Не было и не будет во всем мире благодетелей, которые превзошли бы в своем величии Чайтанью Махапрабху и Его преданных. "Блага", предлагаемые другими - ложны; они несут больше вреда, нежели пользы, тогда как Махапрабху и Его последователи дают величайшее благо, истинное и вечное, причем не для какой-то одной страны, в ущерб другой, а для всей Вселенной.

Шрила Бхактисиддханта Сарасвати.

НАРЕНДРАНАТХ МАЛЛИК, ДРУГ АБХАЯ, настаивал. Он хотел, чтобы Абхай увидел садху из Майяпура. Сам Нарен и его друзья уже встречались с этим садху в его ашраме*, расположенном неподалеку, на Ультаданга-Джанкшн-Роуд, и сейчас их интересовало мнение Абхая. В кругу друзей Абхай был признанным лидером, поэтому, если бы он высоко оценил приезжего садху, то это придало бы веса мнению остальных. Абхай не хотел идти, однако Нарен настаивал.

Они спорили посреди тротуара на переполненной прохожими вечерней улице, по которой с шумом двигались конные экипажи, повозки, запряженные быками, редкие такси и автобусы. Нарен крепко схватил друга за руку и тащил его вперед, но Абхай, улыбаясь, упрямо тянул в другую сторону. Нарен убеждал Абхая хотя бы ненадолго зайти в ашрам - он находился совсем неподалеку, в нескольких кварталах, но Абхай только смеялся и просил отпустить его. Для прохожих два молодых человека представляли собой любопытную сцену: симпатичного юношу, одетого в дхоти и белую курту из кхади, куда-то тащит за руку его друг. Нарен объяснял, что этот садху, Шрила Бхактисиддханта Сарасвати, был вайшнавом и великим преданным Господа Чайтаньи Махапрабху. Один из его учеников-санньяси посетил дом Малликов и пригласил их на встречу со Шрилой Бхактисиддхантой. На Малликов встреча произвела огромное впечатление.

Но Абхай был настроен довольно скептически:

- Нет-нет! Знаю я всех этих садху, - говорил он. - Я не пойду.

В детстве Абхай видел немало садху - его отец ежедневно приглашал домой, по меньшей мере, трех или четырех. Многие из них были обычными попрошайками, а некоторые даже курили ганджу. Гоур-Мохан был очень великодушен и приглашал к себе всякого, кто носил шафрановую одежду санньяси. Но разумно ли считать попрошайку или курильщика ганджи святым только потому, что на нем одеяние санньяси, или потому что он собирает пожертвования на строительство монастыря, или красиво говорит? Нет. В общем и целом, они вызывали разочарование. В одном квартале с Абхаем жил человек, который был профессиональным попрошайкой. Утром, когда все надевали рабочую одежду и шли на работу, этот человек облачался в шафран и выходил на улицу просить милостыню, зарабатывая тем себе на жизнь. Неужели этот так называемый садху стоит того, чтобы его посещать, словно он гуру?

Нарен же, казалось, чувствовал, что этот садху - великий ученый, и пытался убедить Абхая хотя бы раз встретиться с ним, а уж потом делать выводы. Абхай долго просил Нарена не уговаривать его, но в конце концов сдался. Они прошли мимо джайнского храма Парснатх до дома №1 на улице Ультаданга, на котором висела табличка "Бхактивинод-Асана", означавшая, что это помещение принадлежит Гаудия-Матху.

Стоящий у дверей молодой человек сразу же узнал г-на Маллика, который недавно дал Матху пожертвование, и сразу же проводил их на крышу второго этажа, где в тишине и прохладе раннего вечера сидел Шрила Бхактисиддханта Сарасвати с несколькими учениками и гостями.

Шрила Бхактисиддханта Сарасвати держался очень прямо, и казался высоким. Он был строен, руки имел длинные, а кожу - светло-золотистую. Он носил круглые бифокальные очки в простой оправе. Его нос был острым, а лоб - широким; он производил впечатление ученого, но совсем не казался робким. Вертикальный знак вайшнавской тилаки* у него на лбу был хорошо знаком Абхаю, равно как и одеяние санньяси, наброшенное на правое плечо и оставлявшее левое плечо и половину груди открытыми. Его шею украшали бусы из туласи, а на шее, плечах и предплечьях можно было заметить всё ту же вайшнавскую тилаку. Ослепительно-белый брахманский шнур обвивал его шею и пересекал грудь. Абхай и Нарен, воспитанные в вайшнавских семьях, сразу же распростерлись в поклоне при виде почтенного санньяси. Не успели два друга подняться и сесть, как Шрила Бхактисиддханта без околичностей сразу же обратился к ним:

- Вы образованные молодые люди. Почему вы не проповедуете послание Господа Чайтаньи Махапрабху по всему миру?

Абхай не поверил своим ушам. Они еще даже не успели обменяться мнениями, а этот садху уже говорил им, что они должны делать. Сидя лицом к лицу со Шрилой Бхактисиддхантой Сарасвати, Абхай пока только пытался собраться с мыслями и разобраться в ситуации, а этот человек уже велел им стать проповедниками и путешествовать по всему миру!

На Абхая это сразу же произвело сильнейшее впечатление. Но он не собирался отказываться от своего интеллигентского скептицизма. Более того, слова садху вызвали у Абхая несколько вопросов. Своей одеждой Абхай уже продемонстрировал свою принадлежность к движению Ганди, и у него появилось желание возразить. Тем не менее, по мере того, как Абхай слушал Шрилу Бхактисиддханту, он чувствовал, как его расположение к нему возрастает. Он увидел, что Шрилу Бхактисиддханту, кроме Господа Чайтаньи, ничто не интересует и понял, что именно в этом заключается его величие. Поэтому к нему и тянулись люди; поэтому и сам Абхай привлекся, поэтому и был вдохновлен и покорен им и хотел слушать снова и снова. Но чтобы установить истину, он считал своим долгом вступить в спор.

Абхая неодолимо тянуло устроить дискуссию в ответ на слова, сказанные Шрилой Бхактисиддхантой в первые мгновения их встречи.

- Кто будет слушать послание Чайтаньи? - спросил Абхай. - Индия - зависимая страна. Прежде всего нам необходимо обрести независимость. Как можем мы распространять индийскую культуру, находясь под гнетом Британии?

Абхай спрашивал без дерзости и высокомерия, но в его вопросе отчетливо звучал вызов. Если принимать предложение святого всерьез - а в поведении Шрилы Бхактисиддханты пока не было ничего, что указывало бы на его несерьезность, - Абхаю нужно было обязательно спросить, как можно предлагать такое, когда Индия зависима.

Тихим, глубоким голосом Шрила Бхактисиддханта ответил, что сознание Кришны не обязано ждать, пока в политике Индии произойдут перемены; не зависит оно и от того, кто управляет страной. Сознание Кришны так важно -исключительно важно, - что не может ждать.

Абхай был потрясен его смелостью. Как он мог говорить такое? Весь индийский субконтинент, за исключением этой маленькой крыши на Ультаданге, был охвачен волнениями и, казалось бы, поддерживал то, о чем говорил Абхай. Многие влиятельные лидеры Бенгалии, многие святые, образованные и духовные люди, даже сам Ганди - все они могли задать тот же самый вопрос, оспаривая уместность и своевременность предложений этого садху. Он же отметал все это как что-то совсем незначительное.

Шрила Бхактисиддханта продолжал:

- Власти всегда сменяли друг друга, они временны; но вечная реальность - это сознание Кришны, а истинное "я" - это душа. Поэтому никакая созданная людьми политическая система не может по-настоящему помочь человечеству. Таково мнение ведических Писаний и цепи духовных учителей. Каждый человек - вечный слуга Бога, но когда он начинает считать себя временным телом, а свою нацию - объектом поклонения, он падает жертвой иллюзии. Лидеры и последователи мировых политических движений, включая движение Сварадж, просто культивируют эту иллюзию. Истинная благотворительность, как на индивидуальном, так и на общественном, политическом уровне, призвана помочь человеку подготовиться к следующей жизни и восстановить его вечные отношения со Всевышним.

Шрила Бхактисиддханта Сарасвати много раз подчеркивал эти идеи в своих работах:

Не было и не будет во всем мире благодетелей, которые превзошли бы в своем величии Чайтанью Махапрабху и Его преданных. "Блага", предлагаемые другими - ложны; они несут больше вреда, нежели пользы, тогда как Махапрабху и Его последователи дают величайшее благо, истинное и вечное, причем не для какой-то одной страны, в ущерб другой, а для всей Вселенной. Доброта, которую проявил Шри Чайтанья Махапрабху ко всем дживам*, навсегда освобождает их от всех желаний, неудобств и несчастий... Эта милость не порождает зла, и дживы, получившие ее, не падут жертвами зла этого мира.

Внимательно слушая аргументы Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати, Абхай вспомнил одного бенгальского поэта, который писал, что даже менее развитые цивилизации, такие как Китай и Япония, в отличие от Индии, были политически независимы. Абхай хорошо знал философию национализма, которая подчеркивала, что независимость Индии должна стоять на первом месте. Угнетение и уничтожение британцами невинных граждан было реальностью, а значит, независимость несет людям благо! А духовная жизнь - это роскошь, которую можно позволить себе только после обретения свободы. А в настоящий момент единственно необходимое духовное движение - это национально-освободительное движение Сварадж. Народное движение и есть Бог!

Но то, что Абхай вырос в семье вайшнавов, позволило ему по достоинству оценить сказанное Шрилой Бхактисиддхантой. Абхай уже понял, что Бхактисиддханта Сарасвати не был одним из множества "сомнительных" садху - в его словах звучала истина. Этот садху не выдумывал своей философии, он не был ни гордым, ни воинственным, хотя проповедь его разбивала практически все остальные философии. Он говорил о вечных учениях ведических Писаний и мудрецов, и Абхаю нравилось слушать его.

Иногда Шрила Бхактисиддханта говорил на английском, иногда на бенгали, и время от времени цитировал санскритские стихи из Бхагавадгиты, рассказывая о Шри Кришне как о величайшем и истинном источнике ведического знания. В "Бхагавадгите" Кришна говорит, что человек должен оставить все религиозные обязанности и предаться Ему, Верховной Божественной Личности (сарва-дхарман паритьяджья мам экам шаранам враджа). Это подтверждается и в "Шримад Бхагаватам": дхарман проджджхита-кайтаво 'тра парамо нирматсаранам сатам - все остальные формы религии не чисты и потому должны быть отвергнуты. Нужно следовать только бхагавата-дхарме* - выполнять свои обязанности для удовольствия Верховного Господа. Проповедь Шрилы Бхактисиддханты была настолько обоснованной, что всякий, кто принимал шастры, вынужден был согласиться с его выводами.

Современные люди безбожны, говорил Бхактисиддханта, они потеряли веру в то, что преданное служение может решить все проблемы, даже на политической арене.

Он подверг резкой критике всех, кто, не имея знаний о душе, претендовал на положение лидеров. Он даже упомянул имена современных политических деятелей, указав на их заблуждения. Бхактисиддханта подчеркивал, что необходимо срочно просвещать людей при помощи духовного знания, знания о вечной душе, ее взаимоотношениях с Кришной и преданном служении - знания, которое принесет величайшее благо всему человечеству.

Абхай всегда помнил о поклонении Господу Кришне и о Его наставлениях, запечатленных в "Бхагавадгите". Его семья следовала Господу Чайтанье Махапрабху, миссии которого отдал себя и Бхактисиддханта Сарасвати. Как и члены Гаудия-Матха, Абхай поклонялся Кришне всю жизнь и никогда не забывал Его. Но сейчас, услышав столь блестящую проповедь философии вайшнавов, Абхай был потрясен. Он не забывал Кришну, несмотря на учебу в колледже, семью, национальное движение и прочие дела, но слова Бхактисиддханты Сарасвати раздули тлевший в нем огонь его изначального сознания Кришны с новой силой, и благодаря словам этого духовного учителя, Абхай уже не просто помнил Кришну, но чувствовал, что его сознание Кришны усилилось в тысячу, в миллион раз. То, что он не мог выразить, когда был ребенком, то, что еще очень смутно чувствовалось в Джаганнатха Пури, то, от чего Абхая отвлекала учеба в колледже и то, что как зеницу ока берег в нем его отец, сейчас проснулось в груди Абхая сильнейшим ответным чувством, которое он хотел сохранить. Он видел, что побежден, но ему это нравилось. Он помнил, что никогда в своей жизни не терпел поражений, но это поражение не было потерей. Напротив, это был огромный выигрыш.

Шрила Прабхупада: Я вырос в вайшнавской семье, поэтому я смог понять его проповедь. Конечно, он говорил, обращаясь ко всем, но во мне он нашел что-то особенное. Меня же убедили его аргументы и стиль его проповеди. Я был просто ошеломлен. Я понял: он - именно тот человек, который может донести до других истинное понимание религии.

Было уже поздно. Абхай и Нарен беседовали с садху больше двух часов. Один из брахмачари положил им в ладони по кусочку прасада, они встали, поблагодарили и попросили разрешения уйти.

Друзья спустились по лестнице и вышли на улицу. Уже стемнело. Кое-где горели фонари, и некоторые магазины еще работали. Абхай, глубоко удовлетворенный, обдумывал только что услышанное. На него произвели глубокое впечатление слова Шрилы Бхактисиддханты о том, что движение независимости - временное и несовершенное средство. Теперь Абхай чувствовал себя скорее последователем Шрилы Бхактисиддханты, нежели националистом. Ему пришло в голову, что было бы гораздо лучше, если бы он не был женат. Этот великий святой просил его проповедовать. Абхай мог бы немедленно присоединиться к нему, но оставить семью было бы для него, как для семьянина, неоправданным поступком.

Когда они немного отошли от ашрама, Нарен повернулся к другу:

- Ну, что, Абхай, каково твое впечатление? Что ты о нем думаешь?

- Он удивительный человек! - ответил Абхай. - Послание Господа Чайтаньи в надежных руках.

Шрила Прабхупада: Я сразу же принял его своим духовным учителем. Не формально, а в сердце. Я думал, что встретил удивительного святого.

После первой встречи со Шрилой Бхактисиддхантой Сарасвати, Абхай стал больше общаться с преданными из Гаудия-Матха. Они дали ему книги и рассказали о жизни своего духовного учителя.

Шрила Бхактисиддханта Сарасвати был одним из десяти детей Тхакура Бхактивиноды, великого гуру вайшнавов, который стоял в преемственности учителей, начавшейся от Самого Господа Чайтаньи. До прихода Бхактивиноды в этот мир, учение Господа Чайтаньи постоянно искажалось самозваными учителями и всевозможными сектантами, которые, считая себя последователями Господа Чайтаньи, сильно отклонялись от Его наставлений. Доброе имя вайшнавизма было запятнано. Но Тхакур Бхактивинода используя свои многочисленные литературные труды и свое положение высокопоставленного правительственного чиновника, восстановил честь вайшнавизма. Бхактивинода утверждал, что наставления Господа Чайтаньи, будучи высшей формой теизма, предназначены не для какой-то отдельной религии или нации, но для людей всего мира. Он предрек, что учение Господа Чайтаньи распространится по всему миру, и сам трудился ради этой цели.

Религия, которую проповедовал Махапрабху, универсальна и предназначена для всех. Принцип киртаны как основы будущей церкви, которая объединит весь мир, предназначен для духовного воспитания и возвышения всех людей, независимо от их касты или рода. Придет время, и эта церковь займет место сектантских церквей, мечетей и храмов, которые изгоняют посторонних от своих оград.

Господь Чайтанья пришел не для того, чтобы освободить горстку индусов. Напротив, Его главной целью было освобождение всех живых существ во всех странах, по всей Вселенной, а также проповедь Вечной Религии. В Чайтанья-Бхагавате Господь Чайтанья говорит:

- Мое имя будут повторять в каждом городе и в каждой деревне.

Нет сомнений, что это пророчество исполнится... Хотя на Земле еще нет чистого общества вайшнавов, я уверен, что пророческие слова Господа Чайтаньи сбудутся весьма скоро. Почему нет? Ничто не бывает абсолютно чистым в начале. Из несовершенства восстанет чистота. О, когда же настанет этот день, когда счастливые англичане, русские, немцы и американцы возьмут флаги, мриданги и караталы и выйдут с киртаной на улицы своих городов. Когда же придет этот день?

Тхакур Бхактивинода занимал ответственный правительственный пост верховного судьи. Кроме того, он состоял управляющим храма Господа Джаганнатхи и был отцом десяти детей. Но несмотря на занятость, он неутомимо работал над исполнением миссии Кришны. Вечером, вернувшись домой с работы, он ужинал и около восьми часов ложился спать, а в полночь поднимался и до утра писал книги. За свою жизнь он написал более ста книг, и многие из них - на английском языке. Вместе с Джаганнатхой дасом Бабаджи и Гауракишорой дасом Бабаджи он открыл точное место рождения Господа Чайтаньи в Майяпуре, приблизительно в ста километрах от Калькутты.

Работая над реформой гаудия-вайшнавизма в Индии, он молился Господу Чайтанье:

- Твое учение сильно обесценилось. У меня нет сил восстановить его.

Он просил Господа послать ему сына, который поможет ему в проповеди. Когда 6 февраля 1874 года в Джаганнатха Пури у Бхактивиноды Тхакура родился Бхактисиддханта Сарасвати, вайшнавы сочли это событие ответом на молитвы его отца. Когда он родился, пуповина обвивала его шею и пересекала грудь, как священный шнур, который носят брахманы. Родители назвали его Бимала-Прасадом.

Когда Бимале было шесть месяцев, праздничные колесницы Джаганнатхи остановились у ворот дома Бхактивиноды, и в течение трех дней их не могли сдвинуть с места. Жена Тхакура Бхактивиноды поднялась с младенцем на колесницу и подошла к Божеству Господа Джаганнатхи. Неожиданно младенец протянул руки и коснулся стоп Господа, и сразу же получил от Него благословение в виде гирлянды, которая упала с Его тела. Узнав об этом, Бхактивинода Тхакур понял, что обрел, наконец, сына, о котором молился.

Однажды, когда Бимала-Прасад был еще четырехлетним ребенком, отец мягко упрекнул его за то, что тот съел манго, которое еще не было предложено Господу Кришне. Хотя Бимала был еще маленьким, он посчитал себя оскорбителем Бога и дал обет никогда больше не есть манго. (Этому обету он следовал всю жизнь). К семи годам Бимала-Прасад уже выучил наизусть всю "Бхагават-гиту" и даже мог толковать некоторые стихи. Отец его, в то время издававший вайшнавский журнал "Саджана-тошани", обучал сына корректуре и типографскому делу. Вместе с отцом Бимала посетил множество святых мест, где слушал лекции ученых пандитов*. Будучи студентом, Бимала-Прасад предпочитал вместо учебников читать книги своего отца,. Но, несмотря на это, к двадцати пяти годам он прекрасно знал санскрит, математику и астрономию. Он написал и опубликовал множество журнальных статей и даже одну книгу, "Сурья-сиддханта", за которую ему присвоили титул "Сиддханта Сарасвати", в знак признания его эрудиции. Когда Бималу исполнилось двадцать шесть, Бхактивинода посоветовал сыну получить духовное посвящение у отрешенного святого вайшнава, Гауракишоры даса Бабаджи, который велел ему "проповедовать Абсолютную Истину и оставить все остальные занятия". Получив благословение Гауракишоры даса Бабаджи, Бимала-Прасад (теперь уже Сиддханта Сарасвати) решил посвятить свое тело, ум и речь служению Господу Кришне.

В 1905 году Сиддханта Сарасвати принял обет произнести Харе-Кришна-мантру один миллиард раз. Поселившись в соломенной хижине в Майяпуре, недалеко от места рождения Господа Чайтаньи, он день и ночь повторял Харе-Кришна-мантру. Раз в день он варил рис в глиняном горшке и больше ничего не ел. Спал он на голой земле, а во время дождя, когда вода просачивалась через соломенную крышу, продолжал повторять мантру, сидя под зонтиком.

В 1911 году, когда его старый отец сильно заболел, Сиддханта Сарасвати бросил вызов псевдо-вайшнавам, утверждавшим, что необходимым условием для того, чтобы проповедовать сознание Кришны, было рождение в их касте. Общество кастовых брахманов было недовольно тем, что Тхакур Бхактивинода представил множество цитат из Священных писаний, доказывающих, что любой человек, независимо от происхождения, может стать вайшнавом и брахманом. Чтобы доказать более низкое положение вайшнавов, смарта-брахманы* организовали дискуссию на эту тему. От имени заболевшего отца юный Сиддханта Сарасвати написал статью "Различие между брахманом и вайшнавом" и прочёл ее отцу. Несмотря на болезнь, Тхакур Бхактивинода очень обрадовался, услышав аргументы, которые не оставляли камня на камне от философии смарт.

После этого Сиддханта Сарасвати поехал в Миднапор, где на трехдневный диспут собрались пандиты со всей Индии. Смарта-пандиты, говорившие первыми, заявляли, что родившийся в семье шудр*, даже получив посвящение у духовного учителя никогда не сможет очиститься, чтобы выполнять брахманические обязанности, поклоняться Божествам или давать посвящение ученикам. В конце предоставили слово Сиддханте Сарасвати. В первую очередь он процитировал множество ведических текстов, прославляющих брахманов, что доставило ученым смартам большое удовольствие. Но когда он приступил к обсуждению качеств, которыми должен обладать человек, чтобы называться брахманом; когда он заговорил о качествах вайшнава, о том, как связаны между собой брахман и вайшнав, и о том, кто, согласно ведическим текстам, достоин быть духовным учителем и принимать учеников, от радости противников вайшнавизма не осталось и следа. Опираясь на Священные Писания, Сиддханта Сарасвати неопровержимо доказал, что человек, родившийся шудрой, но при этом проявляющий качества брахмана, должен считаться брахманом, а его происхождение в расчет не принимается. Но если человек родился в семье брахмана, а ведет себя, как шудра, тогда он не брахман. Когда Сиддханта Сарасвати закончил речь, его, под одобрительные крики тысяч слушателей, поздравил председатель собрания. Это было триумфом вайшнавизма.

С уходом отца, в 1914 году, и духовного учителя, в 1915, Сиддханта Сарасвати продолжил миссию Господа Чайтаньи. Он возобновил издание "Саджана-тошани" и основал типографию "Бхагват-Пресс" в Кришнанагаре. Затем, в 1918 году, в Майяпуре, он, сидя перед изображением Гауракишоры даса Бабаджи, принял посвящение в санньясу. Во время посвящения он принял титул санньяси "Бхактисиддханта Сарасвати Госвами* Махараджа". Для Бхактисиддханты Сарасвати важным инструментом массового распространения сознания Кришны был печатный станок. Он называл его брихад-мридангой - большой мридангой. По традиции, идущей еще со времен Господа Чайтаньи, на мриданге играли во время киртаны. Хотя Бхактисиддханта Сарасвати сам руководил группами киртаны и посылал группы преданных выходить с пением Святого имени на улицы, такие киртаны были слышны только в пределах одного или двух кварталов. Но звук брихад-мриданги, большой мриданги печатного станка, мог разнести послание Господа Чайтаньи по всему миру.

Большинство книг, которые начал читать Абхай, были напечатаны в издательстве "Бхагват-Пресс", основанном Бхактисиддхантой Сарасвати в 1915 году. Оно выпустило "Чайтанья-чаритамриту" с комментариями Бхактисиддханты Сарасвати, "Бхагавадгиту" с комментариями Вишванатхи Чакраварти и, одну за другой, все работы Тхакура Бхактивиноды. Эта литература была духовным наследием, оставленным Господом Чайтаньей Махапрабху, пришедшим в этот мир почти пятьсот лет назад.

С самого детства Абхай был преданным Господа Чайтаньи, и ему была хорошо известна Его биография, запечатленная в широко известных произведениях - "Чайтанья-чаритамрите" и "Чайтанья-бхагавате". Он знал, что Господь Чайтанья был не только примером чистого преданного, распространившего Святое Имя по всей Индии, но был Самим Кришной в объединенном образе Радхи и Кришны. Но теперь Абхай впервые соприкоснулся с великим литературным сокровищем, оставленным близкими спутниками и последователями Господа, и это сокровище, преумноженное великими преданными, было передано по цепи духовных учителей. Ближайшие последователи Господа Чайтаньи: Шрила Рупа Госвами, Шрила Санатана Госвами, Шрила Джива Госвами и другие - написали, опираясь на Веды, множество книг, неопровержимо доказав, что в учении Господа Чайтаньи содержится суть ведической мудрости. Многие из этих книг раньше никогда не публиковались, поэтому Шрила Бхактисиддханта Сарасвати был полон решимости открыть много издательств, чтобы брихад-мриданга звучала во имя всеобщего блага.

Шрила Бхактисиддханта Сарасвати учил главному из наставлений Господа Чайтаньи - тому, что Господь Кришна -Верховная Божественная Личность, а пение и повторение Его Святого Имени превыше всех религиозных обрядов. В другие эпохи люди могли прийти к Богу и другими путями, но сейчас, в эпоху Кали, только пение и повторение "Харе Кришна" может привести к истинному результату. Опираясь на авторитет Священных Писаний, таких как "Брихан-нарадия Пурана" и "Упанишады", Бхактивинода Тхакур указал, что истинным путем к совершенству является именно воспевание маха-мантры: Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе. Сам Господь Кришна подтверждает в "Бхагавадгите", что единственный путь, ведущий к достижению Бога - преданное служение: "Оставь любые религии и просто предайся Мне, и Я освобожу тебя от всех последствий твоих грехов. Ничего не бойся".

Абхай знал эти стихи, знал о силе повторения Святого имени, было известно ему и заключение "Гиты". Но сейчас, когда он с жадностью читал произведения великих ачарий*, ему открывалось новое понимание масштабов миссии Господа Чайтаньи, глубина наследия вайшнавской культуры, и он видел, какое величайшее благо она может дать людям этого века, обреченного на страдания и беспокойства.

* * *

Шрила Бхактисиддханта Сарасвати часто путешествовал, а Абхай был постоянно занят семьей и бизнесом, поэтому долго не мог снова встретиться с Бхактисиддхантой. Но после первой встречи Абхай стал считать Бхактисиддханту Сарасвати своим духовным учителем. "Я встретил удивительного святого", - думал он. Когда выпадала возможность, Абхай встречался с учениками Шрилы Бхактисиддханты, членами Гаудия-Матха.

Что же касается движения Ганди, то оно пошло на спад, после того, как последователи Ганди, поборники ненасилия, совершили грубую ошибку, применив насилие во время акции протеста. Англичане воспользовались этим, арестовали Ганди и приговорили его к шести годам тюрьмы. Хотя последователи все еще боготворили его, национально-освободительное движение потеряло свою былую силу. Но Абхай и без того уже не проявлял к нему интереса. Шрила Бхактисиддханта разрушил его убеждение, что национальное движение - дело первостепенной важности для Индии. Он разбудил в Абхае его изначальное сознание Кришны, и сейчас Абхай был убежден, что на первом месте должна стоять миссия Бхактисиддханты . С той минуты, когда Шрила Бхактисиддханта предложил Абхаю посвятить себя проповеди, тот постоянно мечтал присоединиться к Гаудия-Матху, став одним из учеников Ачарьи. Но сейчас, когда политические взгляды ему уже не мешали, перед ним встало другое препятствие - семейный долг. Когда-то он думал: "Сначала станем независимой нацией, а уж потом приступим к проповеди". Теперь он размышлял по-другому: "Я не могу посвятить себя этому, как другие. У меня есть обязанности перед семьей".

А семья росла. В 1921 году у Абхая появился первый ребенок, сын. В будущем ожидалось еще прибавление, а это требовало увеличения доходов, на что необходимы были время и силы. И это (по крайней мере, внешне) отвлекало его от миссии Бхактисиддханты Сарасвати. В индийской культуре институту семьи придавалось очень большое значение, и развод был просто немыслим. Даже испытывая сильную нужду, мужчина никогда не покидал жену и детей. Хотя Абхай сожалел, что он не санньяси Гаудия-Матха, он никогда серьезно не думал о том, чтобы оставить молодую жену в самом начале семейной жизни. Гоур-Мохан был рад, когда услышал, что сын встретил гуру-вайшнава, но он не хотел, чтобы Абхай отказывался от своей ответственности и отрекался от мира. Вайшнав может оставаться семьянином, вести духовную жизнь дома и при этом активно проповедовать. Абхай должен был найти возможность служить миссии Бхактисиддханты, не оставляя своего положения семейного человека.

Абхай думал, что если он станет преуспевающим бизнесменом, то сможет не только содержать семью, но и помогать деньгами Шриле Бхактисиддханте Сарасвати в проповеди сознания Кришны. Когда-то один астролог предсказал, что Абхай станет одним из богатейших людей Индии, но пока почти весь его заработок уходил на содержание семьи. Он решил, что будет лучше открыть свое дело.

Абхай поделился своими замыслами с доктором Бозе, который с пониманием, словно родной отец, выслушал его и предложил стать его представителем в Северной Индии. Абхай мог бы оптом закупать в лаборатории д-ра Бозе лекарства, мази, очищенный спирт, зубную пасту и другую продукцию и, путешествуя по северу Индии, налаживать свое дело. Благодаря большому опыту, полученному в лаборатории Бозе, Абхай мог даже попытаться начать производство и продажу собственных лекарственных препаратов. Они решили, что расположенный в центре Индии Аллахабад идеально подходит для открытия в нем первого представительства Абхая.

В 1923 году Абхай, вместе с женой и сыном, переехал в Аллахабад, расположенный в двенадцати часах езды на поезде к северо-западу от Калькутты. В прошлом Аллахабад был столицей Объединенных Провинций, и англичане построили в нем множество прекрасных зданий, включая здание Верховного Суда и Университета. В современной, хорошо освещенной части города с мощенными тротуарами жили европейские и влиятельные индийские семьи, в частности, семья Неру. А в старых кварталах со старинными узкими улицами, вдоль которых жались друг к другу здания и магазины, жили бенгальцы, и именно там решил обосноваться Абхай со своей семьей.

Аллахабад, древнее название которого - Праяг, был не только хорошим местом для бизнеса, но и одним из известнейших в Индии мест паломничества. В Аллахабаде, что стоит в месте слияния трех священных рек - Ганги, Ямуны и Сарасвати - по сей день проводятся два самых многолюдных религиозных праздника - ежегодная Магха-мела и Кумбха-мела, которая проходит раз в двенадцать лет. В поисках духовного очищения миллионы паломников со всех уголков Индии стекаются сюда каждый год в полнолуние месяца Магха (январь), чтобы омыться в месте слияния трех священных рек.

Абхай снял дом в несколько комнат на Бадшахи-Мунди, дом № 60, а для бизнеса арендовал небольшой магазинчик в коммерческом центре города на Джонстон-Ганг-Роуд, где открыл свою аптеку, "Праяг-Фармаси", и начал продавать лекарства, настойки, сиропы и другие препараты из лаборатории Бозе. Абхай познакомился с аллахабадским врачом, доктором Гхошем, который пожелал установить с Абхаем партнерские отношения, и попросил его перенести свой врачебный кабинет в "Праяг-Фармаси", чтобы начать прием пациентов прямо там. Доктор Гхош согласился и закрыл свой собственный магазин, "Тропикал Фармаси".

В "Праяг-Фармаси" доктор Гхош принимал пациентов и выписывал лекарства, и пациент мог купить их здесь же, у Абхая. Гхош при этом получал двадцать пять процентов комиссионных от продажи. Абхай и доктор стали друзьями; они часто ходили друг к другу в гости, и каждый относился к детям другого, как к своим собственным. Часто они обсуждали планы увеличения своих доходов.

Доктор Гхош: Абхай был деловым человеком. Конечно, все мы были богобоязненными. В каждом доме был маленький храм, у всех были Божества. Но он, как правило, все время говорил о бизнесе и о том, как обеспечить семью.

Дома Абхай ходил в курте и дхоти, но на работу надевал брюки и рубашку. Он был красивым мужчиной, двадцати семи лет, с усами. Через год после их переезда в Аллахабад, у него родилась дочь, и теперь в его семье было двое детей. Гоур-Мохан, которому тогда уже исполнилось семьдесят пять, тоже переехал к Абхаю, вместе с овдовевшей сестрой Абхая, Раджешвари, и ее сыном, Туласи. Большую часть времени Гоур-Мохан сидел дома, перебирая четки и поклоняясь шалаграма-шиле*, Божеству Кришны. Он был доволен, что у Абхая все идет хорошо, а Абхай был рад, что отец живет рядом и спокойно поклоняется Кришне.

Абхай жил активной жизнью. У него были большие планы - он хотел укрепить свое дело В восемь утра он отправлялся в аптеку, и вместе с доктором Гхошем начинал свой рабочий день. В полдень он шел домой, а вечером снова возвращался в аптеку. Абхай купил большой "бьюик" за восемь тысяч рупий и, поскольку никогда сам не водил машину, отдал его в пользование своему племяннику, который был хорошим водителем и зарабатывал извозом. Когда Абхаю нужно было съездить по делам, то племянник выполнял роль его шофера.

Судьба устроила так, что клиентами "Праяг-Фармаси" были Мотилал Неру и его сын Джавахарлал. Джавахарлал покупал только западные лекарства, и Абхай решил, что он считает индийскую медицину отсталой. Однажды Джавахарлал попросил Абхая пожертвовать определенную сумму денег на политические цели, и тот, будучи честным коммерсантом, с готовностью дал пожертвование. В течение дня Абхай обычно беседовал с посетителями и друзьями, которые заходили к нему, и многое узнавал от них. Один бывший военный офицер рассказывал Абхаю истории о Первой мировой войне, например, о том, как во Франции маршал Фош приказал в один день убить тысячи бельгийских беженцев, содержание которых в условиях войны стало для него обременительным. Один мусульманин, член королевской семьи Афганистана, каждый день заходил в аптеку с сыном просто посидеть и поболтать. Абхай выслушивал своих посетителей, вежливо беседовал с ними, отпускал им лекарства, но мыслями всегда возвращался к встрече с Бхактисиддхантой Сарасвати. Он снова и снова вспоминал его облик, слова, жесты...

Вечером Абхай возвращался домой, к жене и детям. Радхарани была целомудренной и верной женой. Она готовила, поддерживала чистоту в доме и воспитывала детей. Но духовных воззрений мужа она не разделяла, и потому Абхай не мог рассказать ей о чувствах, которые он испытывал к Бхактисиддханте Сарасвати.

В один прекрасный день Абхай с женой и двумя детьми, а также Гоур-Мохан, младший брат Абхая Кришна-Чаран, сестра Абхая Раджешвари и ее сын, Туласи-дас, - вместе отправились в аллахабадскую фотостудию, чтобы сняться для семейного портрета. На фотографии Абхаю почти тридцать. Он худощав и смугл, с густыми усами. Его лоб широк, а глаза - темные и ясные. Он одет в белую курту, дхоти и простые деревянные сандалии. Абхай сидит на стуле, а жена стоит позади него, - привлекательная молодая женщина в белом сари из кхади с цветной каймой. Ее тонкая рука покоится на спинке кресла за головой Абхая, а изящная ладонь обхватывает уголок спинки. Ее левая рука со сжатыми в кулак пальцами опущена. Ноги ее босы. Левой рукой Абхай поддерживает двухгодовалого сынишку Пачу (Праяг-Раджа), славного малыша, который беспокойно ерзает у отца на коленях, качая маленькими босыми ножками у колен матери. Кажется, Абхая немного забавляет его сын. Абхай - красивый индийский мужчина, а его жена - привлекательная женщина. Оба молоды.

Позади Абхая стоят его племянник Туласи и брат Кришна-Чаран. Сестра Раджешвари в белом вдовьем сари держит на коленях Сулакшману, дочь Абхая. Она на фотографии справа. Сулакшмане тоже не сидится, она явно стесняется и вытягивает ноги в сторону фотографа. В центре сидит Гоур-Мохан. Его лицо иссечено морщинами, тело исчахло от времени. Он одет в белые курту и дхоти. Кажется, что руки его непослушно двигаются на коленях, возможно, вследствие паралича. Он невысок, худ и стар.

***

Чтобы увеличить сбыт, Абхай часто разъезжал по северной Индии. Для него не было чем-то необычным отсутствовать дома по несколько дней в неделю, а иногда и больше недели, когда он ездил из одного города в другой. Фармацевтическая промышленность в Индии только начинала развиваться, и частные врачи, больницы и аптеки охотно покупали медикаменты у знающего, интеллигентного представителя калькуттской лаборатории Бозе. Как правило, он ездил поездом и останавливался в гостиницах. Во время путешествий он чувствовал себя свободным от домашних дел, и эта свобода нравилась ему, но цель его поездок состояла в выполнении заказов и получении новых заявок. Таков был бизнес! Ездить в вагоне третьего класса было очень неудобно - места в них только сидячие, зачастую грязные и без номеров, а в вагон толпой набиваются пассажиры... Абхаю каждую неделю приходилось путешествовать в таких условиях за сотни километров, наблюдая, как за окнами проносятся бесчисленные деревушки и поля, простирающиеся по обеим сторонам железнодорожных путей. На каждой остановке он слышал крики торговцев чаем, идущих вдоль состава: "Ча-а-ай! Ча-а-ай!". Употребление чая ввели англичане, и теперь миллионы индийцев были убеждены, что утро не может начаться иначе, как только с чашки этого горячего напитка. Абхай был строгим вайшнавом и никогда не прикасался к чаю, но вот жена, к его великому огорчению, пристрастилась к нему.

Хотя Абхай часто одевался как европейский бизнесмен, он никогда не поступался вайшнавскими принципами. Большинство его земляков, бенгальцев, ели рыбу, но Абхай всегда тщательно избегал пищи, запрещенной для вайшнавов, причем не ел ее даже в гостиницах. Однажды, в Бомбее, в вегетарианском отеле "Эмпайр Хинду", ему подали лук; а иногда официанты предлагали ему грибы, чеснок и даже яйца, но всего этого он тщательно избегал. Стараясь поддерживать установленный дома распорядок, он ежедневно рано вставал и омывался холодной водой. Круглый год он придерживался заведенного распорядка, и однажды в Сахаранпуре, в очень холодную погоду, крайне удивил этим владельца гостиницы.

Во время поездок Абхаю приходилось общаться с разными людьми. Однажды врач в Дакке рассказал ему, как по пути на работу проходил мимо крестьянина, разговаривавшего с другом, и по звуку кашля этого крестьянина понял, что тому осталось жить всего несколько часов. Другой врач рассказывал, как только что осматривал больного с воспалением легких, который вопреки всем законам природы и медицины продолжал жить. В Гайе Абхай встретил мусульманского врача, который пожаловался, что недавно потерял пациента, хотя давал ему самые лучшие лекарства. Эти рассказы подтверждали убеждение Абхая, что никого нельзя вылечить без санкции Бога. Абхай никогда не считал свою торговлю лекарствами гуманитарной деятельностью: Бхактисиддханта Сарасвати уже убедил его в том, что единственный способ спасти человека - это дать ему сознание Кришны. Лекарства Абхая годились только для бизнеса.

Однажды, во время деловой поездки, - это было в 1925 - Абхай был проездом в Агре, всего в шестидесяти пяти километрах к югу от Вриндавана. Воспользовавшись этой возможностью, он впервые посетил Вриндаван, о чем с детства мечтал. Вриндаван понравился ему, но он смог побыть там только день или два - ведь даже один день проволочки в торговле мог обойтись ему очень дорого. Абхай с благоговением, как паломник, посетил несколько храмов, главным образом, те, что были основаны последователями Господа Чайтаньи. Но дольше оставаться там он не мог.

Путешествия были сопряжены и с опасностью. Однажды, когда Абхай сидел в купе на станции Матхура, какая-то обезьяна неожиданно стащила его багаж. В другой раз, ранним утром, еще до зари, Абхай ехал по дороге в Канпур в двуколке. Лошадь шла крупной рысью. Внезапно повозка натолкнулась на большую кучу мусора посреди дороги, экипаж перевернулся вверх колесами и вместе с конем и извозчиком упал в мусор, а Абхая подбросило в воздух. Но падение было благополучным: Абхаю показалось, что он просто пересел с одного места на другое. Поскольку Абхай молча сидел на земле, перепуганный извозчик подумал, что тот ударился и потерял сознание. Однако пассажир был цел и невредим, и он посчитал это чудом - удар был достаточно сильным. Абхай увидел в этом руку Кришны и вспоминал другие подобные случаи, начиная с детства, когда однажды загорелась его одежда. Кришна всегда защищал его.

В течение пяти лет Абхай постоянно выезжал из Аллахабада по делам, а когда возвращался домой, проводил долгие часы в аптеке. Не забывал он, однако, уделять время и жене и играть с детьми.

Шрила Прабхупада: Когда моему сыну было около двух лет, он был очень непослушным и постоянно озорничал. Мои друзья называли его "Пача". "Пача, если ты посидишь спокойно минуту, я подарю тебе кое-что". Но у малыша это не получалось. Он не мог высидеть даже минуты. У меня был настольный вентилятор, и Пача все время пытался дотронуться до него. Я говорил: "Нет, нет, не трогай". Но он не мог угомониться, поэтому мой друг посоветовал: "Уменьши скорость, и пусть попробует". Я выдернул шнур из розетки и позволил сыну прикоснуться к нему. Вентилятор ничего ему не повредил, но ударил его по пальцу, издав громкий звук "Тун!" Больше он к нему не прикасался. Я спрашивал его: "Попробуешь еще?" - но он уже не хотел.

Как только его дочь, Сулакшмана, научилась говорить, Абхай начал учить ее бенгальскому переводу молитвы "Гурв-аштака", которая начинается словами: "Духовный учитель получает благословения из океана милости. Подобно тому, как облако, проливая дождь, гасит лесной пожар, духовный учитель гасит бушующий пожар материальной жизни, повторяющихся рождения и смерти".

В свободное от деловых поездок время Абхай жил дома, с семьей. Он старательно вел свои дела, его бизнес процветал, и семья была им довольна.

* * *

Январь 1928 г. Праздник Кумбха-мела. В Аллахабад приехал Бхактипрадипа Тиртха Махарадж из Гаудия-Матха с несколькими сопровождающими. В один из дней они неожиданно появились в "Праяг-Фармаси", и Абхай, спустя много лет, вновь увидел этих людей. "О, я помню их! - вспомнил он, - это же Гаудия-Матх! Входите".

Бхактипрадипа Тиртха Свами был тем самым санньяси, который посетил Нарендранатха Маллика в Калькутте, что впоследствии привело к встрече Абхая с Бхактисиддхантой Сарасвати. Сложив руки в жесте смирения, санньяси стоял перед Абхаем в простых шафрановых одеждах из кхади, с обритой головой, с шикхой* и вайшнавским знаком тилаки на лбу. Тиртха Махараджа сказал Абхаю:

- Мы здесь впервые и планируем открыть храм в Аллахабаде. Мы слышали о Вас, поэтому и пришли сюда. Пожалуйста, помогите нам.

Абхая переполняла радость:

- Да, разумеется, я помогу!

Он пожертвовал, сколько мог, и затем представил Тиртху Махараджа доктору Гхошу, который тоже захотел сделать пожертвование. Абхай попросил преданных из Гаудия-Матха посетить его дом, спеть там бхаджан, прочитать лекцию, а его жена вполне могла бы приготовить прасад. Гости согласились. Но когда они приехали, произошло небольшое недоразумение.

Гоур-Мохан, который был болен, находился в своей комнате наверху.

- Пожалуйста, спускайся вниз, - позвал его Абхай, - пришли преданные из Гаудиа-Матха.

Гоур-Мохан спустился вниз, но увидев садху, он по ошибке принял их за имперсоналистов-непреданных. Не расслышав, что сказал Абхай, Гоур-Мохан сел на свое место, угрюмо глядя на людей в шафрановой одежде, и время от времени вставлял критические замечания. Абхай, вдохновленный выпавшей ему возможностью пообщаться с вайшнавами и послушать от них кришна-катху*, не мог понять, почему отец так себя ведет. Но когда Бхактипрадипа Тиртха Свами начал говорить, Гоур-Мохан все понял.

- О, да это же вайшнавы! - воскликнул он.

Старый и немощный, он, тут же припал к их стопам:

- Господин, я обознался. Я думал, что вы - санньяси из другой миссии. Я очень рад встрече с вами.

После Кумбха-мелы Прадипа-Тиртха Свами уехал, но в Аллахабаде остались пятеро или шестеро брахмачари, учеников Бхактисиддханты Сарасвати, которые заботились о поддержании матха, небольшого проповеднического центра. Они поклонялись Божеству, проводили вечерние программы с киртаной и лекцией и активно проповедовали местному населению. Старший из них, Атулананда Брахмачари, посещал дома горожан Аллахабада, предлагая им стать "подписчиками" матха: за пол рупии в месяц человек мог подписаться на журнал, выпускаемый Гаудия-Матхом. Ходя от дома к дому, Атулананда однажды постучал и в дверь Абхай-Чарана Дэ. Тот принял его очень радушно и предложил ему рис и фрукты. Абхай был очень восприимчив к философии и получал огромное удовольствие от бесед с Атуланандой, который взял себе за правило регулярно навещать господина Дэ и говорить с ним о Господе Чайтанье и учении "Бхагавадгиты". Кроме того, Абхай расспрашивал гостя о деятельности Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати. К тому времени Шрила Бхактисиддханта уже основал в Калькутте свое издательство и приступил к публикации "Шримад-Бхагаватам" в нескольких томах со своими комментариями. Также, в его центре в Дакке, был напечатан отредактированный вариант "Шри Чайтанья-бхагаваты". Бхактисиддханта Сарасвати открыл центры в Бхуванешваре, Мадрасе и Пури.

Абхай не уставал слушать. Атулананда рассказал ему, как в 1925 г. Шрила Бхактисиддханта Сарасвати организовал большое шествие, обойдя святую землю Навадвипы с преданными со всех концов Индии и с Божествами, которые ехали на спинах роскошно украшенных слонов. Завистливые священники-"профессионалы" в знак протеста против того, что Шрила Бхактисиддханта принимает учеников из всех каст, наняли банду хулиганов, которые забросали процессию кирпичами и камнями. Но Шрила Бхактисиддханта не сдавался. В 1926 он объехал всю Индию, повсюду проповедуя послание Господа Чайтаньи, а также установил Божества в огромном храме Шри Чайтанья-Матха в Майяпуре. А год назад он начал выпускать свой журнал "Саджана-тошани" на трех языках. Английское издание этого журнала называлось "Хармонист1".

1* рел. "гармонизатор"; специалист по параллельным местам текста (напр. Евангелия). - Прим. ред.

После нескольких встреч, на которых обсуждалась философия гаудия-вайшнавизма и деятельность вайшнавов, Атулананда привел господина Дэ в аллахабадский ашрам. А вскоре после этого матх переехал в дом на южной улице Маллака, рядом с Рам-Багхом, в нескольких шагах от дома Абхая. Теперь Абхай мог ходить туда каждый вечер. После работы он направлялся в матх, где удивлял брахмачари виртуозностью своей игры на мриданге. Он пел с ними бхаджаны, а иногда сам вел совместное пение. Иногда он приглашал некоторых уважаемых людей Аллахабада посетить матх. Брахмачари чувствовали, что Абхай принес свежую струю в жизнь ашрама, а для Абхая началась новая глава жизни - он встретил учеников Бхактисиддханты Сарасвати.

* * *

В 1930 здоровье Гоур-Мохана резко ухудшилось, и родственники собрались вокруг него, полагая, что кончина его близка. Абхай в то время был по делам в Бомбее, а когда приехал в Аллахабад и постучал в дверь, было уже темно. Гоур-Мохан сказал своей дочери, Раджешвари:

- Открой дверь. Абхай приехал.

- Нет, он в Бомбее, - ответила она.

- А я тебе говорю, что это он приехал. Открой дверь! - повторил Гоур-Мохан.

Было около полуночи. Она спустилась вниз, открыла дверь и увидела, что действительно приехал ее брат.

Абхай подошел к отцу:

- Как ты?

- Я в порядке, - ответил Гоур-Мохан, - Ложись, отдыхай.

На следующее утро Абхай вызвал врача.

- Я не понимаю, как ваш отец еще держится, - сказал ему врач, - У него практически отсутствует пульс. Он уже несколько месяцев ничего не ест.

Абхай спросил отца:

- Чего ты хочешь? Скажи мне.

- Почему ты спрашиваешь? - ответил отец вопросом. - Это врач тебе что-то сказал?

- Нет, - сказал Абхай. - Я спрашиваю, потому что постоянно пропадаю в Бомбее, а ты здесь. Так что если ты чего-то хочешь, скажи мне. Я здесь. Я здесь только ради тебя.

Гоур-Мохан велел ему отдать их корову аллахабадскому Гаудия-Матху. Абхай взял корову вместе с теленком и отвел ее в матх.

Потом он снова спросил отца:

- Есть ли у тебя еще какие-нибудь желания?

И снова отец спросил:

- Тебе что-нибудь сказал врач?

- Нет, нет! Я просто спрашиваю, поскольку мне нужно уезжать по делам.

Тогда Гоур-Мохан сказал:

- Пригласи всех гаудия-вайшнавов Аллахабада и других вайшнавов. Пусть они вечером устроят хари-наму*, а ты накорми их хорошим прасадом. Таково мое желание.

Абхай организовал все так, как хотел отец, и вечером в их доме началась хари-нама. В одиннадцать часов преданные приняли прасад и разошлись, и в ту же ночь Гоур-Мохан оставил этот мир.

Абхай тяжело переживал потерю отца. Отец исполнял все его желания, воспитывал его как чистого вайшнава и всегда поклонялся Радхе и Кришне. Хотя Абхай был уже опытным человеком, он чувствовал себя потерянным без своего любимого защитника и друга. Гоур-Мохан как никто другой направлял Абхая по верному пути и относился к нему очень уважительно. Потеря отца привела Абхая в отчаяние. Он вдруг ощутил ту же зависимость, которую чувствовал, когда был маленьким ребенком - только отца рядом больше не было. Тот, для кого Абхай всегда был любимым сыном, центром заботы и внимания, тот, кто исполнял все желания Абхая, и тот, кто молился буквально каждому встречному садху о том, чтобы его сын стал великим преданным Шримати Радхарани - этот наилучший из благожелателей оставил его.

В день шраддхи*, тринадцать дней спустя после ухода Гоур-Мохана, Абхай и его брат сфотографировались, как это было принято в таких случаях. Согласно религиозному обычаю, сыновья обрили головы. На фотографии Абхай и его брат сидят по обе стороны от парадного портрета отца. Портрет в хорошей раме стоит на подставке, задрапированной темной тканью. Гоур-Мохан кажется старым, но взгляд его - живой и сосредоточенный. Здесь он не так стар, как на другом портрете, где он изображен истощенным, с замутненными глазами.

Абхай с обритой головой похож на отшельника в монашеском одеянии из простой ткани, которая широкими складками покрывает нижнюю и верхнюю части тела. Он выглядит совсем не так, как на фотографии, сделанной много лет назад в том же месте и с тем же ковром на полу. Там, с женой и собравшимися вокруг детьми, он был молодым домохозяином, поглощенным семейными заботами; у него был вид человека уверенного в себе и готового к активной деятельности на благо общества. Но здесь... Те же дети сидят на полу без присмотра, левая рука Абхая твердо и неподвижно лежит на колене (тогда как на первой фотографии ею он держит неугомонного сына). Жены Абхая на снимке нет.

На этом снимке Абхай выглядит поразительно. Невозможно представить, что лишь недавно у него была великолепная шевелюра и усы, которые он сбрил, в знак траура по поводу ухода отца - складывается впечатление, что он был таким всегда. Его окружает какая-то таинственная духовная аура - он похож на святого, погруженного в медитацию. Он не взволнован, не радостен и не печален. Он полон покоя и знания, как будто бы стал садху в тот день, когда ушел его отец. Он выглядит таким, каким представлял его отец - настоящим святым. Он выглядит так, словно всегда был святым, но заметно это стало только сейчас. Даже при самом поверхностном взгляде на фото видно, что, обрив голову и надев дхоти и чадар*, без рубашки и обуви, Абхай стал настоящим садху.