Из Бомбея Прабхупада приехал в Матхуру на поезде. Брахмананда на руках перенес духовного учителя из вагона в ожидавшую его машину, и уже через двадцать минут Прабхупада снова был во Вриндаване.

Преданные в Кришна-Баларам-мандире расстроились, увидев, насколько ухудшилось состояние Прабхупады за последний месяц. В комнате его все было по-прежнему, добавилась только большая двуспальная кровать. Он лег, а преданные задернули шторы и притушили свет. Минут пять он лежал, закрыв глаза и не двигаясь.

— Вот вы и дома, Шрила Прабхупада, — сказал, наконец, Тамала-Кришна.

Шрила Прабхупада продолжал лежать неподвижно. Потом, медленно подняв к груди руки и сложив ладони, он сказал:

— Спасибо.

Ему как будто стало легче.

— Теперь вы под защитой Кришны и Баларамы, — добавил Тамала-Кришна. Шрила Прабхупада улыбнулся и слегка кивнул головой.

— Да, кришна твадийа-пада-панкаджа-панджарантам, — ответил он, имея в виду молитву царя Кулашекхары: «О Кришна, позволь мне умереть сейчас, чтобы лебедь моего ума запутался в стеблях лотосов Твоих стоп. Иначе как, испуская последний вздох, я смогу думать о Тебе?»

Хотя состояние Шрилы Прабхупады было критическим, мысли его, как и прежде, оставались полностью сосредоточены на Кришне — Его имени, Его образе, Его играх и преданном служении Ему. Прабхупада сказал, что в половине десятого пойдет в храм повидаться с Кришной и Баларамой, как делал это прежде, но слуги посоветовали ему пока отдохнуть и отложить посещение храма до завтра.

— Я сделаю, как вы хотите, — согласился Прабхупада.

Тамала-Кришна спросил Прабхупаду, не хочет ли он, чтобы послали за кавираджей.

— Вы сами говорите, Прабхупада, лучше или хуже, но муж какой-то нужен.

Шрила Прабхупада кивнул.

— Распоряжайтесь... А мне позвольте думать о Кришне и Балараме.

Около четырех часов дня, когда преданные читали ему вслух «Шримад-Бхагаватам», Прабхупада спросил, отбил ли время храмовый колокол. С самого открытия храма в 1975 году он настаивал на том, чтобы колокол у главных ворот отзванивал каждые полчаса и час. Президенту храма никак не удавалось найти такого сторожа, который бы не спал всю ночь и исправно звонил в колокол. Но Шрила Прабхупада так настаивал на этом, что руководство храма в конце концов справилось с этой проблемой. Для Шрилы Прабхупады это было больше, чем просто хорошая традиция; это был показатель эффективности всей системы управления храмом. Если преданные не могут наладить даже бой в колокол, как же они справятся со всем остальным?

Сейчас Шриле Прабхупаде вдруг показалось, что колокол прозвонил не вовремя. Тамала-Кришна предположил, что, возможно, Прабхупада услышал звон какого-то другого колокола, и преданные вернулись к «Бхагаватам», но Шрила Прабхупада снова забеспокоился о колоколе под куполом храма. Хари-шаури поднялся с места, чтобы сходить проверить, и тут же колокол начал громко звонить — раз…два…три…четыре — пробив верное время.

— Вот о чем я беспокоюсь, — сказал Прабхупада. — О том, чтобы управление в этом большом храме было на должном уровне. Если этого не будет… Всему конец.

— Думаю, будет, — сказал Тамала-Кришна. — Мы слишком обязаны вам, чтобы позволить развалиться тому, что вы создали.

— Пожалуйста, позаботьтесь об этом, — попросил Прабхупада.

Шрила Прабхупада все-таки позвал Акшаянанду Свами и, только тот вошел в комнату, спросил его:

— Так будет колокол звонить или нет?

Акшаянанда пообещал тщательно следить за этим, приняв это наставление со всей серьезностью, как, возможно, последнее указание духовного учителя.

Вошел пуджари и вручил Прабхупаде большую ароматную гирлянду из туласи (прасад от Кришны-Баларамы), и Прабхупада снова погрузился в «Бхагаватам».

Ближе к вечеру, оставшись наедине с Тамала-Кришной, он поделился с ним своими мыслями по поводу последних двух недель.

— Спасибо тебе, — сказал он, — что ты свозил меня в Лондон и благополучно довез обратно. Это делает тебе честь. Спасибо тебе за это. Я в таком состоянии — мешок костей — а ты все равно это сделал. Кришна тебя благословит.

Хари-шаури привез из Дели еще один гороскоп для Шрилы Прабхупады. Астролог советовал, чтобы в течение двадцати одного дня десять брахманов повторяли определенную мантру Господу Шиве.

— У нас есть маха-мантра, — не одобрил этого предложения Шрила Прабхупада. — В других мантрах нет необходимости.

— Действительны ли эти гороскопы для преданных, Шрила Прабхупада? — поинтересовался Хари-шаури.

— Нет, — ответил тот. — Не тратьте деньги на эту астрологию.

Шрила Прабхупада верил только в Святое имя. Тамала-Кришна посоветовал снова начать круглосуточный киртан, и Прабхупада сказал:

— Вот это дело! А эти астрологи — карми. С карми мы не имеем ничего общего.

* * *

В ответ на зов Шрилы Прабхупады все двадцать три члена Джи-би-си один за другим снова приехали во Вриндаван. На сердце у них было тяжело, но, приходя к Шриле Прабхупаде, они с радостью рассказывали ему об успехах проповеднической деятельности, которой занимались от его имени. Шрила Прабхупада с большой радостью выслушивал их сообщения и, несмотря на свое состояние, старался, как мог, воодушевить лидеров ИСККОН на служение.

Одним из первых прибыл Хамсадута Свами со Шри-Ланки. Шрила Прабхупада наказал ему развивать там сельскохозяйственные общины, как это делал в Новом Вриндаване Киртанананда Свами.

— Иногда я говорю им во время проповеди, — рассказывал Хамсадута, — «Что это за страна? Это же земля раджариши, а в правительстве заправляет какая-то женщина!»

— Не лезь в политику, — предупредил его Прабхупада. — Наше дело — культура и философия.

С Гирираджей Прабхупада обсудил вопросы, связанные с банком. Поскольку вриндаванский банк неохотно выдавал деньги со счета ИСККОН, у Гирираджи возникла необходимость посоветоваться с духовным учителем. Тот тут же дал мудрую и практичную стратегию решения проблемы, но попросил впредь не занимать его подобными вопросами. Присутствующие при этом преданные были изумлены тем, как по-прежнему мастерски Прабхупада решает подобные проблемы. Когда Гирираджа извинился перед Прабхупадой за то, что втягивает его в эти дела, тот ответил:

— Вот я и говорю: делайте все необходимое.

В сущности, Прабхупада созвал членов Джи-би-си для того, чтобы, находясь подле него, они пели Святое Имя. Сейчас, больше, чем когда бы то ни было, он нуждался не во врачах, а в лекарстве Святого Имени Господа. Услышав, что его друг, доктор Гхош, собирается открыть во Вриндаване клинику и мог бы назначить ему лечение, Прабхупада наотрез отказался от этого предложения:

— Эти врачи пропишут мне что-нибудь, что, по их мнению, спасёт меня, но я не хочу, чтобы меня спасали. Пусть доктор Гхош открывает свою клинику, только я в ней лечиться не буду.

Тамала-Кришна спросил, не позвать ли на худой конец кого-нибудь из местных, вриндаванских врачей.

— Нет, — ответил Прабхупада, — я согласен только с одним твоим предложением — я хочу все время слышать киртан.

Тамала-Кришна согласился, что киртан — самое лучшее средство, потому что таким образом мы взываем о помощи к Кришне.

— Не надо молить Кришну о моем спасении, — ответил Шрила Прабхупада, — просто дайте мне умереть.

Прабхупада попросил приподнять его.

— Если Хамсадута не устал, — сказал он, — пусть он еще попоет.

Когда Харикеше сказали по телефону, что он должен немедленно приехать во Вриндаван, «приготовившись к худшему», он тут же связался с типографией, в которой печаталось несколько новых книг, и сказал, что к завтрашнему дню ему во что бы то ни стало нужны сигнальные экземпляры. Поэтому, поднимаясь на борт самолета, улетающего в Индию, он нес с собой только что отпечатанные тома Второй песни «Шримад-Бхагаватам» на немецком языке, три тома «Кришны» (тоже на немецком) и «Шри Ишопанишад» на сербскохорватском. Однако, когда во Вриндаване он подошел к дверям комнаты Шрилы Прабхупады, один из преданных сказал ему, что сейчас не время нести Шриле Прабхупаде книги.

— Почему? — не понял Харикеша.

— Это идет вразрез с тем настроением, которое мы пытаемся здесь создать, — объяснил преданный.

— Ты что, с ума сошел? — воскликнул Харикеша. — Для Прабхупады нет ничего дороже книг!

Войдя к Прабхупаде, он показал ему семь новых книг. Прабхупада тут же взял первый том трилогии «Кришна», подержал его в руках, посмотрел на изображение Радхи и Кришны на обложке и заплакал. Он протянул руку, пытаясь погладить Харикешу по голове, но тот отвел руку Шрилы Прабхупады, считая себя недостойным такой милости.

— Здесь, во Вриндаване, он целыми днями сидел за пишущей машинкой, — сказал Шрила Прабхупада, имея в виду то время, когда Харикеша был его секретарем. — Я сказал: «Отправляйся отсюда». У меня было десять слуг. Ты подумал, что я разжаловал тебя и гоню прочь. Нет. Теперь-то ты понял?

— Да, Шрила Прабхупада, понял, — промолвил Харикеша, глотая слезы.

— Он такой умный, думал я, — рассказывал Шрила Прабхупада. — Чего ради он должен сидеть здесь и гнить за пишущей машинкой?

Прабхупада оглядел каждую книгу.

— Печать и оформление прекрасные, — заключил он и спросил, каким тиражом напечатаны эти книги. Харикеша ответил:

— Трёхтомник «Кришна» — сто двадцать тысяч, Вторая песнь «Шримад-Бхагаватам» — шестьдесят тысяч и «Ишопанишад» — десять тысяч.

— Сможете распространить «Ишопанишад»? — спросил Прабхупада.

Харикеша заверил Прабхупаду, что они обязательно распространят эту книгу в Югославии.

— Тогда печатай еще, — велел тот.

Еще некоторое время они обсуждали планы издания книг. Поистине, книги эти были для Прабхупады дороже жизни. Как только Харикеша с новыми книгами вошел в комнату, Прабхупада ощутил глубочайший экстаз, который передался и Харикеше, и всем находившимся там преданным. Все знали, что эмоции, которые они сейчас испытывают, являются проявлением особой, духовной любви, связывающей их с духовным учителем, и до тех пор, пока они будут искренни, любовь эта постоянно будет жить в их сердцах.

— Теперь вы просто обязаны поправиться, — сказал Харикеша, — выздороветь.

— Выздороветь? — переспросил Шрила Прабхупада, — Я не имею к этому телу никакого отношения.

На одном из круглосуточных киртанов присутствовал Брахмананда Свами, и Шрила Прабхупада подозвал его к себе. Он хотел дать ему последнее наставление относительно Африки. Прабхупада лежал на кровати, и, чтобы услышать его слова, Брахмананде пришлось наклониться к самому рту своего духовного учителя. Все, кто находился в комнате, затихли и тоже подошли ближе.

— Вместе с Нава-йогендрой, — хриплым шепотом произнес Прабхупада, — вдвоем. Южная Африка тоже. Местное население постепенно принимает. Попытайтесь вернуть Пушта-Кришну. Он очень опытен. Действуйте в Африке сообща. Проводите санкиртану. Все европейцы, американцы, африканцы. Туласи-дас тоже очень опытен. Организация Объединенных Наций под флагом Господа Чайтаньи. Это возможно. В противном случае, попытка создать ООН окажется бесполезной.

— Когда вы впервые приехали в Нью-Йорк, вы тоже об этом говорили, — Брахмананда вдруг вспомнил свои первые дни со Шрилой Прабхупадой, — вы тогда ходили в ООН. Я пришел на киртан в самый первый день. А на следующий день вы пошли на антивоенную демонстрацию перед зданием ООН и пели там «Харе Кришна» и говорили, что сознание Кришны — единственный способ объединить нации.

— Да, это так, — подтвердил Прабхупада. — Попытайтесь обрести защиту Чайтаньи Махапрабху, и вам будет сопутствовать успех. Другие же просто зря потратят свое время, их ждут разочарование и следующая жизнь, исполненная страданий.

Прабхупада сменил тему, но Брахмананда остался доволен. Теперь служения ему хватит на много жизней.

В комнату вошел Куладри и от лица Киртанананды Свами поднес Шриле Прабхупаде дары: чек на 8000 долларов, кольцо с сапфиром и золотой медальон, усыпанный сапфирами и рубинами.

— Что ж, почему бы теперь не подыскать мне и невесту? — неожиданно рассмешил преданных Прабхупада, разрядив торжественность царившей в комнате атмосферы. Надев кольцо на палец, Шрила Прабхупада велел позаботиться об остальных ценностях.

Куладри сказал, что кроме того он привез от Киртанананды Свами просьбу:

— Киртанананда Махарадж говорит, что раньше вы просили нас молиться Кришне. Но он чувствует себя недостойным обращаться к Кришне прямо. Поэтому он просит вас милостиво помолиться за нас Кришне – мы ведь не можем молиться Кришне сами. Мы не знаем Его. Но если попросите вы, Кришна обязательно исполнит ваше желание. Поэтому не могли бы вы попросить Кришну оставить вас с нами? Шрила Прабхупада, мы хотим, чтобы вы приехали, если это возможно, во дворец, что мы строим в Новом Вриндаване.

— Мне очень хотелось бы приехать, — сказал Шрила Прабхупада. — Но пока я не окрепну, как я это сделаю?

— Еще мы привезли сладости и мороженое, — сказал Куладри.

Он знал, что Прабхупада не может есть, но попросил, чтобы он хотя бы попробовал. Прабхупада согласился, и ему на язык положили маленький кусочек мороженого.

— Отменно, — сказал он.

Позже приехал сам Киртанананда, и Прабхупада попросил его рассказать, как дела в Новом Вриндаване.

— Все замечательно, Прабхупада, — начал Киртанананда. — Ваш дворец почти готов. К нам уже съезжаются посетители, жаждущие взглянуть на него. Через пару месяцев он будет закончен. Недавно пришла одна женщина с сыновьями и сказала одному из них: «Я не могу передать свои чувства. Это просто чудо».

— Да, — сказал Прабхупада, — там чудесно. — и после минутного раздумья добавил:

— Хмм… Посмотрим, в каком дворце я окажусь…

Шрила Прабхупада попросил Киртанананду забрать свои ценные подарки и использовать на Новый Вриндаван.

— Вам нужны деньги, — сказал он, — поэтому забери их и пусти в дело. Это моя просьба.

— Спасибо вам большое, — сказал Киртанананда. — Но больше всего мы хотим вас.

— Да, я тоже, — сказал Шрила Прабхупада. — Если я выживу, я бы очень хотел поехать к вам и у вас пожить. Для меня это будет великой радостью.

Киртанананда достал фотографии дворца и Прабхупада немного приподнялся на постели, чтобы их рассмотреть.

— Ты исполняешь мою мечту, — сказал он. — Новый Вриндаван. Я мечтал об этом. Он сделал невероятное. Он — первый ученик — с самого начала. Когда я жил еще в том магазинчике, он принес ковры, скамью, какой-то гонг, какие-то лампы.

Находясь во Вриндаване, Гирираджа встречался с Прабхупадой несколько раз, большей частью обсуждая с ним вопросы управления, и, кроме того, регулярно дежурил в группе непрерывного киртана в комнате Прабхупады. Но однажды, желая получить полное благо от пребывания в Святой дхаме, он отправился по храмам Вриндавана, а в конце дня решил заночевать на крыше здания гурукулы. Вдруг посреди ночи его разбудил какой-то преданный, сказав, что Прабхупада зовет его к себе. Гирираджа стремглав бросился вниз, понимая, что духовный учитель может в любую минуту уйти, и любые слова его могут стать последними. Он вошел в комнату Прабхупады, предложил поклоны и подошел поближе к кровати.

— Как ты думаешь, это Движение сможет жить без меня? — спросил Прабхупада.

Гирираджа был изумлен. Неужели Прабхупада позвал его посреди ночи, чтобы спросить об этом?

— Я думаю, — ответил Гирираджа, — что пока мы искренни и продолжаем повторять «Харе Кришна» и следовать принципам, это Движение будет успешным.

Шрила Прабхупада молчал. Когда он заговорил, каждое слово, казалось, стоило ему огромных усилий. Он произнес слово «организация», а затем добавил:

— Организация и разум. Нужно ли что-то еще?

Гирираджа почувствовал, как сердце его разрывается от желания закричать: «Шрила Прабхупада, останьтесь с нами». Но вместо этого он сказал:

— Нет.

— Хорошо, — сказал Прабхупада, и Гирираджа поклонился и вышел.

Покинув комнату Прабхупады, Гирираджа задумался над его словами — «организация и разум». Казалось, Прабхупада требовал любви и преданности; он не верил, что ИСККОН может выжить лишь за счет организации и разума. Гирираджа думал, что, возможно, это были последние слова Прабхупады, обращенные к нему.

Парамананда, президент храма на ферме Прабхупады в Пенсильвании, носящей название «Гита-нагари», тоже приехал пообщаться с духовным учителем.

— Организуй эту ферму, — сказал ему Шрила Прабхупада. — Простая жизнь. Жизнь людей предназначена для осознания Бога. Попытайся помочь им.

— Мы всегда очень явственно ощущаем ваше присутствие, Шрила Прабхупада, — сказал Парамананда. — И это лишь благодаря вашему учению и наставлениям. Мы постоянно размышляем над вашими наставлениями.

— Спасибо тебе, — сказал Шрила Прабхупада. — Это и есть истинное присутствие. Физическое присутствие не важно.

Парамананда привез письмо от своей жены, Сатьябхамы. Тамала-Кришна спросил, зачитать ли его, и Прабхупада согласился. Тамала-Кришна прочитал:

Дорогой Шрила Прабхупада,

Пожалуйста, примите мой самый смиренный поклон. Слава Вашей божественной милости.

Эта шаль сделана из шерсти наших овец. Она спрядена и соткана в Гита-нагари. Это самая первая шаль, сделанная нами. Делая ее, я постоянно думала о вас, о том, что я готовлю вам подарок. Но на самом деле, это вы сделали мне подарок, заняв меня в преданном служении. Шрила Прабхупада, я всегда молю о том, чтобы Господь Нрисимхадева защитил вас и позволил вам остаться с нами, чтобы закончить свои книги. Но я думаю, что сегодняшний дождь — это слезы полубогов, оплакивающих ваш предстоящий уход. Я тоже плачу. Даже Кришна оплакивал уход деда Бхишмы. Поэтому у меня есть право плакать. Я не такой великий философ, чтобы говорить, что вы всегда присутствуете в своих книгах и учении, хотя и знаю, что это так. Мне будет очень не хватать вас, Шрила Прабхупада, если вы уйдете. Я молю о том, чтобы всегда оставаться вашей смиренной служанкой и преданной.

Ваша смиренная ученица,

Сатьябхама-даси

— Поблагодарите ее, — сказал Шрила Прабхупада, и протянул руку к шали. — Сделано из нашей шерсти…

— Вы будете отдыхать, Шрила Прабхупада? — намекнул Тамала-Кришна.

— Ммм, — протянул тот. — Можно прикрыть ноги, — и жестом руки он указал, что выкрашенную в шафрановый цвет шаль можно использовать как одеяло. Когда он ложился, в глазах его блестели слезы.

* * *

Шрила Прабхупада все больше и больше склонялся к тому, что пришла пора уходить из этого мира. Когда Тамала-Кришна заметил вслух, что Прабхупада мало пьет, тот ответил, что ему просто не хочется.

— Не знаю, что и сказать, Шрила Прабхупада, — сказал Тамала-Кришна. — Это сбивает с толку. Мне остается надеяться, что Кришна сам что-то сделает.

Тамала-Кришна снова предложил привести врача.

— Вы же сами сказали, что муж какой-то нужен, — напомнил Тамала-Кришна. — Мы должны обратиться к врачу. Я по-прежнему в это верю. В конце концов, мы же не врачи.

— Да, — согласился Прабхупада, — но мы и так пользуемся услугами врача, аюрведой — то есть, «йогендра-расой».

— Разумеется, но вы только начали его принимать, — сказал Тамала-Кришна. — А завтра вы можете передумать. И в каком положении мы тогда окажемся?

— В положении вдовы, — засмеялся Прабхупада, и добавил:

— На самом деле, Кришна – муж всех.

Преданным, что находились с Прабхупадой, было очень трудно примириться с тем, что он настроился на скорый уход. Однажды во время киртана Упендра спросил, не хочет ли Прабхупада пить. Услышав отрицательный ответ, кто-то из преданных заплакал, поняв, что без еды и, уж тем более, без питья Прабхупада не задержится с ними надолго. Преданные старались покорно смириться с желанием своего духовного учителя и понимали, что он все больше склоняется к тому, чтобы оставить этот мир. Они приезжали, чтобы принять это, окружая его киртаном и ограждая от любых неудобств, связанных с их проблемами или запросами. Любое его желание становилось их желанием. Но мысль о его уходе была по-прежнему почти нестерпима.

Чувствуя свое бессилие, они искали утешения в философии. Рупануга сказал, что Прабхупада подобен послу иностранной державы, которого теперь отзывают назад. Джаядвайта сказал, что Прабхупада научил своих учеников тому, как нужно жить, а теперь учит их тому, как нужно умирать. Еще кто-то сказал, что в духовном мире Прабхупаду ждут друзья куда лучше. Разговаривая между собой, преданные все время подчеркивали, что сейчас самое важное — работать сообща, и обсуждали будущее ИСККОН. Однако легче им от этого не становилось.

Тем не менее, понемногу они свыклись с горькой неизбежностью. Все свидетельствовало о том, что Прабхупада окончательно решил уйти из жизни, и потому преданные чувствовали себя все более и более подавленными. В редкие светлые минуты на смену подавленности приходила торжественная грусть.

Шрила Прабхупада сказал, чтобы они попросили Нараяну Махараджу, ученика санньяса-гуру Прабхупады, рассказать им о том, как проводить обряд погребения вайшнава. Он указал также, где должна находиться его усыпальница-самадхи, и попросил, чтобы после его смерти во всех главных храмах Вриндавана устроили пир за счет ИСККОН.

Жизнь как будто текла своим чередом. Наступил октябрь, погода стояла чудесная. Мальчики из гурукулы по-прежнему ходили на занятия. В храме, как обычно, шли службы в честь Кришны-Баларамы. Только теперь перед храмом рабочие начали расчищать место для самадхи Прабхупады.

По прошествии нескольких дней, в течение которых Прабхупада ничего ни ел и не пил, Тамала-Кришна еще раз, на этот раз мягче, повторил свою попытку:

— Вы ничего не хотите сегодня попить?

— Позволь мне пить хари-нама амия виласу, — ответил Шрила Прабхупада.

— Джая Шрила Прабхупада! — воскликнул Хари-шаури. — Хари-нама — это сладчайший нектар.

— Ниврита-таршаир упагияманам бхаваушадхат, — процитировал Прабхупада. — Это бхаваушадха, хари-киртан.

Джаядвайта закончил стих:

— Бхаваушадхач чхотра-мано ‘бхирамат.

— Ах, — с одобрением произнес Прабхупада. — А чаранамрита — это диета. Диета и лекарство. Позвольте мне питаться этим.

Несмотря на свой пост, Шрила Прабхупада спросил, получают ли преданные прасад. В храм съехалось уже более ста преданных, и ожидалось, что прибудут еще.

— Что сейчас раздают? — спросил Прабхупада.

— Что раздают? — переспросил Тамала-Кришна. — Вы имеете в виду прасад? Вчера был экадаши, поэтому сегодня преданным раздавали овсянку с гуром и фруктовый салат из гуавы и бананов. Это то, что раздавали сегодня утром. А обед обычно очень плотный и очень хороший. Это лучший прасад из всего, что нам до сих пор доводилось пробовать в Индии. Повар, Айодхьяпати, превосходно готовит. Хотите знать, что он готовит на обед?

Прабхупада слегка кивнул.

— Он готовит алу-сабджи с соусом из дала, — рассказал Тамала Кришна, — каждый день делает бинди, очень хорошо приправленные, а также дал, роти, рис, яблочное чатни и дахи-райту.

Прабхупада спросил, кто помогает Айодхьяпати. Он не хотел, чтобы преданные нанимали поваров.

— Готовят только преданные, — сообщил Тамала-Кришна. — И готовят очень вкусно. И все — 125 преданных — садятся и принимают прасад вместе. Гости из гостиницы тоже едят вместе с нами. Все принимают прасад вместе.

— Всем нравится? — улыбнулся Прабхупада.

— Да, да! — хором подтвердили преданные, собравшиеся у его кровати.

— Это хорошо, — сказал Прабхупада.

— Вы идеальный отец, Шрила Прабхупада, — сказал один из преданных. — Вы всем нас обеспечили. Жильем, едой, всем. И вы научили нас духовному знанию.

Прабхупада снова издал низкое «Ммм», после чего сказал:

— Пойте. Все вместе, — и собравшиеся преданные с удовольствием начали киртан.

В комнате было темно. Единственным источником света был ночник у изголовья кровати Шрилы Прабхупады. Преданные тихонько пели, аккомпанируя себе лишь на одной паре крошечных каратал, чтобы не сбиться с ритма. Трипурари Свами растирал стопы Шрилы Прабхупады, Бхагатджи — его правую ногу, а Тамала-Кришна – левую руку. Вдруг дверь открылась, и в комнату вместе с двумя своими учениками вошел Нараяна Махараджа из Девананда-Сарасвати-Матха. Ученики Прабхупады тут же усадили его рядом с постелью, и Шрила Прабхупана заговорил, но так тихо, что Нараяне Махарадже пришлось близко наклониться к его губам. Видя, что сейчас начнется разговор, пятнадцать или двадцать преданных, сидевших в комнате, придвинулись поближе.

Шрила Прабхупада начал:

— Шрила Прабхупада (Бхактисиддханта Сарасвати) говорил, что мы должны проповедовать в Европе и Америке. Таково было его желание. Он хотел, чтобы все мы сотрудничали ради проповеди.

— Да, это так, — согласился Нараяна Махарадж.

— Я ни минуты не тратил зря, — продолжал Шрила Прабхупада. — Я пытался делать все, что от меня зависит, и в какой-то мере это принесло успех.

От сильных чувств голос Шрилы Прабхупады прерывался.

— Если трудиться сообща, — продолжал он, — то, как говорил Шри Чайтанья Махапрабху, притхивите … У санкиртаны огромные возможности. Моя жизнь подходит к концу. Я хочу, чтобы вы простили мне мои ошибки. Мои духовные братья… Когда проповедуешь, порой разгораются какие-то споры, возникает непонимание. Может быть, я совершил какие-то оскорбления. Пожалуйста, попроси их простить меня. Когда я уйду, соберитесь вместе и решите, как провести в память обо мне утсаву или праздник. Сколько мы должны? Что ты об этом думаешь?

— Какие бы наставления вы ни дали мне, — ответил Нараяна Махараджа, — я последую им с абсолютной искренностью. Я считаю вас своим гуру.

Нараяна Махараджа сказал, что все, что создано Шрилой Прабхупадой, необходимо защитить, и это – долг каждого. Он пообещал помогать, насколько это в его силах. Шрила Прабхупада спросил, где сейчас его духовные братья, имеющие храмы в Матхуре и Вриндаване, и Нараяна Махараджа ответил, что большинство из них в отъезде.

Что до просьбы Прабхупады о том, чтобы его духовные браться простили ему оскорбления, Нараяна Махарадж сказал:

— Все это мелочи. Если во время этой вашей всемирной проповеди и возникли какие-то мелкие недочеты и упущения, какое это имеет значение? Это нормально. Вы действовали на благо всего человечества. У вас не было личных интересов. Вы все делали во имя Бога.

Он посоветовал Шриле Прабхупаде не тревожиться. У него достойные ученики, которые позаботятся о Движении; поэтому сейчас Прабхупада должен «думать только о Господе».

Затем Нараяна Махараджа попросил одного из своих спутников, Шешашаи Брахмачари, спеть бхаджан «Шри-рупа-манджари-пада». Шешашайи Брахмачари сладко запел, и все погрузились в его пение. Шрила Прабхупада лежал не двигаясь. Затем Нараяна Махараджа сам спел один бхаджан, и закончил его припевом «Джая Гурудева! Джая Прабхупада!»

После небольшой паузы Нараяна Махараджа снова заговорил, на этот раз об учениках Шрилы Прабхупады.

— Скажите им, чтобы они никогда не действовали из эгоистических интересов, — попросил он. — Они должны привести вашу миссию к успеху.

Шрила Прабхупада медленно повернул голову и посмотрел на преданных, которые при этом его движении придвинулись еще ближе. Затем он медленно поднял руку, словно призывая их к вниманию, и произнес:

— Не ссорьтесь друг с другом. Я дал вам указания в книгах.

Сказав это, он опустил руку.

В комнату вошел духовный брат Прабхупады, Индупати. Заслышав его приветствие, Шрила Прабхупада повторил свою просьбу:

— Я хочу попросить у тебя прощения за все мои оскорбления. Я никого не хотел обижать, но во время проповеди приходится иногда говорить что-то такое, что может обидеть других. Простишь меня?

— Да, да, — сказал Индупати.

— Махараджа, вы не совершали никаких оскорблений! — воскликнул Нараяна Махараджа. — Мы никогда даже и не думали, что вы сделали что-то не так. Напротив, благословите нас. Мы нуждаемся в этом! Вы никогда не делали ничего плохого. А если кто-то считает ваши действия оскорбительными, он сам виноват.

Нараяна Махараджа нежно взял Шрилу Прабхупаду за правую руку и пощупал его пульс. Через минуту он сказал:

— Пульс в порядке. Вы в ясном сознании. Если по воле Господа вам суждено уйти, вы уйдете совершенным образом.

Пообещав снова вернуться, Нараяна Махарадж попросил разрешения удалиться и вместе с Индупати и своими брахмачари покинул комнату.

Ученики Шрилы Прабхупады молча отошли от кровати, не желая заводить никаких бесед, чтобы без необходимости не утомлять духовного учителя. Они были благодарны Нараяне Махарадже, но это было лишь еще одно последнее прощание. Не дав атмосфере отчаяния сгуститься, они снова повели мелодичный киртан.

Однажды, ранним октябрьским утром (тогда Шрила Прабхупада все еще продолжал отказываться от пищи и воды) Упендра обратился к учителю с невинной, но несколько дерзкой жалобой.

— Как вы можете отказываться пить? — спросил он.

— А что в этом плохого? — удивился Шрила Прабхупада. — Я не испытываю от этого никаких неудобств.

Упендра объяснил, что если Шрила Прабхупада не будет пить, то произойдет обезвоживание организма. Но Прабхупада ничего не ответил, и Упендра вышел из комнаты.

— Может, попьете воды? — попросил Абхирам.

Шрила Прабхупада подумал немного и сказал:

— Обсудите между собой и решите, чего вы от меня хотите.

Обсудить? Казалось, он говорит о чем-то большем, чем просто о питье воды.

— Обсудить возможность вашего выздоровления? — уточнил Абхирам.

— Я не хочу, — ответил Прабхупада.

— Вы не хотите выздоравливать, Шрила Прабхупада?

— Не хочу, — подтвердил тот, и Абхирам вышел в приемную секретаря, где сидели некоторые из членов Джи-би-си.

Он послушно доложил им о том, что только что сказал Шрила Прабхупада — Джи-Би-Си следует обсудить между собой возможность его выздоровления. Но эти слова Абхирама не были для преданных новостью. Они прекрасно знали, что Прабхупада уже не предпринимает никаких попыток бороться за жизнь. Они уже опустили руки. Шрила Прабхупада хотел уйти, «спокойно умереть». Ученики пытались вдохновить его пить, но он решительно настроился поститься до последнего часа. Согласны они или нет, это уже происходит. Поэтому слова Абхирама не повлекли за собой никаких дискуссий.

Днем Прабхупада позвал Тамала-Кришну, оторвав его от обеда. Тамала Кришна незамедлительно прибыл в комнату Прабхупады, и с ним туда вошли еще несколько членов Джи-би-си. Они приблизились к ложу Прабхупады, чтобы услышать, что он хочет сказать им.

— Если я захочу выжить, — начал он, — то, разумеется, мне нужно будет что-то сделать.

Он говорил медленно и с трудом.

— Невозможно выжить, не принимая никакой пищи. Но для меня борьба за жизнь сопряжена с такими тяготами… Поэтому я решил просто спокойно умереть.

Его голос стих. Пораженные услышанным, ученики молчали. Они сели, невидяще уставившись на Прабхупаду, лежавшего с закрытыми глазами. Иногда тот издавал звуки, вроде «ммм»… Только после нескольких минут, тянувшихся, казалось, очень долго, Тамала-Кришна собрался с духом, и спросил Прабхупаду, нужно ли продолжать петь.

К этому времени, закончив обед, в комнате уже собрались преданные и начали мелодичный киртан. Тамала-Кришна наклонился к Прабхупаде и заверил учителя, что его бывшей семье будет обеспечено регулярное денежное содержание. Прабхупада это одобрил.

— Не волнуйтесь, — сказал Тамала-Кришна. — Я прослежу, чтобы все они были довольны. Им не придется ни о чем сожалеть. Вы обеспечили всех, Шрила Прабхупада.

Через несколько минут Прабхупада перенес свое внимание на Хари-шаури, который тихо плакал у его изголовья. С некоторой суровостью в голосе Прабхупада спросил:

— Почему ты хочешь, чтобы я продолжал жить?

Хари-шаури не мог говорить. Он почувствовал, что, если он попросит Прабхупаду остаться, это будет оскорблением, поскольку тот уже решил уходить. Хари-шаури не мог сдержать своих чувств, но и говорить «Останьтесь и боритесь за жизнь» не хотел. Ни он, ни кто другой не хотели, чтобы Прабхупада уходил. Тамала-Кришна почему-то не уловил смысла последнего высказывания Прабхупады, обращенного к Хари-шаури, поэтому он наклонился к Прабхупаде и полувопросительно произнес:

— Они хотят, чтобы вы продолжали жить?

— Если я сам хочу умереть, — проговорил Шрила Прабхупада, — то это очень спокойная смерть. Пойте дальше.

Когда киртан возобновился, Тамала-Кришна попросил разрешения удалиться. Прабхупада спросил, почему он хочет уйти, и Тамала-Кришна ответил, что хотел бы кое-что обсудить.

— Обсудить, — произнес Шрила Прабхупада. — Они хотят, чтобы я остался, а я хочу спокойно умереть. Я не могу творить чудеса. Чтобы жить, необходимо поддерживать физическое тело. Но как оно может существовать без пищи? Это фанатизм.

— Все в руках Кришны, — сказал Тамала-Кришна.

Глаза Шрилы Прабхупады были закрыты, но тут он вдруг открыл их и сказал:

— Кришна хочет, чтобы я поступил, как захочу. Выбор за мной. Кришна предоставил мне полную свободу.

Некоторых преданных его слова потрясли. Они были поражены переменой, происшедшей в нем. Но Брахмананда заговорил как смирившийся ученик.

— Не имеет значения, будете ли вы жить или умрете, Прабхупада, — сказал он. — Вы всегда будете с Кришной, а мы всегда будем с вами, потому что мы будем следовать вашим наставлениям.

— Умру ли я или останусь в живых, — сказал Прабхупада, — я всегда буду слугой Кришны. Поэтому, раз Брахмананда заверил меня, что наше Движение в любом случае будет жить, тогда мне лучше спокойно умереть.

Преданных, склонившихся над Прабхупадой, ужаснули эти едва слышные слова. Спустя несколько минут тяжелого молчания киртан возобновился. Прабхупада, казалось, отдыхал.

Через несколько минут в приемной собрались все присутствующие во Вриндаване члены Джи-би-си и старшие санньяси. Брахмананда чувствовал себя последним негодяем из-за опрометчиво сказанной фразы. Преданные еще не оправились от последних слов Прабхупады: Кришна предоставил ему свободу поступать так, как он пожелает. Эти слова были подобны удару молнии. Этими словами — «Кришна оставил выбор за мной» — Прабхупада повернул мысли преданных в другом направлении. Абхирама напомнил им: Прабхупада хотел, чтобы они обсудили вопрос об его выздоровлении – вот они и начали эту дискуссию. Но внезапная перемена в настроении Прабхупады сбила их с толку.

Тогда заговорил Киртанананда Свами, самый старший ученик Прабхупады, и речь его была ясной и логичной.

— Если Кришна предоставил Шриле Прабхупаде свободу выбирать, значит, и нам Он предоставил эту свободу. Поэтому мы должны воспользоваться ею и попросить Шрилу Прабхупаду остаться.

Один за другим преданные стали высказываться за то, чтобы попросить Шрилу Прабхупаду остаться. Да, конечно, Движение сознания Кришны будет существовать и без его физического присутствия, но оно будет уже не тем.

— К тому же, Прабхупада не закончил перевод «Шримад-Бхагаватам», — вспомнил Брахмананда.

— Да, — подхватил другой преданный, — мы должны попросить Шрилу Прабхупаду остаться еще по меньшей мере лет на пять или десять!

— Пять или десять? Мы должны попросить его остаться на сотню лет!

— Но здесь не присутствуют все Джи-би-си, чтобы принять решение.

— Ну и что?! Разве будет кто-то из Джи-би-си против того, чтобы Прабхупада остался?

Они были единодушны. Они хотели, чтобы Прабхупада остался, и они должны были высказать свое желание ему. Настроение последних нескольких дней неожиданно поменялось. Отчаяние больше не терзало их; преисполнившись оптимизма и энтузиазма, они надеялись, что теперь Шрила Прабхупада останется с ними.

— Почему мы должны считать, что у него нет никакой надежды на выздоровление? — горячился Киртанананда. — Мог же Иисус возвращать мертвых к жизни, и даже мирские йоги на это способны. Поэтому нет сомнений, что Шрила Прабхупада тоже сможет, если захочет.

Далее решительно заговорил Брахмананда:

— Мы не понимали, что Прабхупада на самом деле нужен нам! Мы должны понимать это! Мы просто не имеем права терять Прабхупаду даже на секунду!

Около половины четвертого двадцать преданных вошли в комнату Шрилы Прабхупады и столпились вокруг его кровати. Шрила Прабхупада лежал недвижно, с закрытыми глазами, но знал, что они здесь. Как представитель группы, Киртанананда Свами наклонился над кроватью Шрилы Прабхупады, но губы его задрожали, глаза наполнились слезами и, не выдержав, он заплакал, уронив голову на кровать. Шрила Прабхупада протянул руку, но не мог найти Киртанананду.

— Кто? — произнес он.

— Киртанананда, — хором ответили преданные.

Шрила Прабхупада положил руку на голову Киртанананды и нежно погладил его.

— Ммм? Итак, что же вы хотите? — спросил он.

Никто не мог ничего сказать – все ждали Киртанананду. Брахмананда гладил его по спине, пытаясь успокоить, а Тамала-Кришна вдохновлял собраться с духом и сказать что-нибудь. Наконец, после долгой эмоциональной паузы Киртанананда поднял голову. Он посмотрел на Шрилу Прабхупаду и взмолился:

— Если Кришна дал вам выбор, то не уходите! Вы нужны нам!

— Это ваше единодушное мнение? — спросил Шрила Прабхупада. — Вы обсудили?

Он поднял руку и описал ею в воздухе круг, словно указывая на собравшихся преданных.

Затем эмоционально и с воодушевлением заговорил Брахмананда Свами:

— Мы собирались вместе, Шрила Прабхупада. Мы хотим, чтобы вы остались, чтобы руководили этим Движением и закончили «Шримад-Бхагаватам». Мы говорили о том, что вам нужно остаться еще по меньшей мере лет на десять. Вы сделали только половину работы!

Шрила Прабхупада слушал очень внимательно, не делая ни единого движения, но при словах «половину работы» нахмурился и сказал:

— Нет.

Через какое-то время он произнес задумчивое «хмм». Глаза его были по-прежнему закрыты, и казалось, что он советуется с Кришной. Несколько раз он произнес «хмм». Все замерли в нерешительности, не решаясь сказать, подумать или сделать что-либо, кроме как неотрывно смотреть на Шрилу Прабхупаду. Затем, не открывая глаз, Прабхупада зевнул, обнажив свои золотые зубы.

— Ладно, — сказал он.

Наверное, никто прежде не делал выбора между жизнью и смертью столь небрежно! В ту минуту преданные вдруг осознали, что Шрила Прабхупада абсолютно независим и может сам решать, оставаться ему или уходить, а сами они настолько утратили веру, что считали его уход неизбежным, и думали, что отложить его не способен никто – даже он сам. Но сейчас он явил им свою удивительную неземную природу простым зевком — «Ладно», — как будто выбор между жизнью и смертью был для него чем-то пустяковым. Харикеша издал короткий смешок. Он смеялся так только тогда, когда Шрила Прабхупада делал что-то и впрямь сверхъестественное, необъяснимое и неподражаемое.

— Джая Прабхупада! — воскликнул он.

Прабхупада в очередной раз доказал свое непостижимое положение. Преданные нервно и неуверенно рассмеялись. Не зная, смеяться им или плакать, они снова замолчали, ожидая от Прабхупады дальнейших действий.

— Что же, дайте мне попить, — сказал он, и преданные ответили на это дружным:

— Джая Прабхупада!

Он останется. Он сам сказал это. Все почувствовали огромное облегчение.

— Слава Шриле Прабхупаде!

— Это настоящая любовь, — ответил Прабхупада.

Атмосфера изменилась. Изменился сам Шрила Прабхупада. Слуги подняли его, и на глазах у всех он выпил целый стакан виноградного сока. Теперь, вместо того, чтобы уменьшать свои силы (что он делал последние несколько дней), он вновь возвращался к жизни. Он снова лег.

— Большое спасибо, — сказал он. — Харе Кришна.

— Харе Кришна, — ответили ему преданные.

Именно этого и хотел Прабхупада. Он пробудил в них эмоции и усилил их привязанность к себе, ввергнув своих учеников в состояние духовного горя. Теперь они хотя бы приблизительно, хотя бы чуть-чуть понимали, какую боль испытывали гопи от разлуки с Кришной. Шрила Прабхупада позволил ученикам испытать высочайшие чувства преданности и показал им, что на самом деле их жизни были в его руках.

После продолжительной паузы он попросил:

— Клубника, вы привезли ее?

— Да, Шрила Прабхупада, — отозвался Тамала-Кришна, — замечательная клубника.

— Я поем немного клубники, — сказал он.

— Шрила Прабхупада, — сказал Тамала-Кришна, — в Бомбее вы дали Кришне слово, что придете к Нему в Его новый большой храм, и так и не сдержали своего обещания.

Прабхупада весело и широко улыбнулся.

— Вы назначили день открытия бомбейского храма, — сказал Брахмананда. — Первое января. Поэтому мы хотели бы пригласить вас туда, Шрила Прабхупада. Это ваш храм. Вы попросили Кришну прийти туда. Когда мы все сдались, вы продолжали сражаться.

— Да, это была славная битва, — сказал Прабхупада, улыбаясь. — Построить большой храм после такого жаркого дела — это огромный успех.

— Не думаю, что Кришна придет в этот храм, — подхватил Тамала-Кришна, — если вы сами, Шрила Прабхупада, не откроете Ему двери.

Прабхупада по-прежнему улыбался.

— Хорошо, — сказал он. — Но пение прекращать не нужно. Все должно идти своим чередом.

Обращаясь к Киртанананде, Прабхупада спросил:

— Когда будет готов дворец Киртанананды?

— В начале весны, — ответил тот, — как только немного потеплеет. У вас будет возможность немного восстановить силы, потом поехать в Бомбей на открытие храма, а уж потом вы можете открыть и ваш дворец. У нас около семидесяти пяти писем от преданных Нового Вриндавана, и все они умоляют вас приехать. Они говорят, что жизнь их оборвется, если вы не приедете.

— Дайте мне немного отдохнуть, — попросил Прабхупада, — а потом я поем клубники.

Позже в тот же день он говорил уже громче и, помимо прочего, цитировал стихи, в том числе стих из «Ишопанишад» о том, что тот, кто признает Верховную Личность Бога, может прожить сотни лет. Он сел и выпил немного овощного бульона. Потом он полчаса проговорил с Гирираджей, обсуждая с ним банковские вопросы и постоянно его переспрашивая, чтобы убедиться, что тот усвоил; не меньше разговаривал он и с Рамешварой Свами – здесь речь шла о проповеди сознания Кришны в Иране.

Новость о том, что Прабхупада решил жить, быстро разнеслась по всему миру. Преданные повеселели и чувствовали глубокую благодарность своему духовному учителю. Сильнее всего это ощущалось во Вриндаване, где атмосфера печали была перед тем особенно тяжела. С еще большим вдохновением они стали говорить о проповеди. Было понятно: всеми своими поступками Шрила Прабхупада наставлял учеников. Прежде преданные говорили, что Шрила Прабхупада учит их умирать, но сейчас они поняли, что он учит их жить — питаясь любовью. Он делал это, усиливая их любовь к нему.

Некоторые из преданных чувствовали, что наставление, которое давал им сейчас Шрила Прабхупада, было самым важным его наставлением — главной движущей силой во всех его действиях. В основе сознания Кришны лежит не что иное, как любовь. Шрила Прабхупада писал в своих книгах: према пум-артхо махан: «Любовь к Кришне — это высшая цель жизни». Преданный может вернуться в духовный мир только развив чистую, беспримесную любовь к Кришне. Некоторые преданные говорили, что Прабхупада оставался в материальном мире только ради того, чтобы любовь учеников стала еще сильнее и чище; чтобы дать им возможность оказывать ему сокровенное служение во Вриндаване. Другие же считали действия Шрилы Прабхупады слишком серьезными, чтобы понять их, а посему просто принимали их как ачинтью, нечто непостижимое. Но и те, кто сам был свидетелем происходящего, и те, кто знал об этом понаслышке, понимали одно — словами «это настоящая любовь» Шрила Прабхупада ответил на зов любви своих учеников.