращал на это внимания.

Люди, собравшиеся в пустой комнате под тусклой лампочкой, пели мантру вслед за ведущим. Слабый, то и дело сбивающийся хор постепенно превращался в стройное созвучие голосов. Все хлопали в ладоши, надеясь проникнуть в тайны мантры и вкладывали в пение всю душу. Этот Свами устраивал не какой-то пробный показ продолжительностью в пять минут. На время он стал их лидером, проводником в царство неизведанного. Говард и Кейт были единственными, кому происходящее было не в новинку - они уже видели киртан в Калькутте. Но пение в центре Нижнего Ист-Сайда, под руководством настоящего свами, было чем-то совершенно иным.

Их головы были набиты мешаниной из всякого рода фантазий и обрывков индуистских учений - они надеялись узреть в наркотиках лик Божий, считая, что "ОНО" суть ослепительно яркий безличный свет. У Бхактиведанты Свами уже была подобная аудитория на Бауэри, и он знал, что у этих молодых людей нет ни подобающего ученикам благоговения к тому, что они делают, ни понимания смысла происходящего. Но он позволял им петь так, как они хотят. Со временем к ним придет смирение перед духовным звуком, они обретут знание, очистятся и ощутят экстаз от повторения и слушания мантры Харе Кришна.

Киртан закончился. Пение на время заставило их забыть об окружающем мире, но теперь Нижний Ист-Сайд вновь ворвался в комнату. Стоящие в дверях дети принялись болтать и смеяться. Снова стал слышен рев машин. Из соседний квартиры кто-то кричал, требуя тишины. Была половина восьмого. Полчаса пролетели как одна минута.

* * *

"Итак, сегодня мы начнем Четвертую главу - о том, что Господь Кришна говорит Арджуне".

Его лекция очень проста, но непоседливой молодежи даже она кажется слишком философской. Некоторые вообще не могут слушать, - при первых же словах Свами они бесцеремонно встают и, надев у входа обувь, возвращаются на улицу. Другие уходят, едва поняв, что пения больше не будет. И все же пока что это его лучшая аудитория. Остаются несколько человек - старые знакомые с Бауэри и несколько ребят с улицы Мотт - эти ищут гуру. Многие из слушателей уже читали "Бхагавад-гиту", но не стыдятся признаться, что ничего в ней не поняли.

За дверями - жаркий и шумный июльский вечер. У детей каникулы, и они торчат на улице дотемна. Рядом лает большая собака - "Гав! Гав! Гав!" - в ушах стоит гул машин, под окном визжат девчонки. Все это мешает читать лекцию. Но несмотря на то, что дети, машины и собаки отвлекают, Свамиджи хочет, чтобы дверь оставалась открытой. Стоит кому-нибудь закрыть ее, он спрашивает: "Зачем закрыли? Ведь могут прийти люди". Соперничая с неумолкающей какофонией улицы, он уверенно продолжает говорить, цитируя стихи на санскрите и стараясь завладеть вниманием слушателей, чтобы донести до них свое послание, столь важное и неотложное...

- Гав! Гав! Гав!

- И-и-и-и-и-и-и-и-и! Я-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Визжа, словно маленькие испанские ведьмы, девчонки действуют на нервы всему кварталу. Где-то неподалеку из окна раздается мужской голос:

- Брысь отсюда! Пошли вон!

Бхактиведанта Свами: Попросите их не шуметь.

Рой (один из юношей в храме): Сейчас он их прогонит.

Бхактиведанта Свами: Да-да, эти дети мешают. Попросите их...

Рой: Сейчас-сейчас. Он как раз это делает.

Бхактиведанта Свами: Они так шумят.

Рой: Он их уже прогнал.

Мужчина прогнал детей, но они вернутся снова. Как их прогонишь - ведь они здесь живут. И собака не перестанет лаять. А кто остановит машины? От этого никуда не деться. Бхактиведанта Свами использует машины в качестве примера: когда машина, проезжая по Второй авеню, на какой-то момент попадает в поле нашего зрения, мы, разумеется, не думаем, что она не существовала до того, как мы ее увидели, или перестанет существовать, как только скроется из виду. Точно так же, когда Кришна, покидая нашу планету, уходит на другую, Он вовсе не перестает существовать, даже если кому-то кажется, что это так. На самом деле Он просто исчезает из поля нашего зрения. Кришна и Его экспансии постоянно приходят на бесчисленные планеты в бесчисленных вселенных материального мира, а затем их покидают.

Пока Бхактиведанта Свами говорит, машины одна за другой с ревом и гулом проносятся мимо. Дверь открыта, и он словно стоит на берегу реки из угарного газа, нагретого асфальта, скрипа тормозов и нескончаемого потока транспорта. Он проделал долгий путь, приехав сюда с берегов Ямуны во Вриндаване, где на протяжении веков великие святые и мудрецы, собираясь вместе, проводили время в беседах о Кришне. Но его слушатели живут здесь, в этих условиях, и потому он пришел сюда, на берег бурного потока машин, мчащихся по Второй авеню, чтобы во весть голос проповедовать им бессмертное учение.

Он не устает повторять: чтобы вы ни сделали в сознании Кришны, пусть даже совсем немного, это принесет вам вечное благо. Именно здесь, а не в студии доктора Мишры или на Бауэри, он стал призывать слушателей полностью принять сознание Кришны. Он убеждает их...

Любой может стать преданным и другом Кришны, как Арджуна. Вы удивитесь, узнав, что большинство старших учеников Господа Чайтаньи в обществе считались падшими. Господь Чайтанья возвысил Харидаса Тхакура до высочайшего положения в Своей духовной миссии, хотя тот родился в мусульманской семье7*. Так что ограничений нет ни для кого. Каждый может стать духовным учителем, при условии, что он сведущ в науке о Кришне. "Бхагавад-гита" - это наука о Кришне. И если кто-то в совершенстве ею владеет, он становится духовным учителем.

6* Торо Генри Дейвид (1817-62) - американский писатель, представитель трансцендентализма. Мысли о жизни человека в мире природы как возможности спасения личности от современной цивилизации. - (Прим. ред.)

7* Индусы того времени даже общение с мусульманином считали оскверняющим, не говоря уже о рождении в мусульманской семье. - (Прим. ред.)

Эта духовная вибрация - Харе Кришна - поможет нам, очистив от пыли зеркало нашего ума. Наш ум покрыт материальной пылью. Вот, как, например, на Второй авеню из-за непрерывного потока машин все покрыто пылью. Так же и наша материальная деятельность приводит к тому, что в уме накапливается материальная пыль, и это мешает нам видеть окружающее в истинном свете. Этот метод, духовная звуковая вибрация - Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе Харе Рама Харе Рама Рама Рама Харе Харе - смывает ее. А когда пыль исчезнет, то так же, как вы видите отражение своего милого лица в зеркале, вы увидите, что по своему истинному положению вы - духовная душа. На санскрите это называется: "бхава-маха-давагни". Это слова Господа Чайтаньи. Изображение Господа Чайтаньи вы видели в витрине. Он танцует и поет "Харе Кришна". Итак, не имеет значения, чем занимался человек в прошлом и какие греховные поступки совершил. В начале он может не быть совершенным, но преданное служение очистит его.

Внезапно в дверь вваливается бродяга с Бауэри Он насвистывает какую-то песенку и что-то выкрикивает пьяным голосом. Растерянные слушатели остаются на своих местах, не зная, что делать.

Пьяный: Как дела? Я щас приду. Я кое-что принес.

Бхактиведанта Свами: Не мешайте. Сядьте. У нас серьезная беседа.

Пьяный: Я принесу ее сюда. В церковь. Ладно? Я мигом.

Мужчина одет неряшливо; у него седые волосы и короткая борода с проседью. От него на весь храм разит перегаром. Пошатываясь, он выходит и исчезает за дверью. Усмехнувшись, Бхактиведанта Свами возвращается к лекции.

Итак, не имеет значения, что человек делал раньше; если он посвящает себя сознанию Кришны - повторяет "Харе Кришна" и читает "Бхагавад-гиту" - его следует считать святым. Он - святая душа. Апи чет судурачаро. Даже если вследствие прежнего общения у него еще остаются дурные привычки- не беда. Это не важно. Так или иначе, человек должен стать сознающим Кришну, и тогда, постепенно, по мере его продвижения в сознании Кришны, он станет святым.

Привычка - вторая натура. Об этом есть история. Жил-был вор. Как-то раз он с друзьями отправился в паломничество. Когда наступила ночь, и все уснули, вор - а он всегда воровал по ночам - встал и хотел уже было кого-нибудь обокрасть, но потом подумал: "Ох, даже в святом месте привычка воровать меня не оставляет. Нет, не стану я этого делать". Вор взял чью-то торбу и переложил ее на другое место. Так продолжалось всю ночь - бедняга перекладывал мешки паломников с места на место. Но поскольку в нем проснулась совесть, и он находился в святом месте, он ничего не украл. Утром все проснулись и стали искать вещи:

- Где моя сумка? У меня пропала сумка.

- И у меня тоже.

Но тут кто-то закричал:

- Да вот же она!

Все стали возмущаться:

- Что происходит? В чем дело?

И тогда вор встал и сказал своим товарищам:

- Друзья мои, всю жизнь я промышлял воровством, и мне было трудно преодолеть свою привычку воровать по ночам. Но я подумал: "Я пришел в святое место, поэтому не должен воровать". Поэтому я просто поменял сумки местами. Пожалуйста, простите меня.

Такова сила привычки. Он и сам-то не хочет воровать, но привычка берет свое. Он решает больше не красть, но иногда срывается, просто в силу привычки. Так вот, Кришна говорит о таком человеке: если он решил бросить греховную деятельность и встать на путь сознания Кришны, но, по воле случая, совершаил некий неблаговидный с точки зрения окружающих поступок, это не стоит принимать во внимание. В следующем стихе Кришна говорит: кшипрам бхавати дхарматма: в скором времени он, несомненно, станет святым, ибо живет в согласии с сознанием Кришны.

Вдруг старый бродяга вваливается снова, громогласно извещая о своем приходе:

- Как дела?

Он что-то несет. Идя прямо по рядам слушателей, он пробирается вглубь комнаты, прямо туда, где сидит Свами. Он открывает дверь уборной, кладет туда два рулона туалетной бумаги, закрывает дверь и идет к раковине, кладет на нее несколько бумажных полотенец, а под раковину - еще два рулона туалетной бумаги и еще несколько полотенец. Распрямившись, он поворачивается в сторону Свами и слушателей. Свами смотрит на него и спрашивает:

- Как это понимать?

Бродяга молчит - он свое дело сделал. Свами смеется и благодарит гостя, который уже направляется к двери:

- Спасибо. Большое спасибо.

Бродяга выходит на улицу.

- Вот видите, - Бхактиведанта Свами обращается теперь к своей аудитории, - служить - это так естественно. Смотрите, человек на ногах не держится, но думает: "Тут что-то происходит. Сделаю-ка чего-нибудь для них". Видите, как это получается - само собой. Такова наша природа.

Молодые люди переглядываются. Круто! Такого они еще не видели! Сначала они пели под звон тарелочек, потом Свами, похожий на Будду, говорил о Кришне и пел молитвы, а теперь еще эта дурацкая история с пьяницей. Но Свами невозмутим - сидит как ни в чем ни бывало на полу, словно ничего на свете не боится, и говорит о своей философии, о душе, о том, что все мы станем святыми, даже этот старый алкоголик - и тот станет святым!

Проходит около часа, собака по-прежнему лает, а дети как визжали, так и визжат.

Свами просит своих слушателей, которые еще младенцы в духовной жизни, стать настоящими самоотверженными проповедниками сознания Кришны:

- Из "Бхагавад-гиты" вы узнаете, что для Кришны нет никого дороже, чем те, кто проповедует послание "Гиты" людям этого мира. Поэтому наш долг - проповедовать принципы "Бхагавад-гиты", чтобы дать людям сознание Кришны.

Бхактиведанта Свами говорит прямо, он не может ждать - пусть даже они и не готовы. Это крайне необходимо. Мир нуждается в проповедниках сознания Кришны.

Люди страдают из-за отсутствия сознания Кришны. Поэтому каждый из нас должен проповедовать сознание Кришны на благо всего мира. Господь Чайтанья, чье изображение висит на витрине нашего храма, был превосходным проповедником сознания Кришны. Господь говорит: "Я приказываю всем вам стать духовными учителями. Примите мой приказ". Господь Чайтанья повелевает нам отправляться во все страны и проповедовать сознание Кришны. Кришна ждет, когда мы возьмемся за эту миссионерскую деятельность, когда будем бескорыстно проповедовать "Бхагавад-гиту", ничего не придумывая и не ожидая награды - как она есть. Нас не должны привлекать мирские занятия, иначе мы не обретем Кришну. Но это не значит, что мы должны относиться к окружающим враждебно. Нет, наш долг - давать им совершенные наставления: станьте сознающими Кришну и ...

Какой-то юноша уже не может сдержаться и начинает нести какую-то околесицу.

Бхактиведанта Свами: Нет. Не нужно сейчас мешать.

Парень (поднимается): Слушайте, вы... (Парень начинает выходить из себя, остальные пытаются его успокоить).

Бхактиведанта Свами: Нет-нет-нет. Нет, нет, нет, нет. Не сейчас. Нет, сейчас не время вопросов.

Парень: Дайте мне сказать.

Бхактиведанта Свами: Нет. Сейчас вы не должны говорить.

Парень: Нет, подождите. Постойте.

Бхактиведанта Свами: Почему вы вмешиваетесь? У нас есть специально отведенное время для вопросов.

Некоторые из присутствующих: Да ладно, пусть говорит! Дайте человеку сказать! (Одни поддерживают парня, защищая его право высказаться, другие стараются заставить его замолчать)

Второй парень: У меня всего один вопрос. Пожалуйста... Сколько можно сидеть и молчать, ни о чем не думая? Сколько это может продолжаться?

Бхактиведанта Свами: Я еще не закончил. У нас будет время для вопросов, когда лекция подойдет к концу (обе группы в аудитории продолжают ссориться). Хорошо, меня радует ваше любопытство, но, пожалуйста, подождите. Потерпите немного, мы еще не закончили. Как только мы завершим лекцию - минут через пять-десять- я уделю внимание вашему вопросу. Потерпите. Сядьте. (Аудитория успокаивается, и Свами продолжает говорить).

Через пять минут...

Бхактиведанта Свами: Ладно. Этот джентльмен больше не может терпеть. Давайте на этом остановимся. Итак, что вы хотели спросить, сэр?

Парень: Практически мы стремимся уделять особое внимание тем, кого мы отождествляем с фактом самим по себе. Многим людям суждено объяснять вопросы "где" и "почему", касающиеся метафизической истины, что "я мыслю - следовательно, я существую".

Бхактиведанта Свами: Каков ваш конкретный вопрос?

Парень: У меня нет ответа на этот вопрос. Я могу только сказать, что пытаюсь... живу, дышу.

Бхактиведанта Свами: Да.

Парень: Так вот... способность - скажите, почему у меня ничего не получается? Могу я понять эти "где" и "почему"?

Бхактиведанта Свами: Хорошо.

Парень: Мне тяжело с вами. Мне трудно говорить.

Бхактиведанта Свами: Пока мы здесь, в материальном мире, у нас много трудностей.

Парень: Трудностей не много. Трудностей не много. Это величайший факт. У меня... Я знаю...

Бхактиведанта Свами: Да.

Парень: Я также знаю, что "где" и "почему" моего личного...

Бхактиведанта Свами: Да.

Парень: Я не приходил сюда. Но дайте, я объясню свое положение. В этом нет нужды... Я понимаю, что должен... Я думаю, разница в том, чтобы научиться... Вы обнаружите это бесчисленное множество раз по тому же признаку... Может быть, нам удастся примирить факт индивидуального существования в течение долгого времени, чтобы выяснить, почему...

Бхактиведанта Свами (поворачиваясь к одному из молодых людей): Рой, ты можешь ему ответить? Это общий вопрос. Можешь ответить?

Рой сочувственно оборачивается к бессвязно говорящему парню, а Свамиджи обращается к своим слушателям:

- На сегодня достаточно, - теперь его голос звучит устало и покорно, - давайте проведем киртану.

Нижний Ист-Сайд вновь затихает. Начинается пение: звенят бронзовые тарелочки, голос Свамиджи выводит мелодию, а аудитория ему подпевает. Это продолжается еще полчаса.

Девять часов. Собравшиеся сидят перед Свами. Один юноша приносит яблоко, деревянную чашку и нож. Пока присутствующие прислушиваются к своим ощущениям и пытаются оценить эффект пения, словно это какой-то новый наркотик, Свами режет яблоко пополам, потом на четыре части, потом на восемь, пока ломтиков не становится достаточно много. Он берет себе один и просит одного из ребят передать чашку по кругу. Свами запрокидывает голову, ловко отправляет в рот ломтик яблока, не касаясь пальцами губ, и долго, задумчиво жует. Его паства молча пережевывает маленькие кусочки яблока. Бхактиведанта Свами встает, надевает туфли и выходит через боковую дверь.

* * *

Когда Бхактиведанта Свами удалялся в свое жилище, а гости, выйдя через парадную дверь, расходились по домам, Дон и Рафаэль выключали свет, запирали дверь и, завернувшись в одеяла, устраивались на полу спать. Дон и Рафаэль как раз подыскивали себе жилье, когда услышали о "доме Свами". Любому, кто выказывал хотя бы небольшое желание стать его учеником, Бхактиведанта Свами позволял жить в магазинчике и считать его своим домом. Конечно, за проживание и пищу Свами просил их вносить какую-то плату, но уж если у кого-то денег не было - как у тех же Дона и Рафаэля - что ж... Пусть живут и помогают чем могут.

Дон и Рафаэль первыми откликнулись на предложение Свами. Им нравился и сам Свамиджи, и его пение, а вот философию и стиль жизни преданных они серьезно не воспринимали. Ни денег, ни работы у них не было, они носили длинные спутанные волосы и днем и ночью ходили в одной и той же одежде. Бхактиведанта Свами настаивал на том, чтобы, по крайней мере, пока живут здесь, они соблюдали установленные правила - не употребляли наркотики и алкоголь, не играли в азартные игры, отказались от незаконного секса и не ели мяса. Он понимал, что эту парочку сложно назвать серьезными учениками, но тем не менее позволил им остаться, надеясь, что со временем они станут серьезнее.

Часто в поисках ночлега в магазинчик заглядывал какой-нибудь незнакомый скиталец, и Дон с Рафаэлем его пускали. Однажды в "Бесценных дарах" несколько ночей спал на деревянной скамье пожилой седобородый индиец с забинтованными ногами, который принял христианство и сейчас шел пешком со своей миссией - сообщить миру о скором конце света. Порой в магазинчике находили приют до дюжины бродяг - Дон с Рафаэлем без проблем предоставляли им ночлег, объясняя, что Свами будет не против - при условии, что они рано встанут. Пристанище находили даже те, кого привлекала лишь возможность бесплатно поесть. После утренней лекции и завтрака они обычно снова "отчаливали" в майю.

Дон и Рафаэль были постоянными жильцами Свами, хотя, бывало, и пропадали куда-то на весь день, возвращаясь только чтобы поесть, поспать и поучаствовать в вечернем пении. Иногда они пользовались ванной. Случалось так, что порой целый день они без дела торчали в магазинчике, и когда кто-то заходил и спрашивал о лекциях Свами, рассказывали все, что знали. А знали они совсем немного. Они признавались, что по-настоящему не разделяют философии Свами, и последователями его себя не считают. А если же кто-то чересчур донимал их расспросами о его учении, Дон и Рафаэль советовали: "Слушай, может тебе сходить наверх и поговорить с ним самим? Свами живет в квартире, во внутреннем корпусе. Сходи и поговори с ним".

Большую часть времени Бхактиведанта Свами проводил у себя на квартире. Иногда, выглядывая из окна, он замечал, что в ванной, рядом с маленькой уборной, забыли выключить свет. Сойдя вниз, чтобы попросить не жечь зря электричество, он порой заставал своих жильцов болтающими или читающими лежа на полу. Бхактиведанта Свами бросал на них строгий взгляд и просил не оставлять свет включенным, объясняя, насколько важно не тратить попусту энергию и деньги Кришны. Бхактиведанта Свами носил кхади, домотканую одежду из грубого хлопка, которая казалась американцам немного странной. Даже шафрановые дхоти и чадар были необычны: неравномерно выкрашенные натуральным индийским красителем, эти выцветшие одежды не были похожи ни на что западное. Бхактиведанта Свами выключал свет. Парням нечем было возразить, и они не находили ничего более умного, как просто бессовестно пялиться на него, пока он не уходил, больше не сказав ни слова.

Денег постоянно не хватало. На вечерних встречах Бхактиведанте Свами иногда жертвовали пять или шесть долларов мелочью и бумажками. Дон обещал, что когда он поедет в Новую Англию собирать яблоки, он привезет для Свами денег. Рафаэль тоже уверял, что скоро разбогатеет. Бхактиведанта Свами просто ждал и во всем полагался на Кришну. Соседям он казался человеком-загадкой. Иногда он расхаживал по двору, между зданиями, взад-вперед и, опустив руку в мешочек, повторял на четках мантру.

Но чаще всего он сидел в комнате и работал. Как он сказал когда-то в одной лекции, еще на Бауэри: "Я все время работаю, читаю или пишу - всегда что-то делаю - круглые сутки". Одной только работы над переводом монументального "Шримад Бхагаватам" в шестидесяти томах, по четыреста страниц каждый, ему бы хватило, чтобы работать не вставая дни и ночи напролет. Каждую свободную минуту он посвящал работе - сидел за маленькой пишущей машинкой или переводил с санскрита на английский. Львиную долю работы он проделывал в ранние утренние часы, когда никто не мешал. Он внимательно просматривал комментарии ачарьев прошлого, на санскрите и бенгали, подбирал подходящие цитаты и, придерживаясь объяснений этих великих учителей, дополняя их собственным пониманием и духовным опытом и старательно сплетая воедино, печатал на машинке свои "комментарии Бхактиведанты". У него не было ни малейшего представления, где брать средства на издание следующих томов, но работу он не бросал, веря, что все получится.

Но миссия его не ограничивалась переводом "Шримад Бхагаватам", поэтому много времени и сил он тратил на беседы с посетителями. Если бы работа над книгами была его единственной целью - зачем тогда было ехать в Америку и проходить через все связанные с этим трудности и опасности. Но сейчас у него было много гостей, и он должен был беседовать с каждым, донося до них сознание Кришны - это было частью его миссии. Как правило, к нему приходили молодые люди, совсем недавно переехавшие в Нижний Ист-Сайд. У него не было ни установленных приемных часов, ни секретаря, который мог как-то оградить его от частых посещений. В любое время дня и ночи Бхактиведанта Свами постоянно отрывался от своих переводов, чтобы поговорить с любым желающим. Отношения между соседями в этом районе были простыми, без церемоний, и часто к нему забредали просто какие-то люди с улицы. Иногда приходили искренние и ищущие, но много было и таких, кто заглядывал просто от нечего делать, а порой и одурманенных наркотиками или алкоголем. Приходили не только чтобы смиренно задавать вопросы, но и чтобы поспорить.

Однажды молодой хиппи, наглотавшийся ЛСД, поднялся к Свами и, усевшись напротив, заявил:

- Сейчас я выше вас. Я - Бог.

Бхактиведанта Свами слегка склонил голову и сложил ладони:

- Пожалуйста, примите мое почтение, - сказал он, а затем вежливо попросил "Бога" удалиться.

Другие честно признавались, что сошли с ума или одержимы духами и просто хотят избавиться от умственных страданий.

Лон Соломон: Я искал духовные центры - такие места - знаете - куда можно пойти - и тебя не выгонят (а не так как в магазинах), и где ты можешь реально поговорить с людьми и попытаться понять высшую истину. Я приходил в магазинчик Свами, и знал, что это - настоящий духовный центр. Там и в самом деле было что-то такое... Я сидел на наркотиках, и периодически меня посещала мысль - а ведь я, наверное, Бог, или что-то около (что, конечно, было весьма далеко от моего настоящего положения). На самом деле у меня были проблемы - и из-за сильнейших страданий я стал как ненормальный. Но стоило мне почувствовать малейшее желание увидеть Свами - меня как ветром несло к нему. Я не считал посещение его лекций для себя обязательным, но часто приходил просто так. Помнится, я там ночевал. Двери магазинчика для меня были открыты в любое время, и ночевать мне там всегда разрешали. Я хотел показать Свами, в каком плачевном состоянии нахожусь, чтобы он уж наверняка помог мне. Он предложил мне к нему присоединиться - и тогда он точно разрешил бы мои проблемы. Но я был к этому не готов.

Я был очень привязан к сексу, и хотел знать, что имеется в виду, когда он говорит о незаконном сексе - каково его определение? Он сказал: "Это значит секс вне брака". Но меня такой ответ не удовлетворил, и я попросил объяснить подробнее. Он предложил мне для начала подумать над ответом, который он уже дал, а на следующий день прийти, и обсудить этот вопрос более подробно.

На следующий день я явился с девушкой. Свами открыл дверь и сказал: "Я очень занят. У меня много работы, мне нужно переводить. Сейчас я не могу тебя принять". Это был первый (и единственный) раз, когда он не оказал мне радушного приема, не уделил внимания и не ответил на мои вопросы. Поэтому я сразу же ушел, вместе с подружкой. Он словно видел меня насквозь и безошибочно определил, что я пришел к нему, чтобы произвести впечатление на девушку. Он сразу заметил это - такое общение ему было не нужно. Но всякий раз, когда я действительно приходил к нему с проблемами, он мне помогал.

Иногда к Свами приходили юнцы, претендовавшие на роль ученых, чтобы проверить его знание "Бхагавад-гиты".

- Вы прочли "Гиту", - говорил Бхактиведанта Свами. - Итак, каков же ваш вывод? Если вы утверждаете, что знаете "Гиту", тогда вы должны знать, к какому заключению приходит Кришна.

Но большинству из них даже в голову не приходило, что Гита, оказывается, подводит к какому-то заключению. А если даже и подводит, то с какой это стати им строить вокруг этого вывода всю свою жизнь. "Гита" - духовная книга, значит, следовать ей совсем не обязательно.

Один молодой человек спросил:

- А по какой книге будут лекции на следующей неделе? Вы будете читать "Тибетскую книгу мертвых"? - как будто Бхактиведанта Свами был учителем религиоведения в колледже.

- В "Бхагавад-гите" есть все, - ответил Бхактиведанта Свами, - каждый ее стих можно изучать три месяца.

Были и другие вопросы:

- А как насчет Камю?

- А в чем его философия? - спрашивал Бхактиведанта Свами.

- Он говорит, что все есть абсурд и единственный философский вопрос - совершать или не совершать самоубийство.

- Это значит, что все - абсурд с его точки зрения. Материальный мир абсурден, но за пределами этого мира существует духовный мир. Это значит, что он не знает о существовании души. Душу нельзя убить.

Приверженцы разных мыслителей спрашивали у него:

- Что вы думаете о Ницше? О Кафке? О Тимоти Лири? О Бобе Дилане?

Бхактиведанта Свами спрашивал, в чем суть их философий, и почитателю того или иного интеллектуального героя приходилось ее пересказывать, а потом защищать своего кумира.

- Все это просто умственные игры, - говорил Бхактиведанта Свами. - В материальном мире все - обусловленные души. Ваше знание несовершенно. Ваши чувства - грубы и тупы. Что толку в вашем мнении? Мы должны получать знание из авторитетного источника, от Кришны.

- Вы хотите сказать, что никто из великих не сознает Бога? - спросил кто-то из слушателей.

- Они сознают Бога настолько, насколько они искренни. Но если нам нужно совершенное знание о Боге, мы должны обратиться к шастре.

Желающих поспорить было немало, но пристальный взгляд Свами и его несокрушимая логика обычно заставляли спорщика задуматься и замолчать.

- Не является ли духовное наследие Китая более совершенным?

Порой ответом Бхактиведанты Свами было просто недовольное выражение лица.

- Вообще, лично я следую Веданте, - добавлял вопрошающий.

- А вы знаете, что такое Веданта? Вы знаете, как звучит первый афоризм Веданта-сутры? Знаете?

- Нет, я...

- Тогда, как вы можете говорить о Веданте? Ведайш ча сарвайр ахам эва ведйах. Кришна говорит, что Он - цель Веданты. И если вы ведантист, тогда вы должны стать сознающим Кришну.

- А как вы относитесь к Будде?

- А вы следуете Будде?

- Нет.

- Вот именно что нет - вы просто болтаете. Но почему вы не следуете? Следуйте Кришне, следуйте Христу, следуйте Будде. Но не нужно впустую молоть языком.

- Это похоже на христианство. Есть ли разница?

- Это то же самое: любовь к Богу. Но кто такой христианин? Кто следует Христу? Библия учит: "не убий", но убивать христиане научились очень хорошо и делают это по всему миру. Вы знаете об этом? Христиане говорят, что Иисус умер за наши грехи - так почему вы по-прежнему грешите?

И как Бхактиведанта Свами был далек от американских представлений, так и посетители его были далеки от абсолютного знания. Кто бы ни приходил, Свами не тратил времени попусту - а сразу же переходил к философии, рассуждению и доводам. Он неутомимо выступал против атеизма и имперсонализма. Он говорил убежденно, доказывая существование Бога и универсальность сознания Кришны. Он говорил много и решительно, днями и ночами, рассматривая все возможные вопросы и виды философий.

Еще ему доводилось выслушивать суждения американцев на всевозможные темы. Он слышал, что молодежь Америки недовольна войной и состоянием американского общества. Один парень сказал ему, что не хочет жениться, потому что не может найти ни одной целомудренной девушки - легче иметь дело с проститутками. Другой признался, что когда мать была им беременна, она хотела сделать аборт, но в последний момент ее отговорила бабушка. Беседовал он и с гомосексуалистами. Однажды кто-то сказал ему, что в некоторых нью-йоркских кругах считается шиком есть плоть недоношенных младенцев. На всех этих встречах Бхактиведанта Свами говорил людям истину.

Разговаривая с марксистами, он объяснял, что, хотя Маркс и считал все собственностью государства, на самом деле все принадлежит Богу. Только "духовный коммунизм", при котором в центре всего стоит Бог, приведет к успеху. Видения от ЛСД он называл обычными галлюцинациями и объяснял, как можно на самом деле увидеть Бога, и каков Он.

После первой же встречи подобные посетители уходили и больше не возвращались. Но некоторые из новых друзей остались. Они наблюдали, как Свами общается с гостями и им начинали нравиться его аргументы, заботливое отношение к посетителям и преданность Кришне. Было видно, что он действительно знает, как помочь людям. Всем без исключения, как средство решения проблем, он предлагал сознание Кришны, давая ровно столько, сколько они могли принять. И некоторые начали относиться к посланию Свами всерьез.

* * *

"Мы назовем наше общество "ИСККОН"", - Придумав эту аббревиатуру, Бхактиведанта Свами весело рассмеялся.

Он начал подготовку к юридической регистрации Общества еще весной, когда жил на Бауэри. Но даже до того, как оформлять его официально, он уже говорил о "Международном обществе сознания Кришны", упоминал о нем в письмах в Индию и в интервью для "Вилледж Войс". Один из новых друзей Бхактиведанты Свами предложил название, которое, по его мнению, для жителей Запада звучало бы более привычно - "Международное общество сознания Бога", но Бхактиведанта Свами настоял: "Сознания Кришны". "Бог" - понятие расплывчатое, а "Кришна" - и точно, и научно. С духовной точки зрения "сознание Бога" звучало слабее и не указывало непосредственно на личность. А если жители Запада не знают, что Кришна - Бог, то Международное общество сознания Кришны расскажет им об этом, прославляя Его "в каждом городе и деревне".

Выражение "сознание Кришны" Бхактиведанта Свами позаимствовал из "Падьявали", книги, написанной в шестнадцатом веке Шрилой Рупой Госвами - так он перевел фразу кришна-бхакти-раса-бхавита - "наслаждаться сладчайшим вкусом преданного служения Кришне".

Но регистрация ИСККОН как некоммерческой религиозной организации, свободной от уплаты налогов, требовала денег и услуг юриста. У Карла Йоргенса уже был небольшой опыт в учреждении религиозных, политических и благотворительных организаций, и когда он познакомился с Бхактиведантой Свами на Бауэри, то вызвался помочь. Он обратился к знакомому юристу по имени Стивен Голдсмит.

Стивен Голдсмит, молодой еврей, работал адвокатом, был женат и имел двоих детей. Он владел собственной фирмой на Парк авеню и интересовался духовными движениями. Когда Карл рассказал ему о планах Свами, Стив сразу же загорелся этой идеей - зарегистрировать для индийского свами религиозное общество. Он пришел к Бхактиведанте Свами на Вторую авеню, 26 и обсудил с ним проблемы регистрации, освобождения от уплаты налогов, его иммиграционный статус и, кроме того, некоторые вопросы сознания Кришны. Г-н Голдсмит приходил к Бхактиведанте Свами еще несколько раз. Однажды он привел детей, и тем очень понравился "суп", приготовленный Свами. Он начал посещать вечерние лекции, на которых зачастую был единственным прихожанином, который не хипповал. Однажды вечером м-р Голдсмит пришел на лекцию и киртан Бхактиведанты Свами, подготовив все необходимые бумаги, чтобы собрать подписи учредителей нового Общества для завершения процедуры регистрации.

11 июля.

Бхактиведанта Свами читает лекцию.

М-р Голдсмит, в широких брюках и рубашке с галстуком сидит на полу рядом с дверью и внимательно слушает, не обращая внимания на уличный шум. Бхактиведанта Свами только что закончил рассказывать о том, как своими атеистическими толкованиями "Бхагавад-гиты" ученые сбивают с толку простодушных людей. В знак почтения к уважаемому юристу, а может быть, чтобы м-ру Голдсмиту было легче понять, о чем речь, Бхактиведанта Свами знакомит его с темой лекции.

Я приведу пример из жизни, показывающий, как можно поставить все с ног на голову. Вот председатель нашего общества, г-н Голдсмит... Он знает, что благодаря умению толковать законы опытный юрист может многого добиться. Когда я жил в Калькутте, правительство издало закон о налогообложении, но один опытный юрист так истолковал этот закон, что правительству пришлось полностью его пересматривать - действиями этого юриста их план потерпел крах. Итак, мы не хотим сорвать план Кришны, для осуществления которого была рассказана "Бхагавад-гита". Но некоторые самозванцы пытаются его испортить. Поэтому их действия незаконны. Да, г-н Голдсмит, вы можете задать вопрос.

Г-н Голдсмит встает, и, к удивлению присутствующих, делает краткое объявление с просьбой подписаться под уставом нового религиозного движения, возглавляемого Свами.

Бхактиведанта Свами: Все на месте. Вы можете собрать адреса прямо сейчас.

Г-н Голдсмит: Я соберу их прямо сейчас.

Бхактиведанта Свами: Да, пожалуйста. Билл, дай свой адрес. И Рафаэль, ты тоже. И Дон... Рой... г-н Грин.

На этом программа неожиданно обрывается, и те, кого попросили подписаться в качестве учредителей, собираются в круг посреди маленького магазинчика, ожидая возможности бегло просмотреть страницы документа, который юрист достал из дипломата, и поставить подпись на указанном месте. Но пока что ни один из них не решил посвятить себя сознанию Кришны.

Г-ну Голдсмиту нужно собрать необходимое количество подписей. Это горстка сторонников Свами, которые достаточно уважительно к нему относятся и хотят помочь. Первыми попечителями, которым предстоит занимать этот пост в течение года "до первого ежегодного собрания членов организации", стали Майкл Грант (который поставил подпись и дал свой адрес, даже не прочитав документ), подруга Майка, Джен, и Джеймс Грин. Никто из них не собирался на полном серьезе брать на себя какие-то обязательства попечителя религиозной организации, но помочь Свами, дав возможность обрести законное существование только что родившемуся обществу, они были рады.

Вторая группа попечителей, согласно закону, вступала в должность через год. Ими стали Пол Гардинер, Рой и Дон. Попечителями с начала третьего года существования общества предстояло быть Карлу Йоргенсу, Биллу Эпштейну и Рафаэлю.

Никто из них толком не понимал, что это за официальный документ на пяти страницах, поняли только, что Свами учреждает какое-то Общество. Зачем? А затем, чтобы освободиться от налогов, если кто-то дает большое пожертвование, и ради прочих привилегий, которыми может пользоваться зарегистрированное религиозное общество.

Но тогда все это едва ли казалось нужным и даже существенным. Кто будет жертвовать? У кого из прихожан есть деньги? Да ни у кого. За исключением, может быть, м-ра Голдсмита.

Но Бхактиведанта Свами смотрит в будущее. Его планы гораздо шире, чем простое освобождение от налогов. Он пытается служить духовным предшественникам и исполнить древнее пророчество о том, что в эпоху Кали возникнет духовное движение, которое будет процветать в течение десяти тысяч лет. На фоне безумно долгой эпохи Кали (которая длится четыреста тридцать две тысячи лет), шестидесятые годы двадцатого столетия кажутся мгновением.

Веды говорят, что вселенское время движется циклично, проходя через четыре "сезона" (юги), худшая из которых - эпоха Кали - время, когда люди утрачивают свои духовные качества, и в итоге человеческое общество превращается в стадо животных, лишенных представления о том, каким быть человеку. Но ведические Писания, кроме того, предсказывают наступление "золотого века" духовной жизни, который начнется с приходом Господа Чайтаньи и продлится десять тысяч лет - как небольшой водоворот, движущийся вспять течению Кали-юги. Заглядывая на тысячелетия вперед, но при этом стоя обеими ногами на земле Второй авеню, Бхактиведанта Свами основал Международное общество сознания Кришны. Пока что за все отвечает только он один: платит за аренду, оформляет регистрацию, а самое главное - прокладывает путь для будущего всемирного сообщества преданных. Однако он не считал, что такое скромное начало как-то ограничивает размах его божественной миссии. Он знал, что все зависит от Кришны - и успех, и поражение. На все воля Всевышнего. Ему остается лишь делать попытки.

Цели общества, зафиксированные в свидетельстве о регистрации ИСККОН, раскрывали замысел Бхактиведанты Свами. Их было семь, как и в проекте устава Лиги преданных, основанной им в Джханси (Индия, 1954 год). Та попытка оказалась безуспешной, но цели остались прежними.

Семь целей Международного общества сознания Кришны:

а) систематически распространять в обществе духовное знание и обучать людей методам духовной практики, чтобы восстановить нарушенное равновесие в системе ценностей общества, а также обеспечить подлинное единство людей и установить мир во всем мире;

б) проповедовать философию сознания Кришны, изложенную в "Бхагавад-гите" и "Шримад Бхагаватам";

в) объединить членов общества и приблизить их к Кришне - изначальному существу, и тем самым дать членам Общества и человечеству в целом, представление о том, что каждая душа является неотъемлемой частицей Бога (Кришны);

г) распространять и поощрять движение санкиртаны - совместного пения Святого имени Господа, как тому учил Господь Шри Чайтанья Махапрабху.

д) построить для членов общества и всех людей город в одном из святых мест, где проходили духовные игры Кришны;

е) объединять членов Общества в единую семью с целью обучения их более простому и естественному образу жизни;

ж) для достижения вышеупомянутых целей издавать и распространять периодические издания, журналы и книги.

Независимо от того, что думали о целях Общества первые попечители ИСККОН, для Бхактиведанты Свами эти цели были зримой реальностью. Как сказал г-н Рубен, машинист подземки, встретивший Бхактиведанту Свами в парке на Манхэттене в 1965 году: "Он как будто знал, что у него будут храмы, заполненные преданными... "Храмы и книги уже есть, - говорил он, - они существуют, только время отделяет их от нас "".

"Распространение духовного знания" значилось в уставе под номером один. "Проповедь", - это слово, которое Бхактиведанта Свами употреблял чаще всего. Для него оно значило гораздо больше, нежели просто чтение лекций. Под проповедью он понимал славную и бескорыстную готовность пойти на любой риск ради Верховного Господа. Господь Чайтанья проповедовал, путешествуя по всей Южной Индии, вдохновляя тысячи и тысячи людей восторженно петь и танцевать вместе с Ним. Господь Кришна проповедовал "Бхагавад-гиту", стоя с Арджуной на колеснице на поле сражения, Курукшетре. Господь Будда проповедовал, Иисус Христос проповедовал - все чистые преданные проповедуют.

Своей проповедью ИСККОН должен был добиться того, что пока не удалось ни Лиге Наций, ни ООН - "подлинного единства и мира во всем мире". Труженикам ИСККОН предстояло принести в человеческое общество, глубоко пораженное материализмом и раздорами, мир и спокойствие. Им надлежало "систематически распространять духовное знание" - научное знание о Боге, не ограниченное узкими сектантскими представлениями. Это не было рождением новой религии: в июле 1966 года Бхактиведанта Свами пересадил на западную почву росток движения санкиртаны, вечной проповеди о Боге.

Члены общества должны сплотиться и, слушая "Бхагавад-гиту" и "Шримад Бхагаватам" и повторяя мантру "Харе Кришна", понять, что каждое живое существо - душа, вечно связанная с Кришной, Верховной Личностью Бога. Тогда они смогут донести это знание до "всего человечества" - главным образом через санкиртану, пение Святого имени Бога.

Еще ИСККОН должен был построить для членов Общества город в святом месте, посвященном Господу Кришне и Его духовным играм. Разве эта цель не выходит за пределы магазинчика? Безусловно. Бхактиведанта Свами никогда не мыслил узко, он "как будто знал, что у него будут храмы, заполненные преданными".

Он хотел, чтобы ИСККОН учил людей "простому, более естественному образу жизни". Бхактиведанта Свами помнил об индийских деревнях, где люди по сей день живут так, как когда-то жил Сам Кришна. Такая жизнь наиболее благоприятствует развитию духовного сознания.

Достигнуть первых шести целей можно было засчет седьмой: ИСККОН должен издавать и распространять литературу. Это было особое наставление, полученное Бхактиведантой Свами от Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати. Однажды, в 1932 году, во Вриндаване, на Радха-кунде, Бхактисиддханта Сарасвати сам сказал ему: "Если когда-нибудь у тебя будут деньги, печатай книги".

Разумеется, никто из подписавшихся под свидетельством о регистрации понятия не имел, каким образом мечта Свами сможет воплотится в жизнь, но его "семь целей" не были обычной религиозной риторикой, призванной произвести впечатление на правительственных чиновников штата Нью-Йорк. Бхактиведанта Свами действительно намеревался воплотить в жизнь каждый из пунктов этой программы.

Сейчас, конечно, условия работы оставляли желать лучшего. "Главное место богослужения, расположенное по адресу Вторая авеню, 26, в городе, округе и штате Нью-Йорк", на тот момент было единственным центром Международного общества сознания Кришны. Но всем, кто с ним общался, Бхактиведанта Свами давал понять, что живет не по этому адресу. У него было духовное зрение. Его Гуру Махарадж в свое время не побоялся покинуть святые места, чтобы проповедовать в Калькутте, Бомбее и Дели. Но при этом, как говорил Бхактиведанта Свами, он не считал себя жителем ни одного из этих городов: совершенно поглощенный преданным служением, он всегда пребывал на Вайкунтхе, в духовном мире. Так же и "место богослужения в доме № 26 по Второй авеню" уже не было каким-то нью-йоркским магазинчиком, бывшей антикварной лавкой. И магазинчик, и квартира теперь одухотворились и превратились в духовное небо. "Все человечество" могло прийти сюда, чтобы, независимо от расы или религиозных убеждений, найти здесь прибежище. Каким бы простым, тесным и бедным ни был этот магазинчик, Бхактиведанта Свами считал его "святым местом, посвященным Кришне и Его духовным играм". Это была штаб-квартира, издательство, место паломничества и центр, из которого армии преданных выйдут на улицы, чтобы петь Святые имена Бога по всему миру. Всей Вселенной предстояло принять сознание Кришны из рук Международного общества сознания Кришны, которое здесь сейчас зарождалось.

* * *

Кейт был серьезным последователем Бхактиведанты Свами. После недельного посещения лекций на Второй авеню, Кейт оставил свою квартиру на Мотт-стрит и переехал туда. Он носил все те же оборванные джинсовые шорты и футболку, но теперь он помогал Свами готовить и ходил для него за покупками. В Индии Кейт научился уважительно относиться к святым людям и немного понимал принципы ученичества. Он все больше посвящал себя Свами, а друзья с любопытством за ним наблюдали.

Кейт: Я увидел, как он готовит, и спросил, могу ли я чем-то помочь. Он откликнулся на мое предложение с большой радостью. Сначала мы пару раз вместе сходили в магазин, но потом я эту обязанность практически полностью взял на себя. Он научил меня делать чапати, не пользуясь скалкой - просто расплющивая тесто пальцами. Мы каждый день пекли чапати, готовили рис, дал и карри.

Кейт стал верным слугой и поваром в доме Бхактиведанты Свами. А среди его друзей с Мотт-стрит только и разговоров было, что о взаимоотношениях со Свами. Всем казалось, что эти взаимоотношения вполне серьезны. Ребята знали, что Свамиджи - гуру, и, услышав, что ежедневно в 6 утра в своей квартире он собирается читать лекции, загорелись желанием их посещать.

Кейт: Я часто ходил вдоль Бауэри и искал для него цветы. Если цветов не находилось, я срывал какую-нибудь соломинку или пучок травы. Мне нравилось ходить туда по утрам.

Говард: Обычно я шел к Свами быстрым шагом, повторяя Харе Кришна и чувствуя себя хорошо как никогда. Нижний Ист-Сайд, словно в сказке, не выглядел в моих глазах мрачным и серым. Мне казалось, что тротуары и здания сверкают, а рано утром, когда на небе не было смога, оно было красноватым и золотистым.

Чак: Я приносил с собой виноград. Все это было так ново и необычно! Раньше я всегда прогуливался по направлению к Мак-Дугал-стрит, в сторону богемного, эстетического Нью-Йорка, - а сейчас я шел к Нижнему Ист-Сайду, деловой части города, где не было ни хиппи, ни художников, ни музыкантов - одни лишь строгие здания. Там, помимо праздничной атмосферы, было что-то такое, что неудержимо влекло к себе мои чувства и сердце.

Говард: Я пел всю дорогу, вплоть до самого подъезда, а затем нажимал на кнопку звонка с надписью "А.Ч. Бхактиведанта Свами". С жужжанием открывался электрический дверной замок, и через коридор я выходил в небольшой дворик, откуда тихонько, на цыпочках, чтобы не разбудить соседей, поднимался на второй этаж, в его маленькую квартирку.

Чак: Я входил в подъезд. Там на табличках над почтовыми ящиками были написаны имена. Я сразу находил имя "А.Ч. Бхактиведанта Свами", написанное на клочке бумаги, вложенном в одну из рамочек. Я звонил и ждал. Через несколько секунд дверь издавала громкое жужжание, замок открывался, и я входил внутрь. Миновав маленький садик, я поднимался по лестнице внутреннего корпуса.

Почти два месяца Бхактиведанта Свами читал лекции в этой комнате, служившей и рабочим кабинетом, и приемной для гостей. Для Кейта это были не просто лекции по философии - он испытывал на них сладостные мистические переживания.

Кейт: Звук его голоса, восходящее солнце... мы несколько минут пели, тихо хлопая в ладоши, а затем Свамиджи читал лекцию. Больше всего меня поражал его голос, особенно когда он повторял стих на санскрите. Когда я слушал его вживую, как он говорит... для меня это было музыкой.

Чтобы не беспокоить соседей, Бхактиведанта Свами просил ребят "петь потише", и в ладоши хлопать так, чтобы руки едва-едва касались друг друга. Он пел молитвы духовному учителю: самсара-даванала-лидха-лока. "Духовный учитель получает благословение из океана милости. Подобно тому, как облако, проливающее дождь, гасит лесной пожар, духовный учитель гасит пылающий огонь материального существования". Он пел, закрыв глаза, освещенный неярким утренним светом. Посетители - Кейт, Говард, Чак, Стив, Уолли - сидели, как завороженные. Свами никогда так не ценили, как сейчас.

Чак: Свами сидел в своей комнате. По утрам он не казался таким сияющим, как вечером. Напротив, он находился как будто где-то далеко отсюда. Казалось, он мог вечно так сидеть, неподвижный, как камень. Его глаза превращались в узкие блестящие щелочки. Он доставал свои тарелочки и легонько, о самую кромку, начинал отбивать ритм - раз, два, три-и-и, - а затем глубоким голосом запевал. Его пение было почти атональным. Мелодия звучала монотонно и не выражала ни радости, ни грусти - вечная песня, в которой нет сюжета. Мы старались подпевать, как могли, но Свамиджи несколько раз останавливался и просил: "Тише". Минут через тридцать киртан заканчивался. Тогда он открывал глаза и говорил: "Мы должны петь тише - соседи жалуются".

Закончив петь, Свами давал одному из ребят томик "Бхагавад-гиты" под редакцией доктора Радхакришнана и просил читать из нее вслух. Он поправлял ошибки в произношении санскрита и давал объяснение стихам. Поскольку людей было немного, времени вполне хватало на то, чтобы все могли принять участие в обсуждении философии. Порой лекция продолжалась часа полтора и охватывала три-четыре стиха.

Стив: Как-то раз Свамиджи упомянул, что манго - царь фруктов, и сказал, что в этой стране достать его не так-то легко. Мне пришла в голову мысль принести ему несколько плодов. На Первой авеню был магазин, где в холодильнике всегда хранился запас свежих манго. И каждый день, возвращаясь с работы, я покупал одно хорошее манго и приносил его Свамиджи. Я сделал это своей постоянной обязанностью.

Уолли: Я слышал, как мои друзья говорили: "Я делаю это для Свами". Поэтому однажды я тоже подошел к нему и спросил: "Что я могу для вас сделать?" Он попросил меня конспектировать его лекции.

Молодые люди были уверены, что их служение Свамиджи находится на духовном уровне, что это настоящее преданное служение. Они не сомневались, что, служа представителю Кришны, они служат Самому Кришне.

Как-то утром Бхактиведанта Свами сказал Говарду, что ему нужна помощь в распространении сознания Кришны. Говард ответил, что мог бы перепечатывать на машинке его рукописные переводы "Шримад Бхагаватам".

Говард: Первый стих начинался со слов: "О-царь". Естественно, у меня возник вопрос, было ли "О" именем царя, а слово "царь" - дополнением. Через некоторое время до меня дошло, что подразумевалось "О царь!"8*. Но я ничего не исправлял, не получив его разрешения.

8* Игра слов, связанная с тем, что английский язык не был для Бхактиведанты Свами родным. В оригинале: The first words of the first verse read, "O the King." And naturally I wondered whether "O" was the king's name and "the king" stood in apposition. After some time I figured out that "O king" was intended instead. - (Прим. ред.)

- Да, - говорил он. - Исправь.

Я показывал ему некоторые исправления и предлагал внести их в текст, если он не возражает. Я сообщил ему, что получил степень магистра английского языка и в прошлом году даже преподавал в университете Огайо.

- О, да, - сказал Свамиджи. - Исправляй. Сделай так, чтобы все было правильно.

Он давал им почувствовать, что значит преданное служение.

- Сначала преданный может быть несовершенен, - говорил он - но если он занят служением.... Стоит ему начать, он сразу же получает возможность очиститься. Где бы вы ни были - в материальном или в духовном мире - вы всегда служите.

Но служение материального мира не может удовлетворить душу. Это под силу только бхакти, чистому служению - служению, посвященному Кришне. А лучшее служение Кришне - служение Его представителю.

Они быстро это усвоили. Это было не трудно, гораздо легче, чем медитировать - ведь служение - это активная деятельность. Ты действуешь, но действуешь для Кришны. Они помнили, как отнесся Свамиджи к бродяге с Бауэри, который принес в подарок туалетную бумагу.

- Вот видите, - сказал тогда Свамиджи. - Человек на ногах не стоит, но думает: "Дай-ка послужу". Но служение должно быть добровольным, от чистого сердца, без принуждения.

Уолли: Однажды Свамиджи спросил:

- Слушай, как ты думаешь, ты бы мог выйти на улицу с вайшнавской тилакой?

Я ответил:

- Ну, я бы чувствовал себя немного глупо, но если хотите, я могу.

Тогда Свамиджи сказал:

- Нет. Я не заставляю тебя делать то, что ты не хочешь.

Стив: Однажды, когда я в очередной раз принес ему манго, он сидел у себя в комнате в окружении преданных. Я дал ему манго и сел. Он сказал: "Очень хороший мальчик". Он сказал это, словно я был малышом, и все засмеялись. И я почувствовал себя "не в своей тарелке". Но Свамиджи остановил их, сказав:

- Нет. Это настоящая любовь. Это сознание Кришны.

После этого уже никто не смеялся.

Когда Говард впервые вызвался помочь с редактированием, все утро он провел за работой в комнате Свамиджи.

- Если вам еще что-нибудь нужно напечатать, дайте мне знать, - предложил Говард. - Я мог бы взять работу на дом, на Мотт-стрит.

- Еще? Да у меня куча работы.

Бхактиведанта Свами открыл шкаф и достал две огромные пачки рукописей, завернутые в шафрановую ткань - переводы "Шримад-Бхагаватам" - тысячи страниц, напечатанных в один интервал. Ошеломленный, Говард не мог поверить глазам:

- Здесь же работы на целую жизнь!

Бхактиведанта Свами улыбнулся:

- О, да. На много жизней.

* * *

Из-за присутствия Свами, из-за его лекций и киртанов все стали называть магазинчик "храмом". Но это по-прежнему было пустое и убогое помещение. Идея как-то украсить его пришла в голову ребятам с Мотт-стрит.

Говард, Кейт и Уолли решили сделать Свами сюрприз, когда тот спустится на вечерний киртан. Уолли снял шторы, висевшие в их квартире, и отнес их в прачечную-автомат (вода, в которой их стирали, стала темно-коричневой от грязи), а потом покрасил их в пурпурный цвет. Квартиру на Мотт-стрит украшали плакаты, картины и большие декоративные шелковые панно, которые Говард и Кейт привезли из Индии. Ребята собрали все свои картины, гобелены, подставки для благовоний и прочую атрибутику, отнесли все это вместе с пурпурными шторами в магазинчик, и приступили к украшению зала.

Они соорудили деревянный помост, чтобы Свами было где сидеть, и обили его старой бархатной скатертью. За помостом, на задней стене, между окнами, выходящими во двор, повесили пурпурные шторы, а по бокам - пару оранжевых. Поверх одной из них, прямо над сиденьем Свамиджи, укрепили большую картину в овальной раме - изображение Радхи и Кришны, которое написал Джеймс Грин. Написать картину ему поручил Бхактиведанта Свами, дав в качестве образца суперобложку к "Шримад Бхагаватам" с грубым индийским рисунком. Фигуры Радхи и Кришны были нарисованы несколько схематично, но знатоки искусства из Нижнего Ист-Сайда, часто заходившие в магазинчик, считали его работу выдающимся творением.

Кейт и Говард были не совсем уверены, одобрит ли Свами картины и репродукции, которые они привезли из Индии, поэтому повесили их у выхода, подальше от Свамиджи. Одна из репродукций, очень популярная в Индии, изображала Ханумана*, несущего по небу гору для Господа Рамачандры*. Молодые люди понятия не имели, кто такой Хануман. По форме его верхней губы они предположили, что это кот. Другая репродукция изображала человека с шестью руками - в двух зеленых руках, он держал лук и стрелу; другая пара рук - голубоватых - держала флейту, а в третьей паре рук, золотистого цвета, были посох и чаша.

К вечеру все было готово: они обили тканью сиденье, повесили шторы, прибили декоративные шелковые панно, развесили картины и репродукции, и теперь украшали помост цветами и подсвечниками. Кто-то принес подушку, на которой Свами будет сидеть, и обитую выцветшей тканью спинку от мягкого кресла.

В дополнение к вещам, привезенным с Мотт-стрит, Роберт Нельсон решил пожертвовать ковер бельгийского производства в восточном стиле, который когда-то принадлежал его деду. Этот ковер он нашел в загородном гараже, и привез его на метро на Вторую авеню, 26. Даже Рафаэль и Дон приняли участие в украшении зала.

Все делалось в строжайшем секрете, и ребятам не терпелось увидеть реакцию Свами. В тот вечер, когда он вошел, чтобы начать киртан, он увидел только что украшенный храм (там даже курились благовония) и поднял брови в приятном удивлении.

- Вы делаете успехи, - сказал он, с широкой улыбкой оглядывая комнату. И добавил:

- Да. Это сознание Кришны.

Неожиданная радость Бхактиведанты Свами стала для ребят лучшей наградой за проявленное усердие. Он взошел на помост - все затаили дыхание, боясь, что он рухнет, - и сел, разглядывая преданных и убранство.

Он был доволен. Но сейчас его лицо стало необычайно серьезным, и, хотя они знали, что перед ними все тот же Свамиджи, смех застрял у них в горле, а в счастливых взглядах, которыми они обменивались, вдруг появилось беспокойство. Они увидели его серьезное лицо, и недавняя радость, вдруг показалась им ребяческой. Как туча мрачной тенью внезапно закрывает солнце, так и радость Свами неожиданно сменилась серьезностью. Увидев это, ребята пришли в себя и решили стать такими же серьезными, как и он. Он взял караталы и снова улыбнулся широкой одобрительной улыбкой, от чего на сердце у них снова стало светло.

Храм оставался все тем же темным, маленьким магазинчиком, с неровным, потрескавшимся полом, под которым жили полчища тараканов. Но из-за того, что почти все украшения его были привезены из Индии, и из-за того, что на помосте восседал Свамиджи, любой гость, попадавший сюда, чувствовал, что пришел пусть в маленький, но настоящий индийский храм.

Майк Грант: Придя туда как-то вечером, я вдруг увидел на полу ковры, а на стенах - плакаты и картины. Все как-то неожиданно расцвело. Там было много народу. Я был поражен, как за считанные дни люди могли нанести столько замечательных вещей. Тем вечером, когда я увидел, как удивительно было все украшено, я перестал сомневаться в том, что у него все получится. Я подумал: вот оно - начало.

Бхактиведанта Свами осмотрел группу своих последователей. Он был тронут тем, что они предложили ему почетное место и украсили магазинчик Кришны. До этого ему не раз доводилось видеть, как преданные служат Кришне. Но здесь он такого еще не видел. В Нью-Йорке всходили семена бхакти, и как садовник, ухаживающий за нежными всходами, он, естественно, был тронут милостью Кришны. Глядя на развешанные по стенам картины и плакаты, он сказал:

- Завтра я посмотрю их и скажу, какие годятся, какие - нет.

На следующий день Бхактиведанта Свами спустился, чтобы оценить только что устроенный вернисаж. Одна акварель в рамке изображала мужчину, играющего на барабане, и танцовщицу.

- Это пойдет, - одобрил Свамиджи.

Но другая, с изображением женщины, показалась ему более мирской, и он вынес приговор:

- Эта не годится.

Свами перешел к другой стене. Говард, Кейт и Уолли взволнованно следили за ним. Остановившись у картины с шестируким человеком, он сказал:

- О, это замечательно!

- Кто это? - спросил Уолли.

- Это Господь Чайтанья.

- А почему у Него шесть рук?

- Это значит, что Он одновременно и Рама, и Кришна. Эти руки Рамы, а эти - Кришны.

- А еще две руки? - спросил Кейт.

- Это руки санньяси.

Свамиджи перешел к следующей картине:

- Это тоже очень хорошо.

- А кто это? - спросил Говард.

- Это Хануман.

- Он кот?

- Нет, - ответил Свамиджи. - Он обезьяна.

Священная "Рамаяна" прославляет Ханумана как отважного и верного слугу Господа Рамачандры. Господу Раме и его слуге Хануману поклоняются миллионы индусов. Об их подвигах ставят спектакли, снимают фильмы и пишут картины. Задав вопрос о Ханумане, парни с улицы Мотт обнаружили такое же невежество, как и пожилые дамы из пригорода, которые в ответ на вопрос Бхактиведанты Свами, видели ли они изображение Кришны, могли лишь в полном недоумении хлопать глазами. Мистики Нижнего Ист-Сайда не могли отличить Ханумана от кота. Они привезли из Индии - своей, опиумной, Индии - изображение Господа Чайтаньи Махапрабху, не имея ни малейшего представления о том, кто Он такой. Но между этими парнями и почтенными дамами с семьдесят второй улицы было одно существенное различие: хиппи служили Свамиджи и пели "Харе Кришна". Они по горло были сыты материальной жизнью и не желали участвовать в гонке за прибавкой к зарплате, коей бредили "добропорядочные" американцы. Они раскрыли Свамиджи свои сердца, поверив его обещанию дать им совершенное сознание Кришны. Они чувствовали, что общение с ним возвышает и облагораживает их. Несмотря на то, что в головах парней с Нижнего Ист-Сайда порядка было ничуть не больше, чем у бродяги с Бауэри, который пожертвовал туалетную бумагу, Бхактиведанта Свами видел, как Сам Кришна, находящийся в их сердцах, направляет их изнутри. Он знал, что пение и лекции о Кришне изменит их к лучшему.

* * *

Наступил август 1966 года. Бхактиведанта Свами чувствовал себя превосходно. Для него наступили счастливые дни. Нью-йоркцы сетовали на жару, но для того, кто привык к сорокоградусной жаре летнего Вриндавана, это не было проблемой.

- Прямо Индия, - говорил Свамиджи.

Он ходил без рубашки и чувствовал себя как дома.

Когда-то он думал, что в Америке ему придется сидеть на вареной картошке (потому что ничего, кроме мяса, там не будет), но здесь он с удовольствием ел тот же рис, дал и чапати, да и готовил в той же трехъярусной кастрюльке, которой пользовался в Индии... Да и работа над "Шримад Бхагаватам", с тех пор, как Бхактиведанта Свами переехал на квартиру на Второй авеню, шла без помех. А теперь Кришна еще и послал ему этих искренних молодых людей, которые готовили, печатали, каждый день слушали его лекции, пели Харе Кришна и просили - а не нужно ли что-то еще?

Бхактиведанта Свами по-прежнему был проповедником-одиночкой, который мог остаться, а мог и уйти. Он продолжал писать книги, общаясь один на один с Кришной, и ни в чем не зависел от молодых людей, которые собирались у него в магазинчике. Но теперь у него появилось духовное дитя - Международное общество сознания Кришны. Ищущие молодые люди (некоторые из них уже больше месяца ежедневно повторяли мантру) в духовном отношении были похожи на младенцев, еще нетвердо стоящих на ногах, и он чувствовал, что обязан вести их за собой. Они уже считали его духовным учителем и доверили ему свою духовную жизнь. И пусть они не могли еще следовать многочисленным правилам и предписаниям, которых придерживаются брахманы и вайшнавы в Индии, начало было обнадеживающим. Как учил Рупа Госвами, главное заключается в том, чтобы "так или иначе" помнить о Кришне. Люди должны повторять мантру "Харе Кришна" и заниматься преданным служением. Все, что у них есть, они должны использовать в служении Кришне. И Бхактиведанта Свами в своей деятельности руководствовался этим основополагающим принципом сознания Кришны как никто другой до него за всю историю вишнуизма.

Хотя Свами и привлекал молодых людей к приготовлению пищи и печатанию на машинке, сам он при этом не стал работать меньше. Даже наоборот, ибо на каждого, кто предлагал ему свои услуги и помощь, приходилась сотня таких, которые хотели не служить, а спорить. В разговорах с ними, подчас крича и размахивая кулаками, Бхактиведанта Свами защищал Кришну от философии майявады. Этим он также служил Шриле Бхактисиддханте Сарасвати Тхакуру. Он приехал в Америку не для того, чтобы доживать своей век в тишине и покое. И становилось ясно, что с каждым днем работы у него будет все больше, все больше сторонников, и все больше противников.

Сколько он сможет сделать, зависело от Кришны.

- Я уже немолод, - говорил он, - и могу в любой момент уйти.

Но если бы он "ушел" сейчас, можно было бы не сомневаться, что вместе с ним ушло бы и сознание Кришны, потому что пока Общество сознания Кришны держалось на нем одном. Это он вел киртаны, самозабвенно раскачиваясь из стороны в сторону, шел по двору в храм и обратно или же с улыбкой часами обсуждал философию - он был единственным творцом и хранителем пока еще крошечного оазиса сознания Кришны в нью-йоркском Нижнем Ист-Сайде.