evaḿ mīmāḿsamānaḿ taḿ
narā nāryo 'mara-prabhāḥ
pratyagṛhṇan mahā-bhāgaḿ
gīta-vādyena bhūyasā
evam — thus; mīmāḿsamānam — who was deeply pondering; tam — him; narāḥ — the men; nāryaḥ — and women; amara — like the demigods'; prabhāḥ — whose effulgent complexions; pratyagṛhṇan — greeted; mahā-bhāgam — most fortunate; gīta — with singing; vādyena — and instrumental accompaniment; bhūyasā — loud.
Пока он так размышлял, к нему подошли слуги — мужчины и женщины, сиявшие, как полубоги, — и стали приветствовать своего удачливого господина громкой музыкой и песнями.
Как объясняет ачарья Вишванатха Чакраварти, слово пратйагр̣хн̣ан («они, в свою очередь, признали») указывает на то, что вначале Судама принял этих слуг в своем сердце, решив: «Мой Господь хочет, чтобы я принял их». Заметив, как поменялось его отношение к ним, они признали в нем своего господина.
