yasmin tadā madhu-pater mahiṣī-sahasraḿ
śroṇī-bhareṇa śanakaiḥ kvaṇad-ańghri-śobham
madhye su-cāru kuca-kuńkuma-śoṇa-hāraḿ
śrīman-mukhaḿ pracala-kuṇḍala-kuntalāḍhyam
yasmin — in which; tadā — at that time; madhu — of Mathurā; pateḥ — of the Lord; mahiṣī — the queens; sahasram — thousands; śroṇī — of their hips; bhareṇa — with the weight; śanakaiḥ — slowly; kvaṇat — tinkling; ańghri — of whose feet; śobham — the charm; madhye — at the middle (the waist); su-cāru — very attractive; kuca — from their breasts; kuńkuma — with the kuńkuma powder; śoṇa — reddened; hāram — whose pearl necklaces; śrī-mat — beautiful; mukham — whose faces; pracala — moving; kuṇḍala — with earrings; kuntala — and locks of hair; āḍhyam — richly endowed.
Тысячи цариц Господа Мадхупати также гостили в это время во дворце. Их бедра были так тяжелы, что они степенно ходили по дворцу, и колокольчики на их стопах нежно звенели. Их талии были очень тонкими, кункума с их грудей окрашивала их жемчужные ожерелья в красный цвет, а раскачивающиеся серьги и струящиеся локоны делали их лица, и без того прекрасные, еще прекраснее.
Шрила Прабхупада пишет: «Когда Дурьйодхана увидел во дворце царя Юдхиштхиры таких красавиц, его охватила зависть и вожделение. Его зависть и вожделение были особенно сильны, когда Дурьйодхана смотрел на Драупади, поскольку он воспылал к ней страстью еще до того, как она вышла замуж за Пандавов. Дурьйодхана тоже присутствовал на сваямваре Драупади, когда она выбирала себе жениха. Как и другие царевичи, он был пленен ее красотой, но не смог добиться ее руки».
